Чтение онлайн

Въ это время «Сенъ-Клеръ» подошелъ къ деревнѣ Торбету, въ которой высадилось нѣсколько нассажировъ, направлявшихся въ Инверари. Отсюда Бенъ Ломондъ являлся во всей своей красѣ. Его бока, по которымъ бѣжали быстрые потоки, сверкали, какъ расплавленныя серебряныя пластинки.

По мѣрѣ того, какъ «Сенъ-Клеръ» шелъ все дальше и дальше ммо горы, мѣстность становилась все пустыннѣе и пустыннѣе. Кое-гдѣ понадались одинокія деревья, большею частью ивы, на вѣткахъ которыхъ нѣкогда вѣшали людей, принадлежавшихъ къ низшимъ слоямъ населенія.

— Чтобы не тратить напрасно веревокъ, — замѣтилъ Джемсъ Старръ.

По направленію къ сѣверу озеро суживалось. Береговыя горы сближались. Пароходъ прошелъ мимо нѣсколькихъ островковъ. Предъ глазами его пассажировъ промелькнули Инверегласъ, Эйладъ-Ну, на которомъ еще замѣтны были слѣды крѣпости, принадлежавшей Макъ-Фарлану. Наконецъ, «Сенъ-Клеръ» остановился у Инвереледа, гдѣ наши путешественники и высадились на берегъ.

Заказавъ завтракъ, Нелли и ея спутники направились къ бурливому потоку, который падаетъ въ озеро съ довольно значительной высоты. Казалось, онъ созданъ былъ для того, чтобы доставлять удовольствіе туристамъ. Черезъ его бурныя воды былъ перекинутъ постоянно дрожавшій мостъ. Отсюда взоръ охватывалъ большую часть Ломонда.

Позавтракавъ, наши путешественники рѣшили отправиться на озеро Катрайнъ. Къ ихъ услугамъ было нѣсколько очень удобныхъ каретъ, съ гербами рода Бридальбановъ. Члены этого рода нѣкогда доставляли дрова и воду скрывавшемуся Робъ Рою.

Согласно современной модѣ, Гарри усадилъ Нелли на имперіалѣ. Рядомъ съ нею размѣстились и всѣ ея спутники. Великолѣпный кучеръ, въ красной ливреѣ, взялъ вожжи въ лѣвую руку, и экипажъ, запряженный четверкою лошадей, понесся по извилистому берегу потока.

Дорога шла въ гору. Бенъ Ломондъ съ своими крутыми сѣверными склонами находился слѣва отъ нашихъ путниковъ.

Мѣстность, находящаяся между озерами Ломондомъ и Катрайномъ, представляла изъ себя совершенную пустыню. Дикія ущелья тянутся до самаго клана Аберфойля. Это послѣднее имя напомнило молодой дѣвушкѣ ту ужасную пропасть, въ которой провела она свое дѣтство, и глубокая тоска охватила ея сердце. Замѣтивъ это, Джемсъ Старръ поспѣшилъ развлечь ее своими разсказами.

Къ тому же было о чемъ разсказать, такъ какъ здѣсь именно, на берегахъ небольшого озера Арда, произошли всѣ важнѣйшія событія въ жизни Робъ Роя. Здѣсь высились мрачныя скалы изъ известняка, перемѣшаннаго съ кремнеземомъ, который, подъ дѣйствіемъ времени и атмосфернаго давленія, превратился въ настоящій цементъ. Жалкія хижины, похожія на берлоги, встрѣчались кое-гдѣ между развалившимися овчарнями. Трудно было сказать, кто жилъ въ нихъ: люди или дикія животныя. Нѣсколько сурковъ, съ полинявшею шерстью, изумленно смотрѣли на проносившіяся мимо кареты.

— Эта мѣстность, — сказалъ Джемсъ Старръ. — въ особенности можетъ называться страною Робъ Роя. Вотъ тутъ знаменитый судья Николай Джаркей, достойный сынъ своего отца, дьякона, былъ схваченъ милиціей графа Ленокса. На этомъ самомъ мѣстѣ повисъ онъ, зацѣпившись своими штанами, которые, къ счастью, были сдѣланы изъ прочнаго шотландскаго сукна, а не изъ тонкаго французскаго камлота! Неподалеку отъ истоковъ Форса и теперь еще можно видѣть то мѣсто, гдѣ герой перешелъ рѣку въ бродъ, убѣгая отъ солдатъ герцога Монтроза. Ахъ, если бы онъ зналъ наши копи! Онъ могъ бы укрыться тамъ отъ всякихъ преслѣдованій. Однимъ словомъ, друзья мои, нельзя сдѣлать и шагу въ этой прославленной мѣстности безъ того, чтобы не наткнуться на какое-нибудь историческое воспоминаніе. Эти воспоминанія вдохновляли и Вальтера Скотта въ то время, какъ онъ въ великолѣпныхъ строфахъ передавалъ содержаніе военной пѣсни клана Макъ-Грегоровъ!

— Прекрасно, мистеръ Старръ, — возразилъ Жакъ Ріанъ, — но если правда, что Николай Джаркей повисъ на своихъ штанахъ, то какой же смыслъ имѣетъ наша пословица: «Большой хитрецъ будетъ тотъ, кто отниметъ штаны у шотландца»?

— Честное слово, Жакъ, ты сдѣлалъ справедливое замѣчаніе! — отвѣтилъ, смѣясь, Джемсъ Старръ. — Вѣроятно, нашъ судья былъ одѣтъ тогда не по модѣ нашихъ предковъ!

— Въ такомъ случаѣ, онъ самъ виноватъ, мистеръ Старръ.

— Не спорю, Жакъ!

Экипажъ катился теперь по безлѣсной и безводной равнинѣ, покрытой однимъ лишь сухимъ верескомъ. Кое-гдѣ виднѣлись груды камней, напоминавшія собою пирамиды.

— Это — керны, — сказалъ Джемсъ Старръ. — Въ былое время всякій прохожій клалъ камень на могилу героя, чтобы почтить этимъ его память. Такимъ образомъ и произошли керны. На этотъ обычай указываетъ извѣстная поговорка: «Горе тому, кто проходитъ мимо керна, не положивъ на него камня, послѣдняго привѣтствія!» Если бы сыновья сохранили вѣру своихъ отцовъ, то эти груды камней обратились бы теперь въ холмы. Словомъ, все въ этой странѣ способствуетъ развитію поэзіи въ сердцѣ горца! Впрочемъ, и во всѣхъ горныхъ странахъ процвѣтаетъ поэзія. Если бы греки жили на какой-нибудь низменности, то мы не имѣли бы античной миѳологіи.

Въ то время, какъ наши путешественники вели такіе разговоры, карета въѣхала въ узкую долину, которую суевѣрное воображеніе могло бы счесть жилищемъ духовъ. Вскорѣ затѣмъ показалась гостиница «Стронахлакаръ» стоящая на берегу озера Катрайнъ.

У берега стоялъ небольшой пароходъ, который, естественно, носилъ имя «Робъ Роя». Нелли и ея спутники поспѣшили на него сѣсть.

Озеро Катрайнъ тянется на 10 миль въ длину; ширина его нигдѣ не доходитъ до двухъ миль.

— Вотъ оно, это озеро, — вскричалъ Джемсъ Старръ, — которое справедливо сравниваютъ съ длиннымъ угремъ! Увѣряютъ, что оно никогда не замерзаетъ. Не знаю, правда и это; но, во всякомъ случаѣ, не должно забывать, что въ былое время на немъ совершила свои подвиги Озерная Фея. Я увѣренъ, что если нашъ другъ Жакъ посмотритъ попристальнѣе, то онъ увидитъ, какъ по поверхности озера скользитъ легкая тѣнь прекрасной Елены Дугласъ!

— Почему жъ бы мнѣ я не увидать ее, мистеръ Старръ? — замѣтилъ Жакъ Ріанъ. — Развѣ ее труднѣе видѣть, чѣмъ духовъ нашихъ копей?

Въ это мгновеніе на кормѣ «Робъ-Роя» раздались чистые звуки волынки.

Это игралъ горецъ, одѣтый въ національный костюмъ. Звуки были просты, пріятны и наивны. Можно было подумать, что національная мелодія, которую они составляли, не была сочинена кѣмъ-либо, а просто произошла естественнымъ путемъ: въ ней были и дуновенье вѣтерка, и рокотъ волнъ, и шелестъ листьевъ… Форма припѣва, повторявшагося черезъ опредѣленные промежутки времени, была очень оригинальна. Его фраза состояла изъ трехъ тактовъ вх два темпа и изъ одного въ три темпа.