Чтение онлайн

— Что он говорит?

— Не важно. Ты ешь.

Вот уже вторые сутки они были в пути. Опасаясь натолкнуться на отакийский дозор, шли через лес, далеко в стороне от Медной дороги. Умело расчищая тропу топором, возглавлял отряд сержант, за ним едва поспевала принцесса, завершал шествие Праворукий. В первый же день Гертруда сбила ноги в кровь. Нежные белые ступни взбугрились багровыми волдырями и путникам пришлось сделать привал раньше намеченного. Экономя скудные запасы пищи, уставшая за день троица возместила голод тревожным поочерёдным сном. Утром второго дня, разделив оставшиеся сухари, и перевязав распухшие ноги отакийки лоскутами, оторванными от сержантской рубахи, отряд двинулся дальше.

Солнце садилось за верхушками сосен, когда на опушке показался хутор с лесной пасекой. Вышедший навстречу хозяин, невысокий полноватый отшельник-пасечник в обвислой шерстяной поддёвке и в стоптанных дырявых башмаках приветствовал путников с настороженно неестественным радушием. Заискивающе вглядывался в глаза Праворукому, опасливо косился на Дрюдоров топор, покачивая головой, удивлённо рассматривал странную девушку.

Десять дней назад колонна южан прошла совсем близко от хутора. Удивительно, но солдаты не тронули жилище. Может потому что с виду домишко выглядел убогим и безжизненным, а может по иной причине.

Хозяин, переминаясь с ноги на ногу, не спешил приглашать незваных гостей в дом.

— Мы не лихие люди, — сказал Праворукий, пытаясь успокоить, — нам бы немного поесть, и мы двинемся дальше.

— Нечем угостить… — осторожно возразил хозяин. — Самому бы…

— Сказано тебе, мы не разбойники, раскалённой смолы тебе на голову! — нетерпеливо прорычал Дрюдор, угрожающе сдвинув брови. — Живо давай, что спрятано из съестного! Чую у тебя в подполе добра-то будь здоров, будет. Вон глазки-то бегают. Или мне проверить вот этим? — взглядом показал на топор за поясом. — Давай-ка по согласию, хозяин, да поживее. И в дорогу дашь. А, главное, неси выпить? Коль не будешь жадничать, то может и заплатим. Есть чем…

С этими словами он порылся в карманах и выудил оттуда великолепной работы серебряную вилочку.

— Надеюсь, Терезита простит меня за эту безделицу. Хотел оставить память о ней, — подмигнул Праворукому.

— Любитель ты столовой утвари, — покачал головой тот.

Хозяин действительно оказался запасливым. На столе появились чёрный хлеб, бурдюк медовухи, плошка с недавно сваренной гороховой кашей, деревянные тарелки, ложки, немного прополиса, две луковицы и глиняная кружка с мёдом.

Усевшись за стол, путники приступили к трапезе. Сержант ел мало, в основном пил. Праворукий наоборот, к выпивке не притронулся вовсе. Гертруда изрядно проголодалась, но вид жижи болотного цвета, а в особенности исходивший от неё тёрпко-кислый запах гнилой капусты, напрочь отбил аппетит. Всё же она понимала, лучше такая еда, чем никакой, и тяжко вздыхая, ковырялась ложкой по тарелке, выуживая среди слипшегося разваренного гороха более-менее съедобные куски.

За дверью раздалось лошадиное ржание. Праворукий напрягся, а хозяин отодвинулся в дальний угол. Только быстро опьяневший Дрюдор не услышал ничего.

— Есть кто? — в дверном проёме показался человек.

— Здравствуй Колода! — радостно прогнусавил хозяин, выскакивая навстречу. — Вот ещё гости.

— У тебя кто-то есть, Пустозвон?

— Путники.

— Путники? — в голосе звучало удивление. — Кому не сидится дома в такую пору?

— С виду не разбойники…

— Южане?

— Наши.

— Наши либо с нами, либо червей кормят в сырой земле.

С улицы послышался хохот. Человек обернулся и прокричал в пустоту:

— Парни, к Пустозвону гости пожаловали!

— Так может, нам нет места? — донесся в ответ зычный гвалт.

— Скорее места не будет чужакам, — подхватил шутку стоящий на входе.

Одет незнакомец был в просторную медвежью шубу, подпоясанную широким цветастым поясом, на голове позеленевший от времени бронзовый шлем, в руке топор-лесоруба, в зубах длинная курительная трубка. Он вошёл в хибару и оглядел присутствующих:

— Со скарбом?

— Налегке… вроде.

— Пусть выматываются.

— Обещали заплатить, — робко проблеял хозяин.

— Вот как? Есть чем? — из-за спины «медвежьей шубы» показался паренёк в мешковатой безрукавке с широким шарфом на худой шее. На вид ему было не больше пятнадцати, но во взгляде уже читалась наглость и презрение. Следом вошли ещё трое. Больше в хижине не осталось места.

— Мы уходим, — произнёс Праворукий, поднимаясь. На столе появился медяк в четверть томанера. — Всё, что есть.

Хозяин пожал плечами и удовлетворённо кивнул. Праворукий кивнул в ответ:

— Вот и хорошо. Спасибо за угощение, не будем мешать добрым людям.

Он жестом показал спутникам подниматься. Гертруда вскочила отпущенной пружиной, Дрюдор же развалился на столе, намереваясь уснуть.

— Давай-давай, — тихо сказал Праворукий, протезом подталкивая отакийку к выходу. Подхватив разомлевшего сержанта подмышку, следом поволок к двери, и выйдя наружу, с показной непринуждённостью обратился к заполнившим пасеку лесорубам: — Парни, мы беженцы, и нам неприятности не нужны.

Не менее трёх дюжин бородатых синелесцев толпились у единственной доверху навьюченной походной подводы, готовясь разбить лагерь.

— Пусть катятся, — донеслось из толпы.

— Кого это Пустозвон приютил?

— Посмотри на них, нищие попрошайки.

— А усатый вино нам оставил?

— Эй, здоровяк, погоди!

Праворукий остановился. Обращались явно к нему, и голос принадлежал пареньку с шарфом на шее.

— Парни правы. Заплати и нам за выпитое твоим дружком наше вино.

— Больше нечем, — не оборачиваясь, обронил Праворукий.

— Так не годится, — голос за спиной стал жёстче. — Если денег нет, оставь девчонку.

Толпа разразилась вульгарным хохотом.

— Она немая, — сказал Праворукий.

— Нам её песни не слушать. Сгодится для другого… — сказал «медвежья шуба».

Похотливый гогот эхом прокатился в верхушках разлапистых сосен.

— Вообще-то я слышал, как она говорила… — тихо произнёс пасечник, заискивающе заглядывая в перекошенные от смеха лица, — на языке южан…

— Что?! — вскрикнул парень. — Выходит, они не те, кем объявились? Бродяга с железной рукой, немая чужеземка, которая, оказывается, умеет говорить, да ко всему и пьяница, который может, есть истинный трезвенник.