Чтение онлайн

– Как продвигаются наши дела?

– Моджахедам не выбраться. Думаем блокировать их базу. Хотя дело очень непростое, будет очень много шума.

– Марк Захарович, это всего лишь половинчатое решение, меня оно не устраивает. Ты же знаешь, я всегда иду до конца.

– Чего же ты хочешь?

– Дочь я им не прощу. Я обещал ее матери, что с ней ничего не случится. Получается, что свое слово я не сдержал. Моя дочь у Юсуфа Ахмеда; это случайно не тот, который учился с нами на курсе?

– Он самый.

– Жаль, что я не задавил его еще тогда.

– Я не уверен, что он знал, чью именно дочь захватил. Ему просто подсказали, да и решение принимал не он один. Дело гораздо сложнее – он действовал по заказу Ибрагима, а это уже серьезнее… Павел, пока Настя у Юсуфа, с ней ничего не случится. Обещаю! Мы знаем о каждом ее шаге. Я лично держу с Юсуфом связь!

– Надеюсь, что это так. Но этого мало… Мне нужно, чтобы все, кто причастен к похищению моей дочери, были уничтожены!

– По таким вопросам я решения не принимаю, это уже политическая сфера.

– Сделай все возможное.

– Боюсь, что это невыполнимо.

– Мне бы не хотелось напоминать тебе прошлое… Но ты помнишь, что твою вину я когда-то взял на себя.

– Да, я помню.

– И вместо тебя из училища поперли меня! Так что ты вряд ли был бы сейчас вице-адмиралом, сложись все по-иному.

– Хорошо, – после минутной паузы произнес Головин. – Попытаюсь сделать все, что в моих силах, но, сам понимаешь, выше головы я прыгнуть не сумею.

– Мне достаточно и этих слов. Из твоих уст они много значат.

Павел Егорович положил трубку и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза.

Вице-адмирал Марк Захарович Головин, тяжело выдохнув, отключил телефон и поднялся с кресла. Заложив руки за спину, он долго смотрел на вечернюю улицу с редкими прохожими: несколько минут назад прошел сильный дождь, и сейчас тротуары под светом ночных фонарей выглядели блестящими. Его внимание привлекла молодая пара, стоящая под деревом и о чем-то оживленно разговаривающая. Молодость! Видно, они так увлечены друг другом, что даже не замечают скверной погоды. Им стоило позавидовать.

Вернувшись в мягкое кожаное кресло, адмирал поднял фотографию в рамке, на которой была запечатлена красивая женщина. Когда-то она была невестой Ефимцева, и вот так распорядилась судьба, что уже четверть века она его жена. Интересно, жалеет ли она о своем выборе? Марку Головину очень хотелось верить, что не жалеет. Но он прекрасно знал, что никогда у нее об этом не спросит. Опять женщины! Там, где они появляются, мужики гибнут…

Аккуратно поставив фотографию на место, Марк Захарович закрыл глаза. Время позднее, в здании почти никого не было, разве что его секретарь, который не мог дождаться, когда, наконец, шеф свалит домой.

«Паша Ефимцев даже не представляет, о чем просит… Хотя, о чем это я? Он прекрасно все понимает, не мальчик! Но так же хорошо знает и о том, что я не могу ему отказать. Он всю жизнь был таким и всегда добивался того, чего хотел», – размышлял Головин.

Один неосторожный звонок мог поломать карьеру. У каждого свои полномочия, и уж тем более не пристало вторгаться в чужую сферу, обычно таких вещей не прощают.

На столе адмирала стояли три телефона, один из которых напрямую соединял его с администрацией президента. Правом звонка он не воспользовался ни разу, зато именно через него получал самые серьезные указания. Может, настал тот самый случай, когда общение необходимо?

Уже в следующую секунду Марк Головин решительно поднял телефонную трубку.

– Соедините меня с президентом…. Какой вопрос? Разумеется, не личный, дело государственной важности… Нет, не могу, я должен доложить президенту лично… Впрочем, скажите, что дело касается международного терроризма. Да. Чем скорее состоится разговор, тем будет лучше для дела… Да, жду.

Из ресторана Ефимцев вышел в сопровождении Артема.

– Мы будем все время на связи, можете не беспокоиться.

– Я и не беспокоюсь, – угрюмо хмыкнул Павел Егорович. – Он где-то рядом?

– Стоит на противоположной стороне.

– Наверное, ждет, когда ты от меня отвалишь?

– Возможно, – кисло улыбнулся Артем.

– Пусть считает, что ждать ему пришлось недолго.

– Тогда я пойду.

Павел Ефимцев лишь едва кивнул и, прибавив шаг, направился в сторону дома, где он снимал квартиру. Три километра от ресторана – самое подходящее расстояние для неторопливой прогулки. Спасаясь от холодного порывистого ветра, Ефимцев поднял воротник. Прошагав метров сто до ближайшего перекрестка, повернул направо, к узкому переулку и тут обратил внимание на худощавого негра, закутанного в темную одежду, будто бы в саван. Лица не рассмотреть, да и держался он на значительном расстоянии, ближе к фасадам зданий, но то, что он шел именно за ним, у Павла Егоровича не было никаких сомнений.

Дойдя до следующего перекрестка, Ефимцев обернулся, пересекая дорогу, и тотчас натолкнулся на острый взгляд темных глаз, смотревших на него из-под опущенного капюшона. Так смотреть может только человек, отважившийся на какое-то решительное действие. По коже неприятно пробежал холодок. Медлить было опасно. Вытащив трубку телефона, Павел Егорович произнес:

– Он начинает меня обременять.

– Все под контролем, Павел Егорович.

– Вот и отлично. Сделайте что-нибудь, а то я устал от этой плотной опеки.

– Хорошо. Метров через двести мы вас от него избавим.

Сунув мобильник в карман, Ефимцев пошел дальше, вдоль длинного здания с колоннами, растянувшегося чуть ли не на весь квартал, чувствуя спиной сверлящий взгляд человека, идущего следом. Он даже не успел пройти угол здания, когда услышал позади чей-то возмущенный вскрик. Обернувшись, увидел, как его преследователя окружили трое высоких чернокожих мужчин. Не сбавляя шага, Ефимцев завернул за угол, где его поджидал серый «Бентли». Дальнейшее его не интересовало.

– Вы на месте? – вытащив телефон, спросил он.

– Да. Скоро они закончат пересчет денег. Начинать?

– Дождитесь меня. Мне бы хотелось посмотреть на этот спектакль. Вот что, – повернулся Павел Егорович к водителю, – езжай на площадь Виктории. Хочу все увидеть своими глазами.

– Понял, – удовлетворенно кивнул водитель и, развернув автомобиль, прибавил скорость.

Ефимцев велел остановиться немного в стороне, под тенью высокого каштана, чьи мохнатые ветви, едва не касаясь брусчатки, создавали густую тень. Преимущество расположения автомобиля заключалось в том, что, будучи сами невидимыми, они прекрасно лицезрели не только широкий двор, засаженный зеленью, но и подступы к нему с нужным подъездом.