Чтение онлайн

К концу лета он подыскал постоянную работу и больше не голодал. Поскольку рабочие, с которыми Бенито общался, считали его интеллигентом, ему предложили пост в секретариате лозаннского отделения Профсоюза каменщиков и работников физического труда, где он стал ответственным за пропаганду. Муссолини давал также уроки итальянского языка и получал деньги за статьи, в которых излагал особую форму анархического социализма. Здесь Бенито давал волю своему антиклерикализму и извращенному чувству социальной справедливости, демонстрируя злобную враждебность по отношению к тем людям и классам, к которым питал личную неприязнь. Он стал много читать, настойчиво и бессистемно, как будто хотел за несколько месяцев постичь всю историю политической философии. В спешном порядке Муссолини ознакомился с различными работами Лассаля, Каутского, Кропоткина, Маркса и Шопенгауэра, Штирнера и Ницше, Бланки и Бертони, заимствуя у них идеи, искажая и развивая их. Позднее он накинулся на Бабефа, Прудона, Канта и Спинозу, Гегеля, Фихте, Сореля и Гюйо. Все, что он читал, оказывало на него огромное влияние, так что одна женщина, с которой Бенито повстречался в Женеве, имела полное основание сказать, что "его философские взгляды всегда отражали мысли последней прочитанной им книги". Муссолини черпал вдохновение не в произведениях Маркса, которого так и не понял, а в трудах и полной драматизма жизни Луи Огюста Бланки, неистового французского революционера, а также князя Петра Алексеевича Кропоткина, русского анархиста. Примечательно, что единственным произведением, упомянутым в его автобиографии, стала книга Гюстава Лебона "Психология толпы".

ЧУВСТВЕННАЯ СОЦИАЛИСТКА ИЗ РОССИИ

Поглощенный идеалами насилия, Муссолини скитался по улицам Лозанны и Берна, не уставая спорить и ругаться, выступать с зажигательными речами перед членами своего профсоюза. Вечера он большей частью проводил в обществе русских студентов, представителей богемы и нигилистов. Пил с ними, предавался любви и спорил, по словам его слушателей, так неистово, как будто бы "каждый его день мог стать последним". Они называли его "Бенитушко", но Муссолини возражал против подобного проявления нежности, предпочитая именоваться "апостолом насилия". "Когда же наступит день мести?" - постоянно вопрошал он.
– Когда же люди освободятся от тирании и религии, этой "аморальной болезни ума?" "Кто такой был Христос?
– спрашивал он в грубой форме и отвечал: - Жалкий, ничтожный человек, который за два года обратил в веру всего несколько деревень и учениками которого была дюжина невежественных бродяг, подонков из Палестины? Что представляла собой Швейцария? Демократию сосисочников, которая никогда не знала, как найти способ выразить свой протест и притворялась, что не понимает своего огромного позора, уверовав, видимо, в то, что яблоко Вильгельма Телля достаточно для увековечения традиции свободы".

Летом 1903 года, по мнению миролюбивых швейцарцев, Муссолини зашел слишком далеко. Его арестовали за обращение к членам своего профсоюза в Берне, в котором он предложил объявить всеобщую забастовку и призывал к насилию, как к средству удовлетворения требований, выдвинутых рабочими. Проведя двенадцать дней в тюрьме, Муссолини был выдворен из Бернского кантона и спешно переправлен через границу в Кьяссо. Однако менее, чем через неделю он вновь появился в Швейцарии ещё более неистовый, чем ранее.

Бенито исполнилось только двадцать лет, а выглядел он уже как закаленный революционер, рано повзрослевший благодаря горению внутренних страстей. Его длинные волосы уже начинали редеть, а черные глаза сильно поблекли. Белизну кожи подчеркивали темные усы и короткая бородка, которую он изредка сбривал.

Анжелика Балабанова, умная чувственная социалистка из России, говорила, что Бенито редко моется. Маргарита Сарфатти, также социалистка и позднее одна из биографов и близких друзей Муссолини, восхищалась умом Балабановой, но, возможно, из-за ревности, не могла скрыть своей неприязни к ней как женщине. "Спасительная благодать юмора полностью обошла её, полагала Сарфатти.
– Но ещё в большей степени у неё отсутствовало чувство прекрасного. И это её счастье! Иначе она бросилась бы в ближайший колодец. В реальной жизни Анжелика почти несоприкасалась с водой".

По мнению Балабановой Муссолини был нервным, легко возбудимым, жалким, склонным к богохульству человеком, мстительным, нарочито плохо одевавшимся лентяем, ненавидевшим физический труд и возомнившим себя интеллектуалом. Он постоянно жаловался на здоровье, хвастаясь одновременно своей силой. Анжелика, впрочем, предполагала, что за этим броским, самоуверенным фасадом может скрываться робкий, неуверенный в себе человек, если окажется в обществе людей, стоящих выше него в социальном и интеллектуальном плане. Когда она впервые говорила с ним, у неё создалось впечатление, что она никогда в жизни не видела "более жалкого существа. Несмотря на огромную челюсть, ожесточение и беспокойный блеск его черных глаз он производил впечатление человека крайне робкого. Даже слушая меня и при этом теребя нервными руками большую черную шляпу, он, казалось, был более озабочен своим внутренним кипением и менее всего прислушивался к тому, что я говорила". Но в тот период он Анжелике нравился, хотя позднее она возненавидела его за предательство социализма.

К концу 1903 года Муссолини вернулся в Италию к больной матери. Как только ей стало лучше, он вновь отправился в Швейцарию, чтобы избежать призыва на воинскую службу, поскольку был ярым противником войны, глубоко презиравшим "платных рабов короля" в их "неуклюжих шинелях, с грудями, усеянными крестами, наградами и другим товаром иностранного и отечественного производства.., пускающих людям пыль в глаза, нагло выставляя себя напоказ". Не прошло и недели, как Муссолини вновь арестовали, и он провел Пасху 1904 года в тюрьме в Люцерне. Позднее он называл эти дни "одними из самых мрачных в моей юности". Слушая колокольный звон, доносившийся с улицы, Бенито размышлял над тем, не вышлют ли его из Швейцарии по выходе из тюрьмы, отправив в Италию, где за уклонение от воинской повинности его ожидало тюремное заключение сроком на один год. Но к огромному облегчению Муссолини его ссадили с поезда ещё до того, как он доехал до Кьяссо. Хотя Бенито и выдворили из Женевского кантона, ему, однако, разрешили вернуться в Лозанну, где проживали, пытаясь найти работу, тысячи итальянских эмигрантов. Однако Муссолини оказался удачливее многих из них. К тому времени он хорошо говорил по-французски и сносно по-немецки, кроме того немного знал английский и испанский. Он сумел как-то устроиться и даже, по его словам, посещал в Лозаннском университете лекции Вильфредо Парето и летние курсы при Женевском университете. Муссолини давал уроки итальянского языка, переводил с помощью русских и польских друзей философские и политические книги, писал статьи, занимал деньги у матери и у всех, кто мог их дать, пока наконец в ноябре 1904 года король Италии не объявил об амнистии дезертирам в честь рождения своего сына - принца Умберто.

Муссолини намеревался эмигрировать в Америку, но изменил свои планы и решил вернуться домой, чтобы помочь матери в её преподавательской работе. По пути домой Бенито встретился с Анжеликой Балабановой в Лугано, во время которой позволил себе характерные для него выпады против богачей. "Смотрите!
– говорил он, показывая рукой в сторону ресторанов и отелей, расположенных вдоль дамбы.
– Люди едят, пьют и наслаждаются жизнью. А я должен ездить в вагоне третьего класса и есть жалкую, дешевую пищу. Боже мой, как я ненавижу богачей! Почему я должен страдать от такой несправедливости? Сколько же ещё это продлится?"

ШЕСТНАДЦАТИЛЕТНЯЯ НЕВЕСТА

19 февраля 1905 года мать Муссолини умерла от менингита в возрасте сорока шести лет. Бенито был вне себя от горя. Во время похорон он "хотел сказать последнее прости, но, приложив для этого огромные усилия, не совладал с собой, расплакался и смог лишь бросить несколько цветков в её могилу". После смерти матери Муссолини стал преподавать в школе в Каневе, небольшом городке в коммуне Толмеццо в Венецианских Альпах к северу от Удине. Хорошего учителя из него не получилось, и он знал об этом. Дети относились к нему неплохо, но Бенито, видимо, с трудом удерживал их под контролем, да и мысли его часто были далеки от школьных дел. Иногда он терял терпение, стучал кулаком по столу и ругался. Хотя они и называли его "тираном", но учитель не внушал им страха. Некоторые из них считали его сумасшедшим. Скособоченный воротник был почти всегда грязен, шнурки на ботинках болтались, волосы он носил длинные и не причесывался. Читая книгу и нашептывая стихи, Муссолини подолгу гулял по городу, не считая тех двух с половиной миль от дома, где жил на полном пансионе, до школы, которые ему приходилось преодолевать ежедневно. У священника он брал уроки латинского языка, начал изучать индийскую арифметику, вел конспекты по истории философии и критике немецкой литературы. Но основным времяпрепровождением Муссолини, когда он не был занят преподаванием в школе и частными уроками в пансионе, где проживал, были пьяные загулы или развлечения с девушками, с которыми он удовлетворял свои сексуальные потребности. Он сам признавал, что год, проведенный в Толмеццо, это время "моральной деградации". Муссолини регулярно напивался, и часто, после того, как его собутыльники ложились спать, продолжал болтаться в одиночку по темным улицам города, выкрикивая что-то, декламируя стихи Кардуччи или выступая с речью на площади перед фонтаном. Бенито занимался любовью с любой девушкой, которая оказывалась ему доступной, и угрожал изнасиловать ту, которая не хотела ему уступать. Муссолини подхватил сифилис и, когда обнаружил у себя симптомы болезни, зарядил пистолет, заявив, что хочет застрелиться. Его с трудом заставили сходить к врачу.

Страстный роман завел Бенито с женой хозяина квартиры. Он уже покинул Толмеццо, но однажды, поддавшись сильному желанию, проделал зимою среди ночи трехсотмильное путешествие из Предаппио. Тайком пробравшись по лестнице, изнасиловал хозяйку прямо на полу, пока её муж преспокойно спал в соседней комнате.

Постепенно Бенито стал приобретать известность в Романье. О нем говорили и писали в газетах. В возрасте двадцати пяти лет "товарищ Муссолини" представлял собою уже серьезного политика. Он отправился на север в Тренто, принадлежавший в то время Австрии, где трудился на профсоюзном поприще, став постоянным автором в революционном и интернациональном по характеру еженедельнике "Авенире дель лавораторе". Но социалисты Трентино, понравились ему не более, чем гуалтьерские, "сделанные из лапши". По его мнению, этих "лакеев буржуазного капитализма, рабов национализма и патриотизма следовало бить и бить, пока их предательство дела пролетариата не будет разоблачено".

10 сентября 1909 года Муссолини арестовали, а 26 сентября выдворили из Австрии, также, как ранее из Бернского и Женевского кантонов. В следующем месяце он вновь отправился домой к отцу, который перестал заниматься в Довиа кузнечным ремеслом и переехал со своей высокой, худощавой, нелюдимой любовницей Анной Гвиди и её пятью детьми в Форли, где стал владельцем гостиницы "Стрелки". Самую молодую из дочерей Анны звали Рашель. Это была хорошенькая шестнадцатилетняя девочка с пушистыми волосами и манерами, одновременно провоцирующими и расхолаживающими. И Муссолини решил на ней жениться. До этого он рассчитывал на её старшую сестру Аугусту, но та, считая Бенито слишком ненадежным, вышла замуж за человека, имевшего постоянную работу могильщика. Муссолини тотчас же переключил внимание на Рашель. Вечерами он чистил кувшины и мыл посуду, а затем садился и писать. Он закончил книгу о Яне Гусе, реформаторе из Богемии, и начал работу над романом, который должен был публиковаться с продолжением по фабуле редактора "Пополо" в его журнале. Роман "Клаудиа Партичелла", переведенный в 1928 году на английский язык под названием "Любовница кардинала", наверняка, не захватит читателя. Маргарита Сарфатти назвала его - и эти слова можно отнести ко всей тривиальной, но тем не менее примечательной беллетристике Муссолини, - "нелепой мешаниной, в которой невозможно разобраться, дешевой продукцией с растянутым сюжетом". Но Рашель нравился роман, так как одной из симпатичных действующих лиц являлась служанка героини, отдавшая жизнь за хозяйку, которую Бенито назвал именем своей невесты.

Рашель описывает вечер, когда Бенито впервые пригласил её в театр. Возвращаясь, он отвез её в гостиницу и потребовал, чтобы ему разрешили жить с ней. Но его отец и её мать не желали и слышать об этом. Тогда Бенито вынул пистолет и заявил, что застрелит себя и её, если они встанут на его пути. Родители уступили, и, спустя несколько дней, Муссолини снял две комнаты в сыром и полуразвалившемся "палаццо" на Виа Меренда. "В один из вечеров мы переехали, - писала впоследствии Рашель.
– Помню, каким он был усталым и счастливым - хотя и несколько неуверенным в том, какова будет моя реакция, потому что бумаги для регистрации брака ещё не были готовы. Но я разобралась в ситуации. Передо мной оказался избранник моего сердца, с нетерпением ожидавший единственного дара, который я могла ему преподнести мою любовь. Его молодое лицо уже прорезали морщины - результат повседневной борьбы. Колебаний не было. Я пошла с ним".