Чтение онлайн

— И чё дальше? — отвечаю я, переняв к тому времени его же собственную манеру изъясняться.

Дальше следовали неприятные три минуты, после которых я устроила визг, и на шум слетелась моя съемочная группа. Группа учинила возню, прогнала майора и спасла мою многострадальную честь. И вот я стою посреди своего номера и медленно понимаю, что честь-то моя спасена, а вот карьера разорвана на куски. Потому что завтра не будет ни построения на плацу, ни генератора для работы нашей техники, ни прапорщика Козлова. Ничего не будет вообще.

Путин далеко, а я близко, как говорится.

Приходим утром на плац, народ потихоньку собирается. До прямого эфира остаются минуты.

Техника и генератор подозрительно на месте и даже исправны. Солдаты построены, все по уставу.

И тут я с ужасом понимаю, что прапорщика Козлова среди собравшихся нет. И майора нет тоже. Суставы в моих коленях тают, как баранина в хомшурбо, живот наливается обжигающим острым бульоном, и я хватаюсь за чей-то бушлат, чтоб не рухнуть на плац.

За полторы минуты наш продюсер совершает подвиг и добывает прапорщика, выкорчевывая его из кабинета майора, выливает из него застрявший во рту коньяк, ставит его на положенное место и говорит ему что-то такое, от чего у него сразу становится лицо кобры, впавшей в кому — то есть нормальное лицо Героя России, собирающегося через пару минут просить у президента страны гражданство в прямом эфире федерального телеканала.

А в эфире уже какой-то Ханты-Мансийск щебечет о погоде и Путин улыбается, рассказывая про цену на газ.

— Где ты был? — рычу я на прапорщика.

— Да майор сказал — не надо в телевизор лезть, только хуже будет, — честно отвечает этот простой героический человек.

— Но я же тебе говорила, что все будет хорошо, что Путин, если услышит твою историю, даст тебе гражданство наверняка!

— А майор сказал — Путин далеко, а он близко, — грустно отвечает прапорщик.

Стенограмма беседы Путина и Козлова до сих пор легко находится в Яндексе. Вот она в сокращенном виде.

Я представила прапорщика:

— Здесь у нас человек, перед которым сейчас все расступились и уступили ему право задать вопрос. Пожалуйста, Вам слово.

Почесав загорелую лысину, прапорщик выдавил из себя наибольшее количество слов, которое он когда-либо произносил:

— Верховный Главнокомандующий! В 1994-м году мне было присвоено за боевые действия на таджико-афганской границе звание Героя Российской Федерации. На данный момент ни я, ни моя семья не имеем российского гражданства. Не могли бы Вы помочь мне? Прапорщик Козлов Олег Анатольевич, 201-я дивизия.

По лицу Путина пробежала тоскливая тень, которая часто пробегает по лицу Путина, когда он видит в своей стране непобедимую дурь.

— Олег Анатольевич, а Вы обращались с соответствующим ходатайством о предоставлении гражданства? — спросил Путин в слабой надежде, что, может, нет.

— Неоднократно, — прапорщик боднул лысым лбом душанбинский воздух. Тоскливая тень на лице Путина стала еще тоскливее.

— Досадно слышать, что до сих пор Вам российское гражданство не предоставлено. Если Герой России хочет быть гражданином России и таким не является — это, конечно, недопустимо, — сказал Путин вроде бы очевидную вещь. — Я вам обещаю, что в течение следующей недели этот вопрос будет решен окончательно.

Лысина Героя Россия покрылась испариной ликования. Но московский ведущий решил добить тоскливую тень на лице Президента.

— Смотрите, Владимир Владимирович. Тут еще по интернету пришло. «Я участник боевых действий в Чечне, получил контузию и ранение. Имею медаль „За отвагу“, орден Мужества, медаль „За отличие в охране общественного порядка“. В данный момент проживаю в Санкт-Петербурге и не могу получить гражданство». Наверное, этот закон о гражданстве нуждается в доработке.

— Конечно, нуждается, — процедил с привычной досадой Путин.

На этом наша часть телемоста была завершена.

В Душанбе стемнело, и мы поехали пить. По дороге до нас дозвонилась редакция. Поздравить — наивно подумали мы.

— Ну что, Симоньян, это позор. Даже не знаю, как ты будешь объясняться с начальством, — сказала редакция.

— Что случилось-то?

— Ты прапорщика назвала Козловым. А он Орлов.

— Это вы с чего взяли, что он Орлов?

— Агентства так дали на ленту.

— А вы отдаете себе отчет в том, что здесь не присутствовало ни одно агентство, и все, что агентства дали на ленту, им тупо послышалось по телевизору???

— Это ты будешь начальству объяснять! — нервничает редакция.

— Скажи, Олег, — говорю, не кладя трубку, — ты Козлов или Орлов?

— Я Козлов! — гордо отвечает мой прапорщик.

— Слышали? — потрясаю я трубкой.

— Но ведь агентства… — пиликает кто-то в редакции, и обрубается благословенная связь.

Герой России привез меня в какие-то почетные гости. На циновках были расставлены дымящиеся цветные пиалы, между ними привычно ползали смуглые дети, хозяйка с полным ртом золотых зубов носила тарелки с солеными косточками, курагой, пестрыми дынями и сушеным горохом.

И через пару часов в этих гостях прапорщик Козлов открыл для меня новый мир.

Этого человека я теперь никогда не забуду. Герой России Олег Козлов научил меня тому единственному, чему могучий мужчина может научить слабую женщину.

Он научил меня варить плов.

Упоминала ли я где-нибудь, что он был метра два ростом и килограммов сто двадцать весом? Что он был брит наголо и молчалив? Что в девятнадцать лет он один, как Брюс Уиллис, расстрелял тридцать шесть моджахедов, что он, раненый и контуженный, удерживал высоту пятнадцать часов? Что он потерял дар речи, увидев меня первый раз, потому что смотрел передачу «Форт Боярд»? Что в армию он пришел добровольно, когда в его стране началась война? Что на охоте он руками ловил кобр и варил из них шулюм, а когда одна его все-таки цапнула, выкусил из своей руки пораженное мясо, отсосал яд, умирал целые сутки, но выжил? Что он был трогателен и прекрасен? Что он был Героем России?

И этот человек стоял сейчас у плиты и умело срывал шелуху с репчатой луковицы, как одежду с любимой женщины.

Не шевелясь и только слегка покачивая головой, как та кобра под дудочку прапорщика, два часа я смотрела, как он варит плов.

И шепотом произносила:

— А это зачем? А вот это? А здесь?

И он снисходительно мне объяснял, выуживая неторопливые фразы из своей гладко выбритой головы, продолжая помешивать лук, мелко резанную баранину и душанбинскую золотую морковку мощно, но бережно — по старой привычке серебряного призера Таджикистана по боксу среди юниоров. А я удивлялась, что этот безоговорочно идеальный мужчина когда-то был юниором.

Много раз с тех пор я пробовала варить плов точно так же, как варит его Герой России Олег Козлов. Не получается.

В моей школе учитель физики в таких случаях говорил:

— Отличный ответ, деточка. Блестящий! Но, к сожалению, неправильный.

Правильный плов я никогда не сварю. Я не родилась в Кулябе, не ела в черном лесу шулюм из растерзанных кобр, не стреляла в ночи моджахедов, не глотала дым над казаном в кишлаке за горой у границы, не топила жилье кизяками и не чистила старый арык.