Чтение онлайн

Как-нибудь, когда загрузки такой не будет, как сейчас. Лето жаркое. Я бы даже сказал, чертовски жаркое. Оттого, небось, и смертность повысилась.

— Идёмте, — вздохнул я и повёл Михаила Ивановича обратно в номер.

Сидя на кровати, Михаил Иванович перевернул последнюю заполненную страницу фотоальбома и уставился на белые пустые кармашки для снимков.

— Вот как, — пробормотал он. — А я и забыл… Всё забыл.

— Вы не виноваты, — сказал я. — Так случается.

Старик вздохнул.

— Знаешь, Тимур, я думал, что воспоминания — самое дорогое, что у нас есть. Что там, после смерти, будет… что-то вроде фотоальбома. А теперь вот смотрю и понимаю: нет. Фотоальбом закончился. А что дальше?

Он поскрёб пальцами белую страницу.

— Другое, — просто сказал я.

— То-то и оно, что другое. Тот, кого звали Маэстро, людей хорошо понимал. Не хотим мы другого. Боимся. Мы хотим того же самого. Фотоальбом мы хотим, вот.

Я молчал, не зная, что тут сказать. Но Михаил Иванович прекрасно обходился без моих реплик.

— Да только вот теперь вижу. Любой фотоальбом заканчивается. А если бы не заканчивался? Если бы вечность только его и листать, не поднимая головы? Снова и снова, одно и то же… Счастье для маразматика. Каждый день новости, а душа спит, аж похрапывает…

Михаил Иванович потянулся и положил альбом на стол. Сжал на коленях кулаки.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Не так нас воспитывали, чтобы мы после жизни в собственной блевоте засыпали.

Прозвучало грубо, я чуть не поморщился. Однако Михаилу Ивановичу, похоже, именно такого толчка, идущего изнутри, и не хватало. Он начал светиться.

— Знать не знаю, что там будет, — сказал он, легко поднявшись на ноги и устремив взгляд вверх, — но что ж я, хуже других, что ли? У них, значит, силы есть, а мне тут плюхаться, пока не исчезну? Я человеком жил — человеком уйду!

Крик породил неведомо откуда взявшееся многократное эхо. Я прикрыл глаза, но даже сквозь призрачные свои веки увидел яркий свет, призвавший ещё одну душу. Ощутил тепло, наполнившее сердце и всё моё существо.

Подождав, открыл глаза и поднял руку перед собой.

Восьмая бусина. Ещё парочка — и придётся заниматься пожирателем. В принципе, у меня уже складывался план работы… Если это можно назвать планом, конечно. Начну так же, как с любым другим клиентом — попрошу рассказать о себе. А потом буду разбираться, что его держит. Попотеть, конечно, придётся, но справлюсь.

А с чего это я такой бодрый и самоуверенный? Ах да, душа вознеслась только что. Эндорфины бушуют, или как их там. Ну, хорошо, дело полезное. Самое время теперь сходить к Мстиславе пообедать, отчитаться о проделанной работе. А потом и к Диме можно. Если ещё и его сегодня вознесу, это вообще джекпот. Может быть, даже рекорд отеля.

Мстиславы в кафетерии не обнаружилось. Зато за столиком сидели Денис и Ван. Оба выглядели усталыми. Особенно это было заметно по Денису. Ван — существо загадочное, внешних проявлений внутренней жизни у него небогато.

Я махнул ребятам рукой, подошёл к стойке и набрал на поднос всякого. Девушка за кассой, посмотрев на меня внимательно, кивнула и отвернулась. Я, подождав несколько секунд, пожал плечами и прошёл за столик.

— Пока я спал, коммунизм, наконец, достроили?

— Нормально, — буркнул Денис. — Мы тут пашем, как лошади, а он — спит.

— Да это я фигурально. Почему денег не берут?

— Запомнили, что ты — сотрудник отеля. Сотрудники бесплатно питаются.

Хорошие новости, что тут ещё скажешь. Я принялся за салат.

— Как дела-то идут? — спросил с набитым ртом.

— Идут, — был краток Денис. — Глядишь, раскидаемся за недельку… А там, говорят, и жара спадёт. Легче будет.

Значит, не только мне мысли о жаре в голову пришли.

— Я тут с Таней говорил, с обходчицей…

— Вано, давай его побьём? — переглянувшись с Ваном, перебил Денис. — Когда он всё успевает? Ты вот сегодня хоть зубы успел почистить?

— Да, — был краток Ван.

— Так вот, — продолжал я. — Она мне про их трудодни рассказала.

— А. Ну-ну, — притух Денис. — И что, позарился? Кого обессмертить хочешь?

— Да не в том дело. Просто у меня возник закономерный вопрос: а наши бусины какое-то практическое применение имеют? Не, ну я понимаю, что это уже как бы часть каждого из нас. Воспоминания о вознесённых душах, на бусины приятно смотреть, всё такое. Ну а помимо этого?

— Помимо — тоже да, — кивнул Денис. — Чем больше у тебя бусин, тем больше вероятность, что следующая душа будет чем-то подобна предшествующим. И если ты понимаешь, что не справляешься, то можешь использовать соответствующую бусину. Она начинает мерцать. Грубо говоря, используешь её — и лучше понимаешь, как работать с душой. А бусина, соответственно, исчезает. Хотя после вознесения ты, конечно, получаешь новую. Как правило…

— Ага-а-а… — впитал я информацию.

— Всё говоли, — вставил Ван.

— Ещё что-то? — посмотрел я на Дениса.

— Ну… — усмехнулся тот. — Есть нюансы. Когда душа, с который работаешь, не возносится, несмотря на все твои усилия растворяется — тогда ты бусину теряешь.

— Справедливо, так-то.

— Потеряешь все бусины — лишишься и дара, и бессмертия, — спокойно закончил Денис.

— Оп-па… — Я едва не подавился. — Фигасе, приписка мелким шрифтом…

— Ну, вот такие дела. Раньше тебе не говорили, потому что у тебя очень уж хорошо всё получалось. Оно, знаешь, такое… Когда уже тёртый, опытный — лучше противника переоценить. А молодым — наоборот. Лучше недооценивать. А то руки опустятся. Но, коль уж разговор зашёл…

— А если что, в последний момент в обходчики можно перекинуться?

— Можно, — усмехнулся Денис. — Только оно тебе надо — доводить до этого последнего момента? Ты отличный работник, Тимур. Продолжай в том же духе, и всё будет хорошо. У всех.

Он встряхнул запястьем. Я увидел чётки, обвивающие руку почти вдвое. Поморщился.

— Да понял я. Можно и без фокусов обойтись.

— Сам ты фокусник, — огрызнулся Денис. — В цирке я только вольтижёром работал.

Ван посмотрел на него в упор.