Чтение онлайн

— Да, Рауль. Я на твоей стороне. Я обещаю! — твердо сказала она.

Он ушел, бросив исподлобья в сторону спальни сестры ненавидящий взгляд. Но он был все же очень доволен собой. Розамонда не станет мешать ему, рассказывать о его прошлом Доминик! Он даже засмеялся. Как же все-таки наивна и доверчива его милая сестричка!

Но все же… все же Рауль действительно был влюблен! И он сам удивлялся силе вспыхнувшей в нем страсти. «Доминик! Ты должна быть моей! Только моей! И скоро, совсем скоро так и будет!» — сказал он себе.

Розамонда вновь уселась за свое рукоделие. Но разговор с братом не шел у нее из головы. Неужели Господь услышал ее молитвы, — и Рауль наконец-то станет другим? станет добрым, честным, благородным? «Да, так будет, будет! Любовь к Доминик исцелит его! Она — величайшее благо, дарованное людям!» — думала девушка.

Но тут вновь послышался негромкий стук в дверь. Это был карлик Очо, любимец королевы. И он интересовался тоже здоровьем де Немюра. Розамонда знала, что карлик не способен причинить зла герцогу, и пустила его в спальню, где спал Робер.

Потом Очо ушел, и Розамонда вздохнула с облегчением. Кажется, время неожиданных ночных визитов миновало. Прошел час. Девушка задремала над своей вышивкой…

И вдруг опять в дверь постучали — громко и властно. Розамонда вздрогнула и открыла глаза. Кто бы это мог быть? Слуги давно легли, и будить их, чтобы они отперли незваному гостю или гостям, девушке не хотелось. Она подошла к двери и спросила:

— Кто там?

И услышала повелительное:

— Королева! Откройте немедленно!

Розамонда отворила дверь и отступила, пораженная… На пороге стояли Бланш и Инес де Луна.

— Герцогиня де Ноайль! — холодным голосом отчеканила королева. — Я хочу видеть герцога де Немюра!

— Ваше величество… — приседая, пролепетала изумленная Розамонда. — Герцог спит. Я дала ему снотворное. И вряд ли смогу разбудить его.

Бланш слегка усмехнулась:

— Никто не просит вас БУДИТЬ его, дорогая герцогиня! Вы что, не слышите, — я хочу ВИДЕТЬ его!

Розамонда начала краснеть. Что задумала королева? Явиться ночью… в такой поздний час… А Робер крепко спит!

— Где он? — спросила Бланш. — Проводите меня к нему. Сейчас же!

Девушке оставалось только повиноваться. Она открыла дверь в свою спальню, и королева вошла туда. Розамонда осталась стоять на пороге; но Бланш обернулась и произнесла чуть насмешливо и в то же время гневно:

— Вы так и собираетесь стоять там, милая моя? Выйдите и закройте дверь!

Розамонда прикусила губу. Но ей пришлось выполнить и этот приказ. Она осталась в комнате вдвоем с герцогиней де Луна. Если бы девушка была одна… Она бы, не раздумывая, подсмотрела в замочную скважину, что делает в ее спальне королева; и ей бы не было стыдно. А стыдно было Розамонде, что она уступила королеве и пропустила ее к герцогу.

«Я не смогла защитить его… И он не проснется! О Боже! Что ее величество собирается там делать?» Краска все больше выступала на ее щеках. Инес де Луна, усмехаясь, смотрела на нее; потом первая дама не без лукавства произнесла:

— Дорогая Розамонда, вы, я вижу, занимаетесь вышивкой? Покажите мне ее… и расскажите что-нибудь!

Девушка вспыхнула. Ей придется развлекать герцогиню, пока Бланш не вернется!

А Инес протянула с загадочной улыбкой:

— Возможно, нам придется просидеть тут с вами вдвоем довольно долго…

Королева, когда Розамонда вышла и закрыла дверь, самодовольно подумала: «Все оказалось гораздо проще, чем я себе это представляла! Немного металла в голосе, повелительный тон, — и девчонка уступила!»

В спальне Розамонды царил полумрак. Две свечи горели на полу в изголовье кровати, и ее полог был задернут. Бланш тихо приблизилась к постели и прислушалась. Она слышала свое быстрое дыхание и биение своего сердца, — и это было все. Никаких звуков более. А вдруг де Немюра здесь нет? Вдруг мерзкая девчонка обманула ее? Королева протянула руку — и отдернула мягкую ткань.

Герцог лежал на спине на скомканных простынях и крепко спал. Его правая рука как-то по-детски беспомощно свесилась вниз. Он был все так же одет, как и во время приступа.

Он дышал так тихо, что королева вначале даже испугалась, — а жив ли он?

Она взяла одну свечу, встала на колени у изголовья кровати и поднесла огонь к его лицу. Пламя чуть заметно заколебалось. Бланш вздохнула с облегчением. Она рассматривала его лицо. Во сне оно не расслабилось, скорее наоборот. Вокруг крепко сжатого рта легли горькие складки, высокий лоб был слегка нахмурен, брови чуть заметно сошлись на переносице… Королева знала, что это не оттого, что ему снится что-то плохое или тяжелое. «Я виновата, что Робер такой суровый и мрачный даже во сне. Я мучала его долгие годы… О, Робер, простишь ли ты когда-нибудь меня?»

И все же, — как он был красив! Как она могла думать раньше, что они похожи с Раулем де Ноайлем? Нет… Никакого сходства! «Робер — самый прекрасный мужчина на свете. И самый желанный!»

…Она приподняла кисть его правой руки и залюбовалась ею. «Даже руки у него прекрасны!» — восхищенно подумала она. Какие длинные, тонкие и, в то же время, сильные пальцы! Они, конечно, шероховаты и не нежны. Потому что привыкли держать длинное копье, сжимать тяжелые меч. Но — как, о Боже, было бы приятно, наверное, если бы эти шершавые пальцы провели по ее, Бланш, коже плеч и груди… Поиграли с занывшими только от мысли об этом сосками… Погладили ее бархатистый живот… Проникли бы в горячее, наполненное призывной влагой, истомленное желанием любви лоно! Королева задрожала, представив себе это. О, почему он спит?

Она положила на постель его руку и склонилась над лицом спящего. Как сжат рот! Похоже, герцог даже во сне стискивал зубы, словно испытывал боль и старался совладать с нею.

— Один поцелуй… — пробормотала королева. — Один поцелуй… Мой Робер!

И она поцеловала де Немюра в губы, обводя их контуры языком, медленным, долгим поцелуем. Но рот его не разжался. Герцог спал все так же крепко.

Ей вдруг страстно захотелось, чтобы он проснулся. Она начала целовать его лицо, щеки, брови, лоб, черные густые кудри… О, как божественно пахли его волосы!.. Но он не просыпался. Дыхание было все таким же тихим и ровным.

Бланш по-прежнему стояла на коленях, склонившись над герцогом. Ее длинные волосы разметались по постели, по его лицу и груди.

«Он не проснется! Мне придется уйти…» Но она не могла оторваться от него. Его запах сводил ее с ума.

Ее пальцы ласкали его подбородок, шею… вот они, затрепетав, скользнули в вырез камизы… Да, ей хотелось дотрагиваться до него! До его обнаженной кожи, везде, везде!

Она расстегнула рубашку и распахнула ее, обнажив грудь герцога, на которой сверкал только маленький золотой крестик. Красивые большие глаза королевы наполнились слезами, когда она увидела на гладкой смуглой коже страшные следы, оставленные ее собственной рукой. «О, Роберто! Я не хотела делать тебе больно… Если бы ты только сказал одно слово, только одно — «Да»! Мы могли бы быть так счастливы вместе! Почему, почему ты не уступил?.. Не было бы ни страданий… ни пыток… ни маски Черной Розы! О, я никогда не пойму тебя!»