Чтение онлайн

Лошадь побежала. Она неслась вперёд, содрогаясь от усилий. Она легко обогнала гоблинов и пеших людей. Затем она промчалась мимо других всадников из каравана.

Секундой спустя надвигающийся фронт поглотил их.

Визжащий порыв воздуха выбил Рейдона из седла. Он увидел, как спотыкается и падает лошадь, но его уже пронесло мимо, закрутив в мерцающих синих потоках. Он извернулся на ветру, пытаясь повторить прыжок во время галопа, который проделал несколькими мгновениями раньше.

Голая земля начала испускать пар. Дымка помешала Рейдону рассчитать свой кувырок. Он рухнул, потеряв контроль. Что-то твёрдое ударило его в левый локоть. Удар отозвался вибрацией во всём теле, и левая рука повисла, как у безвольной куклы. Навыки монаха временно защитили его от боли, хотя на краю сознания он уже чувствовал сигналы, которых больше не мог игнорировать. После переката он замер сломанной, испытывающей боль грудой. Он остановился под укрытием крупного булыжника. Тот защитил его от сильного, как торнадо, ветра.

Монах заморгал, вглядываясь в эти потоки, отчаянно пытаясь понять, что происходит вокруг. Рейдону казалось, что он попал в нутро самого хаоса. Вой ветра был таким громким, что он частично оглох. Из одного уха капала кровь.

Сразу за канавой вдоль дороги лежала женщина. В следующий миг Рейдон узнал её; начальница каравана. Канава у дороги, как и его булыжник, давала частичную защиту от ревущего ветра. Женщина пыталась подняться с места, куда швырнул её фронт вихря. Кровь текла по одной стороне её лица. Она увидела за булыжником Рейдона и потянулась к нему.

Затем она загорелась и закричала. Синее пламя охватило её мгновенно. Ярче всего жуткий огонь пылал в её глазницах и распахнутом рте. Рейдон закричал от сочувствия и ужаса, но не услышал себя. Нимб кобальтового пламени вырвался из спины женщины, как будто она распростёрла огненные крылья, но прежде чем Рейдон смог понять, что видит, женщина превратилась в пепел.

Затем его охватила боль после не элегантного падения. Глаза заволокло слезами, но он узнал смутные очертания фургонов, проносящихся мимо, подскакивая на каждом боку, ударяясь о землю с двадцатифутовыми интервалами, кувыркаясь и разбиваясь на всё меньшие кусочки всякий раз, когда касались земли. Он увидел и деревья, лошадей, людей, сорвавшийся груз, гоблинов — все были захвачены жестокой хваткой ветра. Булыжник, за которым он укрылся, продолжал отражать потоки воздуха, но монах почувствовал, как пугающая сила цепляется за его одежду и голую кожу, как будто стремясь снова его обнять.

Гоблин ударился о противоположную сторону булыжника. Его рот был раскрыт в беззвучном крике, ведь он горел, как начальница каравана. Но пламя не пожирало гоблина; вместо этого оно как будто схватило его заклинанием превращения, которое вышло из-под контроля.

Когда у гоблина оторвалась голова, Рейдон ахнул. Но когда оторванная голова начала подтягивать себя к монаху с помощью внезапно удлинившихся, пылающих синим волос, и без того пошатнувшееся ментальное равновесие Рейдона разбилось окончательно. Он взвыл во всё горло. Рейдон пнул гротескную голову. Та укусила его, пуская слюни. Волосы, подобно щупальцам, попытались оплести его ногу. Но Рейдон хорошо нацелил удар, и жуткая, ожившая часть тела попала в поток и исчезла.

Булыжник снова задрожал. Рейдон съёжился. Камень что, начал светиться? Нет, он стал прозрачным, и сквозь него проникал свет. Камень медленно превращался из тёмного, грязно-коричневого в нечто похожее на стекло. Рейдон отчаянно вцепился в булыжник. Тот оставался твёрдым, хотя его прозрачность позволяла Рейдону прекрасно видеть ту сторону, откуда шла ударная волна.

Земля содрогалась и плыла, брызгала и хлестала, как вода, а не как твёрдая почва. Росли кристаллические спицы, их кончики медленно кружились, пока они проталкивались всё выше и выше сквозь безумное кружево, затянувшее горизонт. Пока разум Рейдона пытался охватить неправильную, испорченную геометрию этой структуры, кружево начало растворяться.

Затем его булыжник вывернуло из земли. Полуэльф бросился к канаве, но поток синего пламени попал ему прямиком в грудь, как стрела, выпущенная из божественного лука.

Время потекло тонкой струйкой. Инерция Рейдона погасла, и он повис, поддерживаемый лишь огненной болью. Что-то схватило его за шею. Амулет выпал и взлетел в небо, когда звенья цепочки загорелись синим и расплавились.

Он боролся телом и разумом, потянувшись к сверкающему камню. Он не мог его потерять! Это был не просто символ Знака Лазури; это была единственная материальная вещь, оставшаяся от его матери. Кончики пальцев едва коснулись ускользающей кромки камня. Обычная лазурная синева, окружавшая белое дерево, изменилась, как будто заражённая синим огнём.

– Нет!
– закричал он в безвременье. Он видел, что амулет, как и цепочка, начинает гореть. Секундой спустя, амулет растворился, падая вверх.

Осталось только изображение символа, окружённое бурлением нематериальных букв. Рейдон всё равно продолжал тянуться, сражаясь с этой темпоральной паузой. Если бы только суметь коснуться задержавшегося сияния уходящей энергии, может быть...

Как будто в ответ на его желание, след вспыхнул. Его уходящая вверх траектория замедлилась, потом изменила направление. Потерявший вещественность символ рухнул обратно вниз, ударив Рейдона в грудь. Огонь прожёг его новую куртку и в мгновение ока испепелил её. Лазурная синева символа теперь полностью совпадала с кобальтовой синевой окружавшего вихря — изменение небольшое, но обладавшее огромным значением. Вот только времени задуматься у Рейдона уже не оставалось. Нематериальный символ оставил ожог на его теле, на его разуме и на самой его душе.

Всё стало синим, затем превратилось в пустоту.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Морская повозка устремилась к стене и затем так же резко развернулась. Огромная раковина наутилуса задрожала и едва не врезалась в камень. Сплетенная из водорослей упряжь натянулись, когда зверь, тянущий повозку сквозь чернильные воды, попытался из неё высвободиться.

Ногах, стоявшую на палубе морских саней у открытой части наутилуса, немного тряхнуло. Для глаз обитателя поверхности она могла показаться раздутой, но не более, чем другие члены её расы амфибий.

Укрытые тонкой чешуей перепончатые руки Ногах резко натянули уходившие в сумрак поводья. Некоторые из узлов прикреплялись к похожим на бакенбарды усикам тянувшей повозку рыбы; сома размером с небольшого кита.

При помощи таких поводьев Ногах могла направить огромную рыбину вверх, вниз, влево, вправо или в любом сочетании направлений. Сейчас же она натянула все поводья сразу, достаточно резко, чтобы причинить сому боль.

Огромные плавники прекратили свои раздражённые движения. Рыба дрейфовала в центре вертикальной шахты, ожидая либо еды, либо нового рывка поводьев. В абсолютном мраке заполненной водой шахты даже острым, приспособленным к воде зрением Ногах едва различала очертания огромного сома. Они уже погрузились куда глубже, чем мог спускаться её народ.

Огромный сом стремительно становился проблемой для её экспедиции. Рыба была не рада такому глубокому погружению, значительно ниже уровня дня моря Павших Звёзд, прямиком в затонувшую шахту, глубина которой оставалась неизмерима.

Но рыба будет служить. Должна. Для Ногах поражение было недопустимо. Если она потерпит неудачу, её статус старшего кнута Королевы Глубин и Морской Матери будет подвергнут сомнению, и немногочисленные кво-тоа, ещё подчинявшиеся ей, откажутся от её искажённого учения и вернутся к традиционным догмам большинства. Другие кнуты провозгласят Ногах еретичкой, и ей придётся отправится в изгнание. Скорее всего, за ней будут охотиться ради забавы, и, возможно, мести. У Ногах были враги. Даже сейчас, в Оллете, откуда она явилась, они трудятся над её падением.