Чтение онлайн

Павлик повторяет вопрос, заинтересованно глядя на старшего товарища.

Прежде чем ответить, тот делает несколько затяжек и стряхивает пепел. Смотрит через плечо на спящих соседей. Павлик ждет.

– Я мечтаю поскорее снять военную форму и побриться настоящей острой бритвой. Свежего мяса бы еще поесть… А ты?

– Мне мать подлечить надо, совсем плохая она. Во сне уже снится.

– Говоришь, что снится, а писем не пишешь, – замечает Тайга.

– Специально не пишу, не хочу тревожить.

– Так ты еще больше ее тревожишь. Напиши лучше. Мол, жив-здоров, служу там-то, за меня не беспокойся.

– Да-да, – с готовностью подхватывает Павлик. – “За меня не беспокойся, меня трудно убить. Но на всякий случай цинковый гроб я себе уже приготовил”. Так, что ли, писать?

Тайга докуривает, плюет на окурок и говорит без всякого выражения:

– Голову тебе нужно проверить. Бред какой-то несешь.

– Да пошутил я, – начинает объяснять Павлик. – Не понял, что ли?

– Тебя хрен поймешь.

Тайга укладывается обратно и демонстративно засыпает. Павлик морщится и возвращается к себе. За стенкой соседней палатки раздается характерный металлический шум. Какой-то ненормальный посреди ночи разбирает, чистит и смазывает автомат.

Полевые дороги, лесочки, набегающий ветер, неизбежная тряска, обидные жесты в спину от случайных встречных. Стрелять вдогонку никто не осмеливается: светло еще, так можно и свинцовой сдачей захлебнуться. Под смерч из КПВТ лучше не попадать: ни одно светило потом не соберет и не сошьет. Местных и вправду невозможно понять.

Одни помогают от всей души. Во время заварух прячут у себя раненых и отбившихся солдат, собственной жизнью рискуют. Другие – гадят, как только могут. Строгают кустарные версии РПГ, бомбы лепят из подручных материалов. И при каждом удобном случае пускают их в ход.

В общем, БТР рычит, военнослужащие ведут с брони наблюдение за местностью, – боевой выход как боевой выход. Только сейчас бойцы действуют в отрыве от основных сил. И их всего пятеро. Нет, их целых пятеро. Звучит пафосно, но бронетранспортер везет настоящих солдат, видевших войну изнутри. Они обожжены ее пламенем, проверены тяжелыми испытаниями, они умеют быть самоотверженными и отдавать долги. На войне всегда кто-то кому-то бывает обязан. Когда-то их тоже вытаскивали полуживых из-под огня, спасали от верной смерти. Поэтому они до сих пор живы и идут за своими. Нельзя оставлять людей в плену. Не по-человечески это.

– На стрельбах смотрят, кто хорошо стреляет, отмечают лучших, – старается перекричать шум бэтээра Никифоров. – Меня и отобрали для подготовки. Потом вместе с инструктором закинули в район боевых действий. Произвел три выстрела на поражение. Так и стал снайпером.

Ишь ты, серьезно все. Ильдар вспоминает одного знакомого, Павлика.

Так тому просто снайперскую винтовку всучили – и воюй, родной.

– Да-а, – тянет Ильдар. – Тяжело, наверное, в первый раз было?

– Это точно. Лежу весь в поту, духов рассматриваю в прицел. Кругом развалины, дым столбом. Инструктор рядом лежит и командует. А я выстрелить не могу, ну никак. Потом смотрю, три наших пацана бегут.

С той стороны снайпер одного ранил, ногу прострелил. Если бы сразу уложил, то двое оставшихся еще бы прорвались, а так они за своим вернулись. Снайпер этого и ждал. Второго ранил, третьего… Только потом начал в голову бить. Я как это увидел, сразу прицел перевел и первому же духу пулю в череп загнал.

– Хуже нет в городе биться, – соглашается Ильдар. – Врага ни черта не видишь. Зажимают большими силами на перекрестках – и все. Ни вперед, ни назад. Кранты. Помню, нашли в подвале уцелевшего танкиста, так ему пришлось пальцы силой разгибать, чтобы автомат забрать от греха подальше.

Глубокой ночью БТР подходит к лесному массиву. Вэвэшники загоняют боевое “такси” подальше от чужих глаз, оставляют под присмотром

Ильдара и углубляются в чащу. До рассвета им нужно выйти в заданную точку и занять позиции.

Задача у мотострелка простая. Не обнаруживая себя, приглядеть за машиной. Увести государственное имущество своим ходом духи не смогут, капитан поснимал с движка полмешка железяк, зато “гостинцев” насуют вволю. Замучаешься потом людей по кусочкам собирать.

Пятьдесят минут ходьбы, десять минут отдыха. Снова и снова. Еще раз и еще. Немного помогает луна. А то бы глаза на сучках оставили. Не подводит и здоровье, хотя груз несут немаленький. Вроде сидят сиднем на “точке”, где можно и жиром заплыть, но капитан не дает бездельничать. На опорном пункте проводятся занятия, боевая подготовка, все поголовно на “физуху” налегают. Солдат должен ежедневно готовиться к войне, любит повторять командир, даже если она трудновообразима в этом столетии.

Наконец, группа сидит на тропе. Хоть и не спецназ, привыкший к ночным рейдам, тоже неплохо получилось. До появления боевиков, если верить старику-провидцу, еще целый день. Так что спят по очереди, сменяясь через каждые два часа. Спальники тащить не стали, не туристы. Да и погода милостива. Вполне можно обойтись подстилкой из веток.

Место здесь и впрямь гиблое. Деревья и кустарник чахлые, как будто кислотный дождь прошел. Не видать, не слыхать живности. И сны какие-то дурные наваливаются. В них столько всего намешано!

Невероятный калейдоскоп из прошлого и настоящего, в котором беснуется не пойми кто. Просыпаешься и не можешь вспомнить, что видел.

Ожидание томительно, но это мелочь. Вэвэшники ждут своих людей, падающих в бездну, именуемую пленом. А ради этого можно сто лет в засаде просидеть. Командир с подчиненными грызут сухпай, еще и еще раз прокручивают основной и запасной варианты предстоящей операции.

С основным все понятно, а вот запасной вариант связан с огромным риском для пленных. Решено, если боевики не пойдут на компромисс, вэвэшники откроют огонь на поражение. При этом вполне могут зацепить своих. Тошно от этого, но в таком случае смерть соотечественников будет легкой. Пленным все равно уже крышка, если оставить их у боевиков. Живые мертвецы, которым суждено рассыпаться от болезней и побоев на принудительных работах. Не сейчас, так потом убьют перед видеокамерой, чтобы зря не кормить выдохшихся рабов. Шансов, что россиян обменяют когда-нибудь на махровых чеченских уголовников мало. А девушку вообще измочалят оголтелой толпой, замучают так, что небеса об избавлении будет молить. Бить, бить надо духов везде и всегда, отучать шакалов позорных за чужие спины прятаться.

Говорят, война все спишет. Все ошибки, зверства, любую несправедливость. Неправда это. Чем ближе к часу “икс”, тем становится зябче. Но этот нервный озноб нужно перебороть. Если сработает нежелательный вариант, вэвэшники пойдут до конца. Мужик должен быть мужиком, вот и все.

Разведдозор боевиков из двух человек бесшумно выныривает из чащи, принюхивается, крадется по Гиблой лощине. Исчезает из вида. Капитан с подчиненными подбираются, расстегивают на разгрузках клапаны магазинных и гранатных отделений, снимают оружие с предохранителей.

Сейчас начнется…

Вскоре появляется долгожданная вереница. Впереди идет рыжебородый боевик в панаме и американской полевой форме. За ним следуют российские военнопленные, связанные друг с другом толстой веревкой.

Их действительно пятеро. Среди них выделяются здоровяк в расхристанном обмундировании, офицер в годах и девушка, закутанная в какую-то рвань. Здоровяк нагружен оружием, как добрая лошадь. Его товарищи по несчастью также несут поклажу. Лишь девушка налегке, да и кто взвалил бы на нее тяжесть? Она едва держится на ногах.