Чтение онлайн

Тётя Аглая стала пить сначала зелёные пилюльки, от которых сон делался крепким и здоровым. Но она всё равно продолжала сильно горевать. Тогда кто-то посоветовал ей попробовать красные. От красных, «весёлых глазок», человеку становилось радостней жить, он чаще улыбался и веселился. Фабио тогда обрадовался, что тёте Аглае стало лучше. Но потом она, видно, стала пить по нескольку разных «глазок» сразу.

Говорили, что если проглотить на ночь сразу зелёную и красную пилюли, то будут сниться самые прекрасные и радостные сны. И, будто бы, если к этому добавить ещё и синий «глазок», который обостряет внимание и память, то такими снами можно будет управлять и видеть во сне то, что хочешь.

А тётя Аглая, конечно, хотела вернуть прошлое, то время, когда были живы её муж и дочери, — и вот она нашла средство это сделать. Она вновь стала спокойной и весёлой, а к Фабио она всегда была добра. Только сны теперь не покидали тётю и наяву. Ещё хорошо, думал Фабио, что она никогда не разбиралась в политике и не любила о ней говорить. Иначе бы Фабио пришлось запирать тётю дома, чтобы её странные разговоры не приняли за контрреволюционное подстрекательство.

Скоро тётя сказала, что ей нужно идти в комитет Секции по здоровью, засобиралась и ушла — наверное, получать пилюльки.

Фабио остался сидеть на кухне. Он так и эдак вертел на столе пустую тарелку с голубым пастушком и думал, с чего начать поиски друзей и как получше спрятаться от врагов. Как назло, вскоре прямо под окном — квартира тёти Аглаи была на втором этаже — кто-то начал кричать сердитым голосом и громко топотать ногами. Конечно, придумать что-то разумное в такой обстановке было совершенно невозможно. Фабио подошёл к окну и выглянул на улицу. Тут же он отскочил назад.

Прямо под окном, у подъезда, было полным-полно солдат в синих мундирах с ружьями. Офицер — это его крик оторвал Фабио от размышлений — командовал: «Сержант Рамо! К чёрному ходу и никого не выпускать! Лейтенант Нерис! Оцепить весь дом! Всех, кто будет прыгать из окон — задержать!»

Фабио метнулся к выходу из квартиры, осторожно открыл дверь и выставил ухо на лестницу. Внизу хлопнула дверь подъезда и раздались голоса.

— Капитан Дельгар, Девятая лёгкая полубригада Северной армии! В этом доме живёт гражданин Фабио?

— Дежурный по дому гражданин Хорес! День добрый, гражданин капитан. А что случилось? Какое у вас дело к гражданину Фабио?

— У меня приказ об его аресте.

Сердце Фабио едва не допрыгнуло до макушки. Однако его голова осталась совершенно спокойной. Потом он сам себе удивлялся. А пока Фабио вбежал в свою комнату и запихнул под мышку всю одежду, какую нашёл. Потом мальчишка заскочил в спальню тёти Аглаи и открыл шкатулку под зеркалом. Он схватил было деньги, но передумал, вернул на место и закрыл шкатулку. Он взял и сунул в карман только бонбоньерку — коробочку с пилюлями и снял с крюка тётину накидку. Через миг Фабио уже очутился в коридоре. Он накрылся накидкой с головой, взял дядину трость, стоявшую в углу, сгорбился, громко захлопнул дверь и потопал вниз по лестнице. Разговор в привратницкой между тем продолжался.

— Я вам повторяю, гражданин капитан Дельгар, какая вам разница, где живёт гражданин Фабио, если его нет дома?

— Тогда мы всё здесь обыщем, гражданин… кха!

— Гражданин Хорес, с вашего позволения. Сначала предъявите приказ об обыске в доме.

— Вот он. Приказ самого Маршала Просперо!

— Очень хорошо. Но приказ об аресте и обыске согласно Декрету Собрания Третьего Года об арестах граждан должен быть сначала завизирован Председателем Секции, а подозреваемому предоставлен общественный защитник.

— Это срочный приказ, он подлежит немедленному исполнению, без всяких виз и защитников! Немедленно ответьте, где квартира Фабио!

— Срочные приказы может издавать только Верховный Обвинитель Республики, или… о, простите. Добрый день, бабушка Леро! — поприветствовал гражданин Хорес сутулую фигуру в серой накидке.

— Добрый день, гражданин Хорес! — дрожащим голосом ответила фигура из-под капюшона и прошаркала мимо офицера к выходу. Двое солдат расступились перед ней.

Через мгновение на улицу из подъезда вылетело и диким скачком бросилось вверх и направо вдоль стены странное маленькое существо в сером плаще. Солдаты, стоявшие напротив выхода, немедленно кинулись его ловить. Тогда Фабио, который освободился таким образом от трости и накидки, выскочил из-за двери сам. Он побежал влево от подъезда, проскочил между бегущими солдатами, и изо всех сил понёсся по улице прочь.

Фабио летел по Якорной улице, едва касаясь земли. Низкие окошки первых этажей с одинаковыми геранями и котами на подоконниках проплывали мимо него бесконечными дорожками карт из тётушкиного пасьянса. Солдатские сапоги бухали по мостовой прямо за его спиной. Крики «Стой!» мячиками прыгали между стенами домов. Прохожие оборачивались на стук и крик и стремительно отскакивали в сторону с перекошенными лицами и округлившимися глазами. Ещё бы им не отскакивать — ведь прямо на них бежала целая рота солдат с ружьями наперевес, подбадривая себя диким рёвом!

Посреди улицы топтались пятеро граждан с синими лентами на куртках и с ружьями — дневной патруль Секции. Фабио подумал, что окружён. Он уже хотел броситься в сторону, но патрульные, видимо, узнали в нём своего и расступились. Фабио крикнул «Спасибо!», проскочил между ними и помчался дальше. Зато уж перед солдатами патруль, наоборот, сомкнулся. Ведь он затем и был поставлен Секцией, чтобы останавливать и проверять подозрительных граждан. Гражданин Фабио был свой, патрульные его знали, и ни в чём не подозревали. А вот бегущие за ним солдаты как раз показались им очень подозрительными. Во-первых, они зачем-то преследовали благонадёжного гражданина. Во-вторых, они были солдатами. Дело в том, друзья мои, что моряки вообще не любят солдат. И уж тем более они не любят, когда солдаты целыми ротами гоняются по улицам портовых кварталов за племянниками их товарищей.

По шуму и треску за спиной Фабио понял, что его преследователи на полной скорости столкнулись с патрулём. Фабио этого не видел. Но мы можем заверить читателя, что кутерьма получилась отменная. Передние солдаты упали вместе с патрульными, сзади на них навалились другие, и посередине улицы мгновенно выросла куча-мала из отчаянно ругающихся людей. Хорошо ещё, что ни у кого к ружьям не были примкнуты штыки, так что все упавшие отделались только синяками и шишками.

Фабио подумал, что это, пожалуй, замедлило, а может, и остановило солдат. Он осмелился оглянуться. Увы! Несколько людей в синих мундирах проникли через преграду и продолжали за ним гнаться. Правда, они бежали уже не так близко к Фабио. Они кричали: «Остановись! Именем Республики! Приказ Маршала!» Фабио даже показалось, что кто-то из них выкрикивал: «Не бойся!» Но такое было совершенно невероятно, так что мальчишка тут же забыл эти слова, точнее, эту слуховую галлюцинацию.

Вдруг Фабио так и подскочил на бегу: «А что если они увидят, что отстают, и начнут стрелять!» Он даже пригнулся от страха и наподдал побыстрей. Но ни выстрелов, ни свиста пуль он не услышал, и от этого немного приободрился. По крайней мере, застрелить его, кажется, пока никто не собирался.

Крики преследователей стали совсем редкими, но грохот сапог и не думал затихать. Фабио подумал: «А куда я, собственно, бегу?» Он как раз приближался к высокому островерхому дому из красного кирпича, который стоял в конце Якорной улицы. Его называли Дом Секции. В нём размещались Председатель и комитеты Секции Гавани и заседал Трибунал Секции. Можно было, конечно, заскочить прямо туда и попросить защиты, но Фабио сам слышал, что у солдат был официальный приказ об аресте. Он решил, что как раз в Трибунале от приказа его могут и не защитить: «Ну, может, найдут мне адвоката, только мне ведь нужна свобода, а не адвокат».

Фабио было некогда подумать об этом дальше. А между тем, если бы у него было время, он бы додумался до таких вещей, которые ему бы, скорее всего, не понравились. Дело в том, уважаемый читатель, что как-то так выходило, что Революционные Трибуналы, когда они судили обвинённых в преступлениях против народа, почти никого и никогда не оправдывали. Они даже не очень внимательно выслушивали оправдания обвиняемых и их защитников. Пока Фабио был зрителем таких процессов, ему это, конечно, нравилось — ведь получалось, что ни один враг народа не уйдёт от возмездия, и не сможет своими хитрыми уловками запутать справедливый и строгий Суд Народа. Теперь же, когда он стал жертвой несправедливого обвинения врагов Революции, ему бы совсем не показалось правильным, что никто в Трибунале не станет слушать его оправдания. Но мы возвращаемся к Фабио, который приближался к двум расходящимся улицам.