Чтение онлайн

Когда ваше сознание освобождено, ваше сердце наполняется состраданием к себе за свои бесчисленные невзгоды, пока вы не сумели избавиться от неправильных взглядов, ненависти, черствости и гнева, и состраданием к другим, потому что они еще не прозрели и находятся в плену неправильных взглядов, ненависти и черствости, поэтому они заставляют страдать себя и других. Отныне вы смотрите на себя и других с состраданием, как святой, который слышит плач любого существа во вселенной, чей голос это голос всякого, кто увидел реальность такой, какая она есть. В буддийской сутре слышен голос Бодхисатвы сострадания:

Старайтесь смотреть на других с состраданием, такой вид медитации называется «созерцание сострадания». Созерцание сострадания необходимо осуществлять как во время медитации, так и всякий раз, когда вы помогаете другим. Где бы вы ни были, помните священную заповедь: «Смотри на всех с состраданием».

Способов и целей созерцания так много, что я и не надеюсь написать обо всех них. Я упомянул лишь несколько простых, главных способов. Борец за мир подобен всякому другому человеку. У него должна быть личная жизнь. Работа это всего лишь часть жизни. Но когда работа выполняется осознанно, она становится жизнью. В противном случае можно уподобиться человеку, который живет, хотя давно уже «мертв». Нам следует зажечь собственный светильник, чтобы ступать дальше. Но жизнь каждого из нас соприкасается с жизнью близких нам людей. Если мы умеем жить осознанно, если умеем защитить и сохранить чистоту своего сознания и сердца, тогда наши братья и сестры тоже поймут, что такое осознанная жизнь.

В осознанной медитации наше тело полностью расслаблено, а сознание спокойно. Но такое состояние покоя и расслабленности в принципе отличается от ленивого и полусознательного состояния во время отдыха и сна. Медитация в полусознательном состоянии подобна пребыванию в мрачном подземелье. В осознанном состоянии человек достигает не только покоя и счастья, но также бдительности и тонкого восприятия. Медитация это отнюдь не бегство от мира, а уверенное возвращение к нему. Человек, упражняющийся в осознанности, должен быть не менее бдителен, чем водитель автомобиля, иначе им овладеют забывчивость и рассеянность, подобно тому как уснувший водитель может вызвать дорожное происшествие. Будьте бдительны как человек, идущий на ходулях, когда любое неправильное движение может привести к падению. Уподобьтесь безоружному средневековому рыцарю, продирающемуся сквозь лес мечей. Уподобьтесь льву, ступающему неторопливо, осторожно, уверенно. Лишь обладая подобного рода бдительностью, вы сумеете достичь полного пробуждения.

Новичкам я советую метод чистого распознавания, то есть распознавания без разбора. Все чувства, будь то сострадание или раздражение, должны приниматься и определяться с совершенно одинаковых позиций, поскольку все они заключаются в нас. Мандарин, который я съел, и есть я. Посаженый мной росток горчицы и есть я. Я сажаю всем сердцем и душой. Я мою чашку с усердием, с каким бы купал Будду или Иисуса, когда они были младенцами. Все нужно принимать беспристрастно. В состоянии осознанности сострадание и раздражение, горчичные ростки и чашка чая равно священны.

Когда вами овладели печаль, тревога, ненависть, страсть, метод чистого наблюдения и распознавания может оказаться сложным. В таком случае вернитесь к созерцанию определенного объекта, сделайте состояние своего ума объектом созерцания. Такая медитация освобождает и лечит.

Печаль тревога, ненависть и страсть после сосредоточения и созерцания проявляют свою природу, и такое проявление естественным образом ведет к излечению и освобождению. Клин выбивают клином, поэтому тревогу или другое болезненное переживание можно использовать для освобождения от страданий. Нам следует обращаться с тревогой, болью, ненавистью и страстью осторожно, почтительно, не отстраняясь от них, но сживаясь с ними, смиряясь с ними, проникая в их природу созерцанием взаимозависимости. Можно быстро научиться подбирать объект созерцания в зависимости от обстановки. Созерцание взаимозависимости, сострадания, личности, пустоты, не привязанности может вылечить и освободить.

Но созерцание таких объектов может быть успешным, только когда мы набрали силу сосредоточения, а она достигается повседневным упражнением осознанности, наблюдением и распознаванием всего, что происходит вокруг. Кроме того, объект созерцания должен быть подлинным, действительно обладающим основой, не имеющим ничего общего с философскими рассуждениями. Любой объект такого рода должен быть подобен пище, которую необходимо продолжительное время готовить на огне. Мы кладем пищу в горшок, закрываем его и зажигаем огонь. Горшок это мы, а жар от огня — сила сосредоточения. Топливом станет непрерывное упражнение осознанности. Если жар не будет сильным, пища никогда не сварится. Но когда пища готова, она проявляет свою подлинную природу и открывает перед нами врата к освобождению.

Однажды Будда сказал, что вопрос жизни и смерти это в действительности вопрос осознанности. От осознанности зависит, жив человек или нет. В Самьюта никая есть история, которую рассказал Будда. Знаменитая танцовщица появилась в деревушке, и люди заполонили улицы, желая хотя бы краем глаза увидеть ее. А в это время осужденному преступнику приказали пронести через деревню котел, до краев наполненный маслом. Все свое внимание он должен был сосредоточить на переполненном котле, поскольку даже за одну пролитую на землю каплю масла стражнику, следующему за ним, приказали отрубить ему голову. Гаутама Будда сказал: «Он смог полностью сосредоточиться на котле с маслом, поэтому не взглянул на знаменитую танцовщицу я не заметил толпящихся жителей деревни, устроивших такую суматоху на улицах, что в любой момент могли сбить его с ног».

В другой раз Будда упомянул случай, который неожиданно помог мне увидеть особую значимость упражнений в осознанности. Это необходимо для того, чтобы защитить и сохранить себя, чтобы не проявлять чрезмерную озабоченность по поводу поведения других, что зачастую вызывает тревогу и обиду. Послушайте историю, поведанную Буддой:

Два акробата — вдовый бедняк и его ученица, девочка по имени Меда — они выступали вдвоем на улицах, чтобы прокормиться. Он старался удержать на голове высокий бамбуковый шест, пока Меда взбиралась на него. Затем он ходил по улице, а Меда оставалась наверху. Им необходимо было собрать все свое внимание, чтобы сохранить равновесие и избежать всяких неприятностей во время представления. Однажды вдовец посоветовал ученице: «Меда, давай будем следить друг за другом. Так мы поможем себе сосредоточиться, сохранить равновесие и избежим беды. Тогда мы обязательно получим деньги на еду». Но юной ученице хватило мудрости ответить: «Учитель, мне кажется, было бы лучше каждому из нас следить за собой. Следя за собой, мы будем следить друг за другом. Я уверена, что тогда мы избежим беды и получим деньги на еду».

Будда заключил: «Дитя ответило правильно». В семье, где хотя бы один человек упражняется в осознанности, более осознанными станут все ее члены. Один человек, живущий осознанно, напомнит всей семье, что значит жить осознанно. Ученик, живущий осознанно, повлияет на всю свою группу.

В обществах служения миру мы должны следовать тому же принципу. Не беспокойтесь, если окружающие не всегда поступают хорошо. Лучше позаботьтесь о приумножении собственных достоинств. Работая в полную силу, вы покажете другим, как правильно работать. Но приумножение достоинств требует постоянных упражнений в осознанности. Лишь благодаря упражнению в осознанности мы останемся собой и достигнем сияющей радости и покоя. Лишь благодаря упражнению осознанности мы сможем принимать других людей с открытым сердцем, с большой любовью.

Друг пригласил меня в гости. Он жил этажом ниже, и у него было пианино. Пока голландка Кирстен наливала мне чай, я, взглянув на ворох бумаг на столе, спросил: «Может быть, вам на минуту отвлечься от работы и поиграть на пианино?» Кирстен была не прочь ненадолго отложить письма с просьбой помочь сиротам и села за пианино, чтобы исполнить произведение Шопена, которое она выучила еще в детстве. Некоторые части этого произведения были плавными и мелодичными, тогда как другие — громкими и быстрыми. Ее собака лежала под чайным столиком, и когда напряжение музыки стало нарастать, она начала скулить. Я знал, что собаке было тяжело, что она хотела остановить музыку. Кирстен ухаживала за ней как за ребенком. Возможно, собака была более восприимчива к музыке, чем многие дети. Может быть, она вела так себя потому, что ее уши уловили звук, недоступный человеку. Кирстен продолжала играть, одновременно пытаясь угомонить собаку, но все тщетно. Закончив играть Шопена, Кирстен начала исполнять другой отрывок, теперь уже из Моцарта, который был светлым и гармоничным. Собака лежала спокойно и, казалось, пребывала в блаженстве. Потом Кирстен села рядом со мной и сказала: «Когда я играю громкий отрывок из Шопена, моя собака часто хватает меня за одежду и пытается оттащить от пианино. Иногда для того чтобы доиграть отрывок, мне приходится выставлять ее за дверь. Но она всегда спокойна, когда я играю Баха или Моцарта».