Чтение онлайн

— Три удара сердца, — прокомментировал Олаф. В его голосе не было ни одобрения, ни разочарования. — Пойдёт.

Я стёр кровь рукавом.

— Это тяжелее, чем кажется, — выдохнул я.

Мышцы горели. Но не от физической усталости, а от ментального напряжения.

— Потому что ты не гасишь силу, — Олаф поднялся с ящика и подошёл ко мне. — Чтобы сжать ауру, нужно потратить в десять раз больше сил, и ты будешь выглядеть в десять раз слабее. Вот только сила твоей ауры от этого не пропадёт, не исчезнет. Ты ударишь так, как никто не будет ожидать. Контроль, вот что отличает мастера от подмастерья.

Я поморщился. Собственные техники я мог восстановить сам. В конце концов, никто не владел чёрной аурой лучше меня. Громкое заявление для того, кто остался последним чёрным ратником. Но я когда-то был и первым. Мои техники можно будет отработать в бою.

А вот сокрытие ауры для меня оставалось неподвластно, да и зачем мне была эта техника в моё время? Поэтому теперь без тренировок и помощи Олафа не обойтись. Я не собирался отлынивать или сдаваться, даже если на освоение этой техники уйдут месяцы. Хотя их-то у меня и не было.

— Дворяне тут крутят носом, — сменил тему Олаф, глядя на темнеющее небо. — Считают тебя выскочкой.

— Да ну, — усмехнулся я, вытирая лицо. — Соловьёв что ли? Или Ярослава?

Олаф лишь пожал плечами.

— Сейчас твоя главная задача научиться не светиться как сигнальный костёр при применении ауры. От тебя зависит слишком многое.

В обычно спокойном тоне Олафа прозвучали серьёзные нотки.

— Попробуй вот что: не сжимать ауру, а придать ей цвет, изменить. Обычно чтобы аура изменилась, нужны изменения в самом ратнике. Но вдруг у тебя получится.

Я кивнул и снова принялся за свой изнурительный танец с самым опасным противником. С самим собой. С каждым ударом я пытался вплести в движение не силу, а контроль. Убеждал самого себя, что чёрное сияние может потускнеть, приобрести другой, неприметный оттенок. Это был первый шаг, самый важный.

Моя жизнь в Ордене на несколько недель превратилась в рутину: подъём, тренировка, завтрак, работа, обед, ещё одна тренировка, ужин и свободное время. Его я всегда проводил в ещё одной тренировке, иногда с Олафом, иногда без него. Медленно, но верно я начал замечать, как чёрная аура слегка тускнеет. Совсем чуть-чуть, но это обнадёживало. Я не знал, какой точный оттенок она примет, но что-то мне подсказывало, что легче всего было окрасить свою ауру в тёмно-серый.

Несколько раз за эти недели в Ордене меня поднимал тревожный звон колоколов. Савелий придумывал новые задачи и испытания, изощрённее и сложнее.

Потому я не удивился, когда в один из вечеров после тренировки с Олафом раздался громкий, тревожный набат.

Мы с Громовым быстро вскочили и переглянулись. Что-то было не так. Обычно колокол звенел всего пару раз, сейчас же он бил часто, яростно, разрывая ночную тишину в клочья.

— Это не учебная, — проговорил я, хватая меч.

Громов нахмурился.

Мы высыпали на плац прямо посреди ночи. Открывшаяся мне картина выбила из головы весь сон. Мимо, в сторону лазарета, волокли людей. Это были не подмастерья, это были настоящие ратники: Вороны, Волки и Медведи в разодранной, почерневшей броне. Их лица были залиты кровью, покрыты инеем. Один из Воронов с огромной рваной раной на боку кричал, закатив глаза. Ещё двое несли своего соратника, у которого вместо кисти левой руки был сине-чёрный обрубок.

Воздух был пропитан железным привкусом крови. Увиденного мне было достаточно, чтобы понять, что произошло.

Строй подмастерьев стоял, словно окаменев.

Мимо нас всё ещё несли людей. Вперёд вышел Савелий, но вместо спокойного и холодного инструктора перед нами стоял яростный ратник. Его фигура в ночи казалась высеченной из камня.

— Молчать в строю! — голос Савелия прорвался сквозь гул.

Он обвёл нас горящим взглядом.

— Был прорван заслон у Чёрного ручья.

Он сделал паузу, давая этим словам уложиться в головах у всех.

— Целый отряд ратников был разбит почти полностью. Раненых два десятка. Погибших ещё считают.

По строю пронеслись шёпотки. Разбить отряд ратников, среди которых были не только Вороны и Волки, но и Медведи, могла только особенная угроза. Медведи это элита, ветераны. А теперь их волокли в лазарет, изуродованных и мёртвых.

Савелий шагнул вперёд. Его взгляд, полный холодной ненависти, обжёг каждого в строю.

— Кошмары спустились с гор. Это значит одно: испытания для вас начинаются прямо сейчас.

Слова Савелия всё ещё висели в воздухе, эхом отражаясь от стен. В это время от людей, которые тащили своих соратников к лазарету, отделилась грузная высокая фигура. Если до его появления в строю слышались разговоры и голоса взбудораженных событиями этой ночи Подмастерьев, то с его появлением весь гул стих.

Высокий, плечистый ратник встал впереди строя вместо сухощавого Савелия. На его плечах красовалась нашивка медведя, высшего ранга в ордене. Его лицо было испещрено морщинами и шрамами.

Тяжёлый нагрудник почернел, местами оплавился и все ещё хранил следы недавнего боя. Сам же ратник казался высеченным из того же камня, что и стены Цитадели. Даже спокойный и хладнокровный Савелий при его виде чуть склонил голову и что-то прошептал. Вокруг наступила гробовая тишина. Было слышно, как за стеной закаркали вороны.

— Подмастерья, — голос ратника обрушился на строй, — меня зовут Борислав. В боевых условиях просто Борис.

Борислав сжал челюсть. Он смотрел в одну точку перед собой, как будто сквозь строй.

— Вы видите цену нашей службы. Кровь, которую проливают ваши старшие товарищи. — Он сделал небольшую паузу. — Кошмары спустились с гор. Застава у Чёрного ручья пала. Теперь угроза, что дремала снаружи стен, почуяла слабину. Слабину ордена.

Борислав поморщился и сплюнул на камень.

— Пока мы сдерживаем Кошмаров, что идут из ущелья, на свет повыползали разбойники, дезертиры и одичалые звери. Ублюдки и сброд, что не даёт деревенским жизни.

В строю не было ни одного голоса, ни одного движения. Все слушали Борислава, затаив дыхание.

— Мне жаль, — неожиданно чуть смягчил тон Борислав, — но для вас, Подмастерья, учёба окончена. Пришло время первого испытания. Испытания силы.

По строю пробежал сдержанный гул. Я же не шелохнулся. Несколько недель тренировок явно было недостаточно для многих из стоящих в строю. Не все ещё смогли пробудить ауру, а уж освоить её и подавно. Но тяжёлые времена требуют тяжёлых решений. Для ратника самое лучшее место чтобы расти — это бой. Именно в нем рождается и закаляется настоящая сила.