Чтение онлайн

К концу недели я уже стал дичать. Сон, медитации, планы, идеи, анализ с переоценкой – все по кругу, аж укачало и затошнило под конец. Я искал в себе зло. Я анализировал собственные ощущения от заемной силы фобосов, особенно магии воды, вспоминая ту легкость, с которой ледяные лезвия разделывались с сектантами.

Деймосы, фобосы, приспешники зла, сила, аура, проводники, магия, трупы, жертвы, инквизиция, сертификация, ожидание приговора – сплошное самокопание и переосмысление пока лежишь и ждешь, когда мышцы выдержат еще один подход… И ведь не поговоришь ни с кем!

Я уже реально начал кукухой ехать и голоса слышать.

Увидел фобоса, вроде светлого, – пацана лет двенадцати, потерянным призраком бродившего по ночам между стен.

Сначала я его игнорировал. Напридумывал себе, что он подсадной. Бывает же такое, что в камеру подсаживают, чтобы разговорил, да признание выбил?

Но потом рискнул и окликнул его. Как понял, что он меня боится больше, чем я его, так и сам загоняться перестал. Обоюдное любопытство победило, и – шаг за шагом, жест за жестом – мы познакомились.

Назвал он себя Ромкой и рассказал, что жил здесь с самого основания монастыря. Сын зодчего, неудачно игравший под рухнувшими строительными лесами. Почему он так и не ушел – он не знал.

Может, потому что отец, поседев от горя, слишком увлекся работой и, когда украшал храм барельефами, добавил образ маленького пацана во все возможные сюжеты. А может, просто не наигрался мальчишка и теперь вот уже какую сотню лет безобидным потерянным духом бродит по монастырю. Признался, что поначалу шугался инквизиторов, но они его либо не видели, либо игнорировали.

Мы не разговаривали в прямом смысле этого слова – так, чтобы присесть на лавку и трещать, глядя друг другу в глаза. Я ощущал его присутствие, мог сформулировать мысль и распознать четкий ответ.

Когда я попробовал слиться с ним, как с Мухой, произошло нечто странное. Будто не он вселился в меня, а я в него. Без вылетов души из тела, а так, будто канал переключили. Вот я смотрю на размытый силуэт под потолком, а потом щелк, смена кадров – и вижу уже тощего себя на жесткой лавке.

С этого момента мне перестало быть скучно! Я не давил на Ромку, слишком он был пуганый, но на несколько экскурсий все же напросился.

Слетать в кабинет главного инквизитора, подслушать да подсмотреть компромат не получилось, но местная тюрьма произвела на меня неизгладимое впечатление. Во-первых, я понял, что живу почти что в пятизвездочном номере, а во-вторых – в первый раз увидел Грешников.

Издалека, правда. Ромка опасался к ним приближаться, ограничиваясь подглядыванием в окошко общей камеры. Таких камер было три. В каждой из мебели – только кандалы, вбитые в стены, и несколько «колючих» розовых кристаллов, на которые даже Ромке было больно смотреть. А узники – примерно по десять-пятнадцать человек – пытались максимально расползтись по углам, лишь бы оказаться подальше от неестественного розового свечения.

Это были люди, только испорченные. Не какие-то там метафорически «познавшие тьму» еретики, а в прямом смысле слова с кучей дефектов. Серая старческая кожа, язвы, лопнувшие и засохшие кратеры от оспы – у всех без исключения. Шрамы на губах, носах и ушах – тоже. То ли собаки рвали, то ли само от сифилиса отвалилось, но дырявости разной степени глубины были у каждого второго. А самые мерзкие еще и скалили острые короткие зубы. И я вот не был уверен: специально ли это подпилили, как в некоторых субкультурах делают, или так само выросло.

Выглядели они опасно. Сухие, поджарые хищники. И это не истощение от плена и голода – Захар рассказывал, что они всегда такие. Из геймерского прошлого всплыл образ лича, только без посоха, пафоса и странной элегантности. Берсерка-ветерана, например.

На восьмой день за мной, наконец-то, пришли. Молчаливый «падаван» провел меня по пустым каменным коридорам и оставил в круглом помещении с двумя стульями и допросным столом в центре. Только лампы, чтобы в лицо светить, не хватало. Я сел на ближайший стул и стал разглядывать царапины на столешнице.

– Простите, что заставили так долго ждать, – услышал я и поднял голову. В двери появился мужчина, похожий на банкира. На вид ему было лет пятьдесят. Костюм-тройка, гладковыбритое лицо, очки в тонкой оправе – выглядел инквизитор настолько стильно, что, предложи он инвестировать в крипту, я бы прислушался.

– Вы про сейчас или в общем?

– Про все, – улыбнулся мужчина. – Меня зовут Родион, я старший дознаватель обители.

– Очень приятно. Матвей Гордеев, – и я улыбнулся в ответ.

– К нам нечасто приходят мнемоники, – развел руками Родион. – Пришлось дополнительно изыскать необходимое, кхм, оборудование.

– Что же меня ждет?

– Матвей, послушайте, – инквизитор перешел на отеческий, заботливый тон, – навыки мнемоника практически безграничны! Их можно применить во благо, но можно и ради зла. Наша с вами задача – понять, насколько ваше сердце склонно к тому или другому. Что победит? Человечность или жажда силы? Но довольно философии, просто хочу предупредить, что некоторые, кхм, методы слегка далеки от гуманных.

– Пытать меня будете?

– Ну, что вы? Какое там пытать! – махнул рукой Родион, а потом, смущаясь, добавил: – Ну, если только чуть-чуть.

– На слово, я так понимаю, вы мне не поверите?

– К сожалению, нет. – Улыбка Родиона уже начала меня подбешивать. – Но поговорим мы обязательно и начнем прямо сейчас.

– Понятно, только бизнес… – насчет «и ничего личного» я уже про себя продолжил, глядя на непонимающее лицо инквизитора.

– Вы о чем?

– Да, это я так, на своем, на демоническом, – я усмехнулся, чувствуя, что начинаю нервничать.

– Шутите? – кивнул Родион. – Зря вы так, мы же как лучше хотим. И наша с вами главная задача – не найти в вас ничего демонического. Приступим? Сейчас я только правдоловы активирую…

Я кивнул, глядя, как Родион подвешивает в воздухе (безо всяких нитей) небольшую стеклянную капельку. Еще две таких же он легким движением руки катнул к моей голове. Черт, все-таки есть у них какой-то магический детектор!

Ладно, прорвемся. Не факт, что это все вообще работает – может, показуха. Я уселся поудобнее и на несколько часов оказался на приеме у психиатра. Смесь собеседования и терапии.