Чтение онлайн

— Это низовые,—обрадовался Кешка,—у низовых Митрофана угнали, а он убежал из городу!

— Ну вот... они самые. Ты вот к Большедворским сходи, да потихоньку старику скажи, что Митрофан его поблизости бродит. Понял?

Кешку так и подбросило:

— С вами он?!..—догадался он и глаза его 'заблестели.—Поди, недалеко?!

— С нами, с нами.

— А Тимшин Матвей?

— Тоже...

— А Тетерип Николай? Степша Митрохин?.. Егор-I и а. Максимовский ?

— С нами, с нами!..

И Кешка высчитывал имена парней, которых так недавно забрали в солдаты и которые исчезли куда-то из казарм,—а человек с ружьем посмеивался и мотал головой:

— С нами, с нами!

И Кешке казалось, что вся деревня, весь мир с темп, там, откуда- пришел этот веселый человек с ружьем, такой крепкий, ладный и смешливый.

Полем человек с ружьем рассказал Кешке, что нужно ему сделать в ближайшие три дня, в которые он не велел выходить ему из деревни. И на прощанье сказал:

— Ты, гляди, хвостов сюда не приволоки за собой. Ефрейтора своего опасайся. Дурачком прикинься, да нс вздумай хитрить: он хитрее тебя, глядишь—и поймает. А если он как-нибудь заметит что за тобой, да станет поглядывать, да выслеживать, ты старику Боль-шедворскому скажи... пусть он придет в Листвен Ич-иую ладь л станет там сушняк собирать, там он уж сам увидит да поймет. Понял?

Кешда мотнул головой.

— Ну, ступай,—сказал человек с ружьем, подымаясь с земли, иТтраш-го взглянул на Кешку.—Не надо бы тебя путать в эту кашу, да вот, видишь—судьба такая... Будешь ты у нас службой связи...

IV. !

В эти три дня Кешка обделал все, что ему заказал человек с ружьем. Старик Болъшедворский, выслушав Кешку за гумном, перекрестил его, затряс пожелтевшей бородой и сказал:

— Побереги головзу К©ха,' побереги, родимый!..

И у Кешкй от этой неожиданной ласки сурового

замкнутого старика стало как-то тепло на1 сердце и он стыдливо зарделся.

В других семьях опасливо ахали и вздыхали и вое уговаривали Кешку не болтать. Нр Кешка обидчиво смолкал и гордо закидывал голову, встряхивая белокурыми взлохмаченными волосенками:

Я знаю. Вы-то помалкивайте.

К концу третьего дня Охроменко, который уже давно не трогал почему-то Кешку, вдруг поймал его после ужина на пороге избы и сладко заулыбался:

— Ты, малый, пойдем coi мной чай пить с лампасе.

Кешка, помня наказ человека с ружьем, хотел было

увильнуть, но Охроменко положил шаршавую тяже-лую руку на кешкино плечо и потянул его за собой:

— Пойдем, дойдем! Лампасе сладкий, чай китайский! Побалую тебя!., й

В чистой горенке у лавочника, где Охроменко облюбовал себе логово, он усадил Кешку за стол и начал угощать его' чаем и сластями, Кешке было неловко, он

обжигался горячий чаем, который хлебал из блюдечка, но Нопфекты весело хрустели под его зубами, а мягкий пшеничный калач исчезал с невероятной быстротой.

Сначала Охроменко- молчал и солидно пил чай, посапывая и дуя в блюдце. Но после второй чашки он искоса поглядел на Кешку и словно' невзначай сказал:

— Нынче я уеду в город, малый.

Кешка оживился:

— Один?

Охроменко взял в pyifjf отставленное блюдце, обмакнул в чай конфетку и не торопясь ответил:

— Нет, возьму с собой команду...

Он отхлебнул из блюдца и стал обсасывать конфетку, но глаза его с боку впились в Кешку и весь он насторожился.

Кешка заерзал на лавке.

— Надолго1 поедешь-то?—несмело спросил он.

Охроменко: с видимой охотой ответил:

— Ден на пять, а то и на у сю неделю.

У Кешки отчего-то стало! весело на сердце и щ безотчетно’ засмеялся.

— Ты, что это? — нахмурился Охроменко. — Чему смеешься?

Кешка сконфузился. * «

.— Так я... ,

— То-то!..—в голосе Охроменки прозвучала .какая-то жестокая угроза. Но он спохватился, вспомнив о чем-то, налил Кешке еще чаю, придвинул к нему калач и бросил возле его чашки несколько конфеток.

— Пей, пей!..

Кешка уткнулся в чай, Охроменко снова взял блюдце растопыренными пальцами и медленно, дул в него. Так молча пили они чай, и не было ничего необычного и странного в том, что. громоздкий, весь квадратный по-

жилой солдат делил компанию с шустрым светлоглазым ;и светловрлоеым мальчишкой.

В| горенке было; тихо, маленькая лампочка слабо освещала стол, отражаясь огнями в самоваре и чашках и оставляя углы в мягких сумерках. На хозяйской полевике плакал ребенок и чей-то бабий голос уныло тянул:

— Ну-у, дитятко!.. Ну-же!..

Внезапно Охроменко грузно поднялся с лавки.

— Напился?—отрывисто' спросил он Кешку.

Тот торопливо отодвинул чашку и мотнул головой.

— Ну, ступай домой. Дела "у меня до городу-то.

Кешка вылез из-за стола, по; привычке перекрестился

на поблескивавшие в углу иконы и поблагодарил солдата за угощенье.

— Не на чем, не на чем!—буркнул ОхроменкО, но вдруг прищурился и хитро' сказал:

— Я тебе, малый, гостинцев из городу привезу.

— Спасибо, дяденька,—смущенно поблагодарил Кешка.

Дома, укладываясь на лежанку, Кешка долго ворочался. Он что-то- все силился сообразить, но никак не мог. Где-то- в уголке его. сердца ныла какая-то неиспытанная еще им боль, а. в голову лезли непонятные, неуловимые, но- тревожные мысли.

Засыпая, Кешка видел перед собою то- хитро прищуривающегося Охроменку, то человека с ружьем, который предостерегающе грозил пальцем и что-то говорил, чего Кешка не мог ни понять, ни .расслышать.

А на чистой половине на земской, у офицеров поздно ночью сидел на краюшке стула Охрсменко и длинно и запутанно что-то рассказьгвил внимательно елзчиаю-щему начальству. Порою Охроменку перебивал Семен

Степаныч, вставляя какое-нибудь заденсшие, и тогда Охроменко почтительно; хихикал, прикрывал широкой волосатой рукой свои пожелтевшие зубъг, впиваясь в офицера преданным взглядом.

Под конец офицерам, видимо, надоело слушать Охроменку. Семей Степаныч зевнул и кинул:

— Ну, следи... старайся!..