Чтение онлайн

– Сон в руку.

– Что, что?

– Ничего, так. Поедем на Комсомольский остров.

Комсомольский остров - центральный пляж города на Днепре. Тут так много Афродит - глаза разбегаются. Только здесь вы можете выбрать себе невесту по вкусу. Только здесь, на пляже, лицо и фигура, как на ладони. Попробуйте разглядеть фигуру на улице, или в парке! Вы можете очень долго дружить с девушкой, любоваться ее симпатичным, напудренным личиком, накрашенными губками, уложенными волосами, но как бы вы ни старались разглядеть ее фигуру - ничего не получится - все это сокрыто под одеждой от пят, до подбородка. Во всяком случае, так было до третьего тысячелетия, до тех пор, пока женщина настолько не раскрепостилась, что стала ходить по городу чуть ли не в нижнем белье. А все двадцать веков в цивилизованных странах, прекрасный пол скрывал свою фигуру даже на брачном ложе. Женщина, а тем более девушка, перед вами ни за что не разденется. Даже если вы будете вдвоем, и она вам все позволит, отдаст вам все свое богатство, но будет стараться спрятать свое тело под любой тряпкой. Это не принято, это стыдно. Нет раскованности, нет понимания того, что мужчина любит глазами, а женщина - ушами.

А на пляже...на пляже все раздеваются. Тащите своих невест на пляж, где проходят своего рода смотрины, особенно женского пола, к которому предъявляются самые высокие требования: чтоб и лицо и фигура, особенно фигура, были красивы.

Мы устроились у самого берега Днепра, нашли место на двоих. Но мне казалось, что на пляже, кроме нас с Розой никого нет, и я даже не заметил, как солнце стало клониться к горизонту, а те, кто был вокруг нас, начали покидать пляж. Когда уже пляж опустел, я ждал, что Роза скажет: пора по домам. Но Роза молчала. Она осмотрелась и сняла лифчик. Два шикарных шара ослепили мои глаза.

– Роза, мое божество! как ты красива!
– запел я соловьем.

– Перекусим?
– спросила она.

– Я хочу совсем другой пищи. Я только прикоснусь к ним, - И я тут же впился жаркими губами в торчащие соски. Она обвила мою голову руками, затем отодвинулась и впилась в мои губы. Я совершенно потерялся, я даже Розу перестал видеть, меня звало ее лоно с такой силой, что сопротивляться было бесполезно.

– Я вижу: ты так нетерпелив, - сказала она, и ее личико было совершенно спокойно.
– Честно признаться, я этому рада. Я тебе подарю то, что тебе не сможет подарить ни одна женщина. А подожди, я сниму и это, - произнесла она, снимая миниатюрные, шелковые трусики.
– Тебе нравится то, что ниже пупка? Можешь погладить эти кудряшки. Когда они вспыхнут огнем, тогда, о...тогда я сама тебя изнасилую.

Я почти не помню, что было дальше, потому что было все так необычно. И самой вкусной пищей на земле я не мог насытиться, не мог погасить огонь, который зажгла во мне Роза.

Когда мы оба испепелились настолько, что от нас остались только веревки, Роза поднялась первая и в костюме Евы бросилась в воду. Я последовал за ней. Мы накупались вдоволь, а затем бегали по пляжу, как Адам и Ева, но я больше стеснялся Розы, чем она меня. Но так как она все время убегала от меня, я видел только ее спину. Поймать ее было практически невозможно. Она поняла это и спряталась за кустом. Я подкрался, поймал, схватил на руки, покружился немного и бережно положил ее на теплый песок.

– Ах ты, петушок мой милый! поймал свою курочку, а теперь топчи ее, - сказала она и сама повернулась на спину. Но, увы, я понял, что от меня толку мало.
– Ну, иди, что медлишь? А, ты устал. Это я виновата, измучила тебя. Я сейчас реабилитируюсь: слегка поглажу, и он оживет, ты только не думай ни о чем, думай только о том, что я тебя люблю и что я вся твоя. Сейчас, милый, сейчас. Сейчас тебе будет хорошо, очень хорошо. Ложись на спину. Я приму его, как только он оживет. Там ему будет лучше.

Мягкой ладошкой она едва коснулась спящего змия, который тут же вспыхнул как спичка и затвердел.

Экая прелесть, - сказала она, не отрывая глаз.
– Вот он уже мучается. Нет, нельзя его так оставить. Ты всегда содержи его в чистоте, не дари его женщинам дурного поведения, которые могут наградить тебя любой болезнью и тогда... его можно целовать и сосать как самую сладкую конфетку. А пока пусть он сражается с моей... , она тоже не дура...ждет этого сражения.

***

Всю ночь, как голодные звери мы пожирали друг друга и оставались целыми, а к утру наши силы иссякли. Мы вздремнули, а когда солнце поднялось и стало жарко, стали собирать свои вещи.

– Никогда не думал, что женщина может быть такой сладкой, что с ней можно испытать нечто неземное. Ты...я люблю тебя всю, каждую черточку твою люблю, я никогда тебя не оставлю...слепую, хромую, какой бы ты ни была. Ты меня поработила, и я готов быть твоим вечным рабом. Откуда ты такая взялась, почему ты раньше мне не встретилась? Никогда не вздумай изменять мне, потому что в каждом мужчине живет Отелло и во мне он живет, я могу задушить тебя от ревности.

Я смотрел на нее как зачарованный. Она была пропорционально сложена, слегка упитана, но не толста и от тела ее исходил приятный запах неведомых мне духов. Ниже пупка четко выделялся бугорок, который теперь принадлежал только мне, и эти два шара и эти пухлые губы, и эти голубые глаза. "Боже, благодарю тебя, что ты создал женщину на земле. Ты сделал ее такой совершенной, ты ей так много дал, она не только яблоко раздора, но и плод усмирения нашей гордыни, источник радости и любви к жизни!", думал я, уронив ей голову на грудь.

– Мой милый Ленский! я думаю, что никто тебя не застрелит на дуэли из-за меня. У тебя такие печальные и красивые глаза, все за них отдать можно! Поцелуй меня еще! я хочу целоваться с тобой все время. У меня никогда раньше не было такой ситуации, чтобы я с парнем так быстро, так скоропалительно сошлась. Ты меня, видать, приворожил.

– Да, да, я волшебник, я сделаю так, что ты навсегда останешься со мной, несмотря на мою бедность.

– Самое большое богатство- это человек, он дороже всех остальных богатств на земле.

У тебя очень красивая фигура, ты вылитая Афродита, я просто полюбуюсь тобой, как обнаженной Махой. Не думай, что во мне живет только мужчина, и я не умею контролировать свои действия. Я сейчас вернусь, не уходи никуда.

А куда мне уходить?

Я встал, прошелся по пляжу. Нигде ни души. Я вернулся обратно: боялся, чтобы кто-то не похитил мое сокровище, или чтобы она сама не убежала от меня.

А Роза лежала так же, в чем мать родила, прикрыв свои потайные места полотенцем. Я медленно начал стаскивать полотенце и передо мною открылся самый прекрасный цветок на земле, к которому я опять боялся прикоснуться, и застыл перед ним, стоя на коленях. Я испытывал неясное, неведомое чувство блаженства и удовлетворения, не имеющее ничего общего с сексом. Она лежала, соединив стройные ноги и уронив руки на бедра, глядела в небо, словно в зеркало, любуясь собой. Легкая улыбка скользнула по ее нежным губам, она повернула голову ко мне и в каком-то восторге стала разглядывать меня, потом взяла мою руку и положила к себе на грудь.

– Ну, иди ко мне, милый, - произнесла она слабым голосом.
– Что ты томишься? Поцелуй мою грудь, она принадлежит только тебе. Мне кажется, я родилась и выросла для тебя и то, что у меня там внизу, куда ты снова впился голодным взглядом, я тоже берегла для тебя, оно тоже твое, возьми все, наслаждайся им, сколько хочешь. Так Бог сотворил нас, чтобы мы приносили радость друг другу. Ты на меня смотришь с восторгом, и я хочу на тебя посмотреть, не стесняйся меня. Дай мне посмотреть на тебя, как мать на тебя смотрела, когда ты был совсем маленький. Все что у тебя есть, тоже прекрасно и великолепно. Нет в человеке ничего такого, чего он должен стыдиться, стесняться, особенно если люди вдвоем и нравятся друг другу. Мы просто немного дикари и потому жеманимся, но совершаем свои потребности в темноте, накрывшись ватным одеялом, не сняв себя одежды, и получается просто случка как у животных.