Чтение онлайн

Сколько я не задавалась этим вопросом, ответов не находила.

— Ленка, будешь пирожки?

В дверном проеме появилась тень, заставившая меня вначале напрячься, а после расслабиться. Инна Волкова, снимавшая соседний офис под салон маникюра и педикюра, сейчас размахивала пакетом перед моими глазами. Манящий аромат сдобы и выпечки быстро вытеснил благовония, заставляя желудок сжаться в предвкушении трапезы.

Еще одна маленькая радость этого мира — еда со специями и наполнителями. Ах, почему в нашей реальности никто не додумался печь булочки с вареной сгущенкой.

— Фу, ну и вонь у тебя, — начала кашлять Инна, разгоняя рукой плотный дым. Я поднялась со своего места, заталкивая подальше мысли о бывшем муже.

— Булки свежие? — поинтересовалась, подходя ближе и пытаясь заглянуть в пакет. В ответ Волкова ударила меня по руке, грозя пальцем.

— Обижаешь. Привоз у ларька караулила. Первой ухватила самые горячие, — фыркнула Инна и вышла из помещения, пока я рассеянно искала ключи на стеклянном столике рядом с диваном.

— Отлично, — честно призналась я, выходя и запирая дверь. — Хочу жрать.

Пальцы непроизвольно дрогнули, пытаясь сформировать защитную печать. Прошло три года, а старая привычка все никак не желала уходить. Может быть ее спровоцировал Эйдан россказнями о возможности вернуть свои силы.

— О, у кого-то была бурная ночка? — хихикнула Инна, пританцовывая рядом, пока мы шли в соседний офис.

Тьфу, почему эта пакость вечно вылезала из сумрака?

— Бывшего мужа встретила, — поморщилась я и вошла в просторное помещение с белыми стенами, ярким светом и большими окнами.

Полная дисгармония с моими личными ощущениями. Хотя удобное кресло для клиентов за рабочим столом Инны мне всегда нравилось. В первый месяц нашего знакомства я думала отравить Волкову и украсть эту прелесть, дабы не мучиться болями в спине. Правда, потом пожалела будущую подругу.

В конце концов, она же носила мне булочки и регулярно звала в бары. Хотя слуги в фамильном имении Локреджей боялись подавать обед. Но если уж оказали любезность, то обязательно добавляли туда яд. Несколько недель после нашего знакомства я заставляла Инну пробовать еду первой.

Да, паранойя тоже уходит с годами.

— Ты была замужем? — удивилась Волкова, наблюдая за моими безуспешными попытками ободрать иголки с маленького кактуса на подоконнике рядом с рабочим столом.

— Да, — вздохнула я, уколов палец, и на белую поверхность упало три красные капли. Дурной знак. — Теперь думаю: закопать или растворить в кислоте?

— Нет, каков сын собаки женского пола, — процедила я, разглядывая «Ладу Калину» лососевого цвета и довольную ухмылку на лице подонка, устроившего свои кости прямо на капоте этого жестяного безобразия.

На крыше корыта отечественного автопрома красовался большой синенький бант, а на дверце — рисованная ромашка. Неаккуратная такая, с кривыми краями и оранжевой сердцевиной. Подозреваю, идиот рисовал это безобразие своими ручками, растущими невесть из каких мест. Хотя у самого с эстетикой совсем не вязалось.

Помню, как однажды Эйдан приказал отрубить руки художнику за слишком уродливый портрет. Как будто мерзкую натуру можно скрыть за милыми улыбками на холсте и сладкоречивыми комплиментами.

— Это бывший? — поинтересовалась Инна, с любопытством разглядывая Холланда, устроившегося на капоте, точно султан посреди гарема.

Мимо проходили люди, крутили пальцами у виска. Одна пара остановилась, дабы сделать селфи. Гадкий змей сполз немного вниз, помогая юным дарованиям выбрать кадр получше. Я бы не удивилась, получи Эйдан завтра с десяток предложений от модных журналов. Или стать звездой телешоу о диких и опасных животных. Будь Холланд питоном в зоопарке, целыми днями грел бы чешую.

— Труп бывшего, — мрачно предрекла я исход нашей встречи с Холландом.

А ведь утром все так хорошо начиналось. Выручка составила месячную зарплату офис-менеджера в регионе, затем Инна пришла с булочками, и на два часа нас унесло в мир последних звездных сплетен. Никаких войн, кровавых жертвоприношений, бывших мужей и врагов, жаждущих вырвать твое сердце.

Затем позвонило это чмо и вежливо спросило, чего бы пожелала моя черная душонка. Прямо так и сказал: «О, ведьма, что хочешь в подарок для компенсации морального и ментального вреда здоровью? Про физическое не говорю. Ты же жива».

Я долго думала, куда послать Холланда. Перебрала все возможные варианты: от приличных до обогащенных тяжеловесной матерной подоплекой. Налила себе настойку пустырника в кружку с вином и заявила, что мне нужна машина. Розовенькая. Прямо в цвет молоденького поросенка, дабы я ехала, а мне завидовали.

Вот, пожалуйста. Будьте точны в своих желаниях, дорогие люди. Иначе вам тоже привезут железный таз на колесах в свинячьих расцветках.

— Инночка, очень приятно. А я Эй… Эдуард Харламов, — грязные щупальца Холланда потянулись к нежным рукам моей почти подруги.

Щеки Волковой покрылись румянцем в тон автомобилю, а янтарные глазки заблестели в предвкушении. Я бесцеремонно выдрала конечность Инны из лап Эйдана, пнула проходимца по голени, затем развернула подругу задом к себе и передом к офисному зданию.

— Давай, детка, — пробормотала я, подталкивая Инну к скользким ступенькам, по которым мы недавно спустились. — Ты, кажется, забыла закрыть окно в офисе.

— Ничего подобного! — возмутилась было Волкова, затем увидела мой кровожадный взгляд и быстро поскакала по грязному снежному покрову вперед. — Точно! И ключи от холодильника не спрятала в сейф!

Несколько раз на гладком крыльце Инна чуть не упала и чудом успела удержать равновесие. Подруга кокетливо помахала рукой Эйдану, чуть не сбив с ног полусонного охранника. У бедняги выпала изо рта сигарета. Едва дверь закрылась за Инной, Семен Семенович принялся демонстрировать всей улице Мира огромный словарный запас эпитетов и метафор, какие только нашлись в закромах внутреннего филолога.

Вылив всю душу, он сплюнул, перекрестился и ушел обратно досыпать смену за столом перед старенькой плазмой на стене.