Чтение онлайн

Мне нужны были деньги, чтобы поставить Илью на ноги. Я верила докторам, которые обещали, что у него есть шанс вернуться к прежней жизни. Нужна была лишь серия операций в хорошей клинике.

Одну из операций точно могли сделать по квоте, но для проведения следующих нужно было дождаться результата первой — пройти еще полгода реабилитации...

По привычке сложила контейнеры в сумку, прибралась на кухне, прихватила пакет с мусором и вышла в коридор. Каждый шаг давался мне с трудом, будто я тащила на себе груз ответственности за будущее Ильи.

Илья выкатился из спальни — он переоделся, джинсы и светлая футболка сидели на нем идеально, подчеркивая все еще стройную фигуру. Он улыбнулся, и его глаза засияли, словно он принял какое-то решение. Сердце забилось быстрее. Неужели прежний Илья вернулся?

— Еще очки и кепку надо добавить, — сказала я, улыбаясь в ответ. — Чтобы образ был полным.

Усмехнувшись, Илья демонстративно закатил глаза.

— Образ мачо прямо необходим мне сейчас, — фыркнул он и, подхватив свою сумку, выехал из квартиры.

Я последовала за ним, чувствуя разливающееся в душе тепло. Мы открыли дверь, Илья пропустил меня, и я вышла на площадку. Остановилась у мусоропровода, выкинула туда пакет и, обернувшись, увидела, что Илья внимательно наблюдает за мной. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но вдруг передумал...

Лифт долго не приходил. Время словно замедлилось, и между нами повисло какое-то особенное напряжение. Взгляд Ильи, словно электрический заряд, обжигал кожу даже сквозь одежду. Я почувствовала, как щеки начинают краснеть, и отвела глаза, однако он так и продолжил молча смотреть...

Лифт плавно опустил нас на первый этаж, я придержала коляску перед пандусом, и мы вышли из подъезда. Снова пандус — и мы поехали по тротуару в сторону парка.

Вот только Илья не давал мне катить коляску и сам крутил колеса.

Мы не спеша прогуливались, наслаждаясь теплом и шумом городской жизни. До парка еще оставалось пересечь пару оживленных улиц, и я чувствовала, как каждый шаг наполняет меня силой и энергией, в которых я так нуждалась. Я подставляла лицо солнцу, и его лучи согревали меня, прогоняя усталость и напряжение последних дней. Сидение в душном кабинете сказывалось на мне плохо, и свежий воздух был просто жизненно необходим. Лето пролетало мимо, как неуловимая птица, оставляя лишь мимолетные воспоминания о солнечных деньках.

— Ты так вздыхаешь, что-то случилось? — Илья заметил мою задумчивость и остановился, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Знаешь… Меня сильно задевает твое упрямство и нежелание мне помогать, — выдавила из себя улыбку, но она вышла какой-то натянутой и неестественной.

— Бросай меня и живи спокойно, — Илья безразлично пожал плечами, однако голос выдал его боль.

— Уже не смогу, — я снова вздохнула, на этот раз чуть громче. Тоска внутри давила так, что становилось неприятно до тошноты. — Ты стал для меня слишком важен, чтобы я вот так просто ушла.

Илья промолчал, глядя на меня со странной смесью грусти и понимания. Между нами что-то изменилось, и дело было не только в моем упрямом желании помочь…

Это была связь, которая уже не поддавалась объяснению.

Как только светофор зажегся зеленым, мы пересекли дорогу. Я зашла в магазин, купила пару бутылок воды. Солнце палило нещадно, хотя я была одета легко — в сарафан и босоножки. На плече висела увесистая сумка-мешок, в которую я теперь складывала все, включая контейнеры из-под еды.

— Глупо тратить на меня свою жизнь, — снова завел свою песню Илья.

— Глупо быть упрямым и лишать себя счастья, — парировала я, хотя на самом деле хотела крикнуть: «Хватит! Ты не даешь нам ни одного шанса, ни минуты счастья!».

Внезапно на меня накатила волна раздражения. Захотелось встряхнуть его, вытащить из этого кокона, в который он сам себя загнал. Илья стал другим — холодным, циничным, словно мир вокруг перестал для него существовать. Он закрылся, не желая впускать в свою жизнь ни капли радости, ни капли надежды.

— Глупо терять из-за меня время! — повторил, ударяя словами словно хлыстом.

Не сразу нашлась с ответом, чувствуя, как внутри все сжимается от негодования. Я выслушивала это уже полгода. Сначала нельзя было делать операцию — все осложняли сроки лечения. Теперь нужно было пройти обследование, попытаться выбить квоту. Но каждый раз, когда я делала шаг вперед, он отступал назад.

— Тебе нравится так жить? Как улитка, спрятавшаяся в раковину и больше не желающая показываться из нее? Самому не противно? — спросила я, борясь с накатывающим гневом.

Илья посмотрел на меня с каким-то странным лицом — недовольным и равнодушным одновременно.

— А тебе? Таскаться к инвалиду, тратить на меня свободное время, которого и так практически нет? — будто бросил мне вызов.

Я остановилась, тяжело дыша, и устало прикрыла глаза. Сердце стучало молотом, разрывая грудь. Я едва сдерживала слезы, которые жгли глаза, просясь наружу. Илья, успев проехать вперед, потерял меня из виду и вернулся, забеспокоившись.

— Вот вода, тебе пригодится, — тихо сказала я, положив на его колени еще холодную бутылку. Голос дрожал, но я старалась говорить ровно. — Ты прав, я действительно устала. Воспользуюсь остатком свободного времени, чтобы немного отдохнуть. Завтра заеду за тобой, как мы и договаривались.

Наклонилась к нему, пряча трясущиеся руки, и поцеловала в щеку. Это было легкое прикосновение, в которое я вложила всю свою любовь... Развернувшись, я пошла обратно во двор, спиной ощущая взгляд Ильи.

Там, в тени деревьев, стояла моя машина — отечественный кроссовер, купленный специально для того, чтобы возить Илью. Это был не просто автомобиль — это был символ нашей жизни, компромиссов. Моя прежняя машина, компактная и юркая, идеально подходила для переполненных улиц города. Но теперь…

Илья и его потребности стали для меня важнее всего. Я пожертвовала всем ради него, но решение о смене машины далось мне с трудом.

Соленые дорожки уже пролегли по щекам, я поспешила вытереть капельки слез и вернулась к авто, надеясь, что Илья не увидел мою слабость. Открыла дверь и села внутрь, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Боялась, что он последует за мной, увидит меня плачущей и опять начнет говорить, что это моя вина...

Да, моя. В том, что не могу его бросить и безумно люблю, что не могу без него. Он стал частью моей души, и если я лишусь его, то просто не смогу жить.