Чтение онлайн

И магический барьер, который Волхв, похоже, держал вокруг себя всё время, затрещал. Звук был ужасающе громким даже в суматохе тревожного лагеря мятежников, как будто треснула огромная льдина. И следом за звуком барьер разлетелся на сотни сверкающих осколков, каждый из которых был крупицей уничтоженной магии.

— Твою мать, — тихо выругался Соловьёв и опустил лук, — промазал.

Волхв отшатнулся. Не от выстрела или физического удара стрелы, а от шока. Его собственное заклинание, которое он плёл, вырвалось на свободу раньше положенного и озарило небо алой вспышкой.

Оно не нанесло никакого урона ни Туманову, ни его бойцам и с шипящим звуком погасло. Я заметил, что на щеке у волхва зияла тонкая кровоточащая царапина. Что бы он ни плёл, часть магии задела его самого.

Стража мага замерла. Двое здоровенных воинов у шатра, ещё мгновение назад готовые ринуться в бой, окаменели, уставившись на своего раненого предводителя. Они просто отказывались принимать увиденное. Непобедимый маг ранен. Для них это было кощунством.

Их замешательства мне хватило с лихвой.

Я даже не думал. В моей голове не было ни одной мысли, только отточенное до автоматизма действие, подстёгнутое ледяным выбросом чёрной ауры.

Ночь вокруг меня сгустилась и стала осязаемой. Я рванул арбалет к себе. Мне даже не пришлось целиться, я как будто знал, куда я должен послать арбалетный болт. Я встал на колено, прижал приклад к плечу и выстрелил. Одним плавным движением, без всякой суеты и напряжения.

Щелчок спускового механизма прозвучал негромко, почти приглушённо.

Волхв всё ещё был повёрнут к нам вполоборота, но он, похоже, наконец смог увидеть движение в темноте. Он дёрнулся, его глаза яростно горели. Он начал поднимать руку — может, для нового щита, а может, для контратаки. Но его движения после сорванного заклинания и разбитого барьера были как будто замедлены.

Болт прилетел ровно туда, куда я целился. Не в грудь, возможно защищённую доспехом или усиленную зачарованными робами, а прямо в глотку.

Раздался глухой, влажный, чавкающий звук. Звук, который казался громче и сорванного заклинания, и выстрела Соловьёва. Трёхгранный наконечник разорвал плоть и перебил всё, что было внутри.

Волхв не успел даже вскрикнуть, из его рта вырвался лишь короткий, булькающий выдох. Его глаза, полные ярости, расширились в удивлении.

Как? Почему? Кто?

Он сделал шаг назад, его руки беспомощно потянулись к шее, к торчащему древку болта, но дотянуться он так и не смог. Его колени подкосились, и он рухнул сначала на них, а потом медленно и тяжело повалился набок прямо в грязь, лицом к холодным звёздам. Его тело дёрнулось раз-другой и затихло. Багровые робы ниже смертельной раны начали быстро темнеть, пропитываясь кровью.

Эта простая и обыденная картина смерти заставила стражников прийти в себя. Раздался пронзительный, животный, полный ярости и страха вопль.

— Маг мёртв!

Это орал один из стражников, явно тот, что соображал побыстрее. Но самое хреновое, что он при этом ткнул толстым и прямым пальцем прямо в наш курган.

— Поймайте ублюдков! Я их лично порешаю!

Пасть стражника была распахнута, из неё летели брызги слюны, а в глазах ярко светилось безумие от осознания — они провалили свою главную работу. Волхв был мёртв, а убийцы смотрели на них прямо с кургана.

Стопор сменился действием, притом задвигался, казалось, весь лагерь. Хаос, царивший на другом конце, вдруг стал ничтожным фоном. Настоящий ураган гнева был направлен в наше направление. Сонные, полуодетые фигуры, ещё минуту назад бежавшие к месту вылазки Туманова, развернулись. Мелькнули лица, искажённые ненавистью, а в пламени костров и факелов засверкали поднятые мечи, топоры и копья.

Внизу, в лагере, до которого было едва больше ста шагов, находилась уже не армия, а толпа — остервенелая, слепая и готовая растерзать обидчиков. Я бросил арбалет, он был мне больше не нужен, свой долг он выполнил.

Сбоку, там где находился Громов, прозвучал тонкий звук костяного свистка. Это наш проводник подал сигнал Туманову, что работа выполнена. Я не особенно верил в местные обереги, думаю, сорванное заклинание, вспыхнувшее в воздухе, было достаточным сигналом для отхода.

— Отступать, — мой голос прозвучал негромко, но с ощутимой сталью. — Прикрываем друг друга. Ходу, ходу, ходу!

Мы не побежали сломя голову назад, а начали методичный, яростный отход.

— Соловьёв! — прокричал я, приводя расстроенного лучника в себя. — Работай!

Мой окрик заставил его прийти в себя. Шок от выстрела сменился решительностью. Может, это было от страха за свою шкуру, но это было не особенно важно. Его пальцы, ещё мгновение назад слегка подрагивающие, теперь задвигались с автоматической, вымуштрованной скоростью.

Соловьёв занялся своим ремеслом. Свист, и обычная стрела вонзилась в грудь мятежнику, который рванулся к склону первым. Ещё свист — вторая стрела прилетела в горло другому. Соловьёв не убивал толпу, а выигрывал для нас мгновения, срезая самых яростных и быстрых мятежников. Но их там, внизу, было слишком много, и они покатились на нас чёрной, ревущей волной.

Стрелы Соловьёва были каплями в море. Мы принялись отходить назад так быстро, как могли, притом продолжая отстреливаться и отбиваться. Я не стал просто бить по толпе, вместо этого, как и Соловьёв, выбирал самых опасных.

Сначала мой Тёмно-серый клинок прилетел в здоровяка с двуручным топором. Он бежал, даже не скрываясь, уверенный в своей силе. Зря, техники ратников это не шутки.

Я выбросил руку с клинком вперёд, и здоровяк сделал всего один последний шаг, и его голова покатилась по земле. Он бездыханно рухнул на землю.

Несколько копейщиков пытались зайти с фланга, и я отправил в них Тёмную Цепь. Они замерли на месте, скованные моей техникой. Притом кольца цепи, сотканные из ауры, прожгли плоть так, что в воздух взметнулась волна пара, раздались истошные вопли.

Ярослава посылала вперёд одну технику за другой. Громов готовился прикрывать отряд на случай, если мятежники приблизятся. Но самое главное, что мы продолжали отступать.

— Быстрее! — прокричал я, понимая, что какое-то время мы будем скрыты от мятежников курганом. — Назад!