Чтение онлайн

Ката протянула руку и осторожно положила её на подлокотник кресла, где сидел Вир. Он сделал над собой видимое усилие и продолжил:

— Мы готовы сдержать своё обещание. Ваша дочь знает правду, и она пришла, чтобы вернуться в семью. Если вы её примете.

Адайн достала из-под ворота блузы птицу на цепочке и крепко сжала. Я-Эльмон всплеснул руками и жалобно воскликнул:

— Моя Эль!

— Отец, — слабо выдохнула она и сдёрнула маску. Рейн не понял, что это было: презрение, настоящая радость, а может наигранная.

Адайн встала и протянула руки к Я-Эльмону. Он точно разом потерял все силы и не сдвинулся с места. Тогда девушка осторожно подошла к нему, снова протянула руки и отдёрнула их, как будто засмущавшись. Она вернулась на диван и скромно отвела взгляд.

— Я знала, что моё место не с ними, — она бросила горящий взор на Вира. — У меня никогда не получилось жить так, как они. Я так долго ждала, отец! Я знала, что ты найдёшь меня!

Я-Эльмон положил руку на низ маски, но так и не снял её.

— Жаль его, — шепнул Аст, и Рейн кивнул в ответ.

Интересно, что случилось раньше: Нол стал бессердечным лицемером или потерял дочь? Как бы то ни было, сейчас он в первую очередь — несчастный отец, и дальше его не ждало ничего, кроме лжи и сетей.

— Хотя сам он никого не жалел, — заметил Аст и скрестил руки. Рейн ещё раз кивнул.

— Моя Эль! — снова воскликнул Я-Эльмон. В голосе послышалось тепло: — У тебя совсем не изменился взгляд.

Девушка скромно потупилась.

— Прости, отец, но я ещё не привыкла к этому имени. Прошу, называй меня Адайн — под этим именем я воспитывалась.

Эль вздрогнула. Рейн быстрым движением коснулся её руки.

— Прошу, идём домой, — Адайн капризно надула губы — совсем как та девочка на портрете. Я-Эльмон явно заметил это сходство, он прижал руки к груди и счастливо ответил:

— Да, идём домой, — он посмотрел на Вира и холодно спросил: — Я же вам ничего больше не должен?

— Должны, но не за это. Кир Я-Эльмон, у меня будет к вам всего два вопроса, и вы можете возвращаться с вашей дочерью домой.

— Какие? — хмуро спросил Нол.

— Первое: под каким именем Адайн вернётся домой и как вы хотите распорядиться её судьбой?

«Кошка» напряглась.

— Я назову её своей племянницей. Как распорядиться? Эль может сама выбирать свою судьбу, она же моя дочь.

Настоящая Эль снова вздрогнула.

— Хорошо. А как вы намерены поступить с этой девушкой, кир Я-Эльмон? — Вир указал на Эль, как на безмолвную вещь.

Нол пожал плечами в ответ:

— Разве вы не заберёте её себе? Это же обмен.

Вир покачал головой.

— Не будьте жестоки, кир Я-Эльмон. Она пятнадцать лет жила и воспитывалась вами.

— Отец! — воскликнула Адайн. — Что бы ни было в прошлом, теперь мы нашлись — это главное. Она не виновата. Если мы оставим её, это будет не по заветам Яра. Вспомни третий из них: дари миру то, что хочешь получить в ответ, и будь с людьми тем, кого хочешь видеть рядом с собой. Мы должны быть добры к ней.

Эль сжалась в комок. Рейн захотел обнять её, но не поднял рук: нельзя выдавать их знакомство.

Я-Эльмон задержался взглядом на Адайн, затем ответил Виру:

— Она может ехать, куда угодно, я не оставлю её без средств.

— Или найдёте ей хорошего мужа и отправите в другой дом.

Рейн вздрогнул. Так вот чего хотел Вир. Одна будет влиять на Я-Эльмона, другая — ещё на одну жертву, выбранную Витторио. Он с отчаянием посмотрел на Эль, но девушка не ответила. А она сама-то знала, на что согласилась? Неужели ради такого «своего места» она ушла?

— Надо поговорить с ней, — сказал Аст, но без уверенности.

— Или так, — холодно откликнулся Я-Эльмон и поднялся, опираясь на трость. — Эль? — он посмотрел на дочь и поправился дрогнувшим голосом: — Адайн?

Девушка медленно поднялась. Рейн заметил, что Кай держал её за руку и до последнего не отпускал. Подойдя к Я-Эльмону, она обняла его. Лицо Адайн снова скрывала маска, и Рейну отчаянно захотелось увидеть, какое у неё сейчас выражение: презрительное, жалостливое, радостное, а может, это была хитрая ухмылка?

— До встречи, кир Я-Эльмон, — послышался холодный голос Вира. Он откинулся в кресле и скрестил руки.

Нол, не ответив, указал кончиком трости на Эль и мотнул головой в сторону двери.

— Берегите их, — добавил Вир.

Эль быстро поднялась, вздёрнула подбородок и, ни на кого не смотря, вышла следом за Я-Эльмоном и Адайн.

Оставшиеся в комнате переглянулись.

— Второй шаг сделан, — Вир стянул маску и довольно улыбнулся.

— Ну а третий, что дальше? — снова спросил Рейн и тоже снял маску.

— Я не говорил тебе, Рейн. Все знают, что король перед коронацией проходит так называемые «тридцать дней смирения» — время, когда он находится в уединении, вдали от всех, за молитвами. На самом деле это что-то, подобное перевоспитанию ноториэсов. Так Совет усмиряет его. Ты готов?

Рубцы на спине разом заныли. Ката посмотрел на него с жалостью.

— И про это ты тоже молчал! — воскликнул Кай и резко сдёрнул маску.

Вир пожал плечами.

— В этом я тоже не был уверен раньше. Наш план строится кирпичик за кирпичиком, и я не знаю, во что он превратится. Не заглядывайте за стену раньше времени — пока за ней ничего.

Рейн переглянулся с Астом. Опять голод, проповеди и боль от кнутов и калёного железа.

Он отправил мать и Агни в Эрнодамм, чтобы не переживать за них. Не стал спорить с Эль, чтобы ничего не цепляло за старую жизнь. Думал, страх за других сдержит его. А бояться стоило за себя.

— Я готов, — Рейн потёр клеймо ноториэса. А готов ли?

Ладно. До конца так до конца. Терять всё равно нечего.

— Точно? — спросил Аст, но его вопрос остался без ответа.

За длинным деревянным столом, в мягких креслах с высокими спинками сидело пятеро членов Совета, поджидая шестого. За ними стоял ряд стульев, где устроились помощники, секретари и советники — вся мелочь, которая должна была записывать услышанное или следить за другими.