Чтение онлайн

Рейдон наконец отпустил свой фокус. Резкую боль сменила тупая и ноющая. Он ещё немного полежал в холодном зале, полном каменных обломков и странных предметов. Монаха терзали случайные мысли о его прежней жизни. Он видел Эйлин, игравшую во дворе их дома в Натлехе. На девочке было жёлтое платье, и она где-то испачкала лицо. Она держала в руках целую кучу диких нарциссов из их сада. Рейдон чувствовал их запах.

Монах улыбнулся. Эйлин ответила бесовской улыбкой, которую он так хорошо знал. Сдавило сердце.

– Эй, девочка, - прошептал он призраку. Горло перехватило. Эйлин засмеялась и исчезла.

Новая боль вырвала его из снов наяву. Его тело лежало на чём-то твёрдом и болезненном. Он подвинулся и увидел, что этим предметом был Ангул. Какое-то время монах смотрел на его тусклое лезвие. Его зрение расплывалось от невыплаканных слёз, рождённых воспоминаниями.

Монах тёр глаза, пока они не прояснились.

Он схватил холодную рукоять Ангула и встал. Отсюда он смог лучше разглядеть зал. Полосы света, которые ещё не выгорели, вели к единой точке в сердце палаты. Он подошёл туда, немного оберегая одну ногу.

Посередине лежала смятая, полузасыпанная фигура, похожая на оболочку от последней трапезы какого-то фантастически огромного паука. Фигура была человекоподобной, вырезанной из хрусталя, камня, железа и более экзотических компонентов, но она испортилась. Её поверхность заржавела и растрескалась. Фигура была наполовину погребена под частично обвалившимся потолком. На её смятой железной груди виднелся знакомый узор — Символ Лазури.

– Путеводная Звезда?

Фигура не отвечала. Несмотря на это Рейдон был уверен, что находится в присутствии искусственного существа, которое когда-то служило сторожем Звёздной Бездны.

– Ты здесь?

Он наклонился и постучал по лбу голема. Ему показалось, что в каменных глазах идола мелькнула искорка света. Монах не был уверен.

– Ты исчерпал свои силы, когда вытащил меня из владений Мелового Скакуна?
– спросил он.
– Если так, то спасибо тебе. Надеюсь, это не станет последним твоим деянием. Я недостоин подобной жертвы.

Он нахмурился.

– Ты принёс себя в жертву, чтобы спасти меня — хотя мы были едва знакомы.

Его мысли обратились вспять. Он прошептал:

– А вот я оставил умирать в одиночестве самое дорогое, что было в моей жизни, пока сам спал в безопасности.

Сказав это вслух, Рейдон понял, что подсознательно спроецировал благородный поступок голема на себя. Жалкое самоуничижение, и для кого?

Он был человеком со всеми полагающимися слабостями в куда большей степени, чем когда-либо это признавал. Он был просто глупцом с раздутым эго, подобным любому другому глупцу, которые проживали жизни, убежденные, что они обучены и подготовлены лучше других — пока не узнавали правду.

Монах с отвращением отвернулся. Его колено задело каменный блок, который лежал ближе к голему, чем все остальные. Знаки на плите вспыхнули. Их формы затрепетали и потекли, пока на глазах у монаха не сложились в слова на всеобщем. Он прочитал:

Рейдон,

Если ты это читаешь, значит у меня закончился последний запас оживляющего элана. Не бойся, ты не заперт здесь. С помощью своего Символа ты можешь получить доступ к управлению Звёздной Бездной и в последний раз телепортировать себя в Фаэрун. Ты должен отправиться к виденной нами морской горе, где расположился Гефсимет. У тебя есть Символ. Не волнуйся об отсутствии у тебя опыта. Сосредоточься на волшебной мантии Звёздной Бездны, и ты сможешь использовать её, как я когда-то. Отправляйся к Гефсимету. Одолей великого кракена. Уничтожь артефакт Кссифу, которым он владеет. От тебя многое зависит, Рейдон. Хотя у меня нет души или существования, которое продолжилось бы после моей физической смерти, я всеми фибрами своего угасающего бытия желаю тебе удачи.

Твой друг, Путеводная Звезда.

– Я вдвойне недостоин твоего доверия, - прошептал Рейдон.

Он долго смотрел на каменную плиту. Прочитанные им руны изменились, сложились в большое кольцо. Кольцо оторвалось от камня и повисло вертикально перед Рейдоном. Внутри появилось изображение.

Рейдон увидел остров с кво-тоа наверху и огромным чудовищем в затопленных пещерах внизу.

Изображение в прорицательном круге показало ему поверхность острова. Была ночь, но огни и свечение выхватывали силуэты часовых, продолжавших кружить над островом.

– Ангул, ты готов?
– монах поднял меч. Лазурный свет на рукояти клинка продолжал мерцать — не слабее, но в то же время не ярче.

Он вспомнил, когда видел клинок в последний раз. Это было более десяти, наверное, даже более двадцати лет назад.

Кирил стояла перед Ангулом, взвешивая, не отказаться ли от клинка, ставшего для эльфийки проклятием из-за своего необычайного фанатизма. В мыслях Рейдона снова прозвучали слова Путеводной Звезды: «Жизнь Ангула — жизнь всего лишь наполовину. Без живого носителя клинок из осколка души разрушится, и тогда его душа сможет упокоиться с миром. Останется лишь мёртвая полоса стали в форме меча».

Воспоминание угасло, но Рейдон тревожно прищурился.

Если он не ошибся, значит, когда Кирил отдала клинок Меловому Скакуну, Ангул потерял живого носителя. У меча не было живого носителя годами...

– Именем спокойного учения Сянь, надеюсь, что ты не сломан!
– воскликнул Рейдон.

Меч продолжал дремать, как тогда, когда монах вырвал его из камня.

Щёки Рейдона полыхнули жаром. Он сдержал желание разбить меч на каменном обелиске, хотя именно этого ему сейчас больше всего хотелось.

Нет, сказал он себе. Я наследник Сянь. Сосредоточься. Успокойся, иначе не сумеешь сдержать своё обещание победить Гефсимета во имя Эйлин.

Рейдон расслабил грудь и плечи, выпрямился.

– Ангул, - сказал он спокойным, но властным голосом.
– Заклинаю тебя, пробудись! Враг, ради уничтожения которого тебя выковали, готов уничтожить Фаэрун с помощью древнего артефакта. Ты был создан зря, если не сможешь ему помешать.

Тусклое мерцание рукояти как будто стало чуточку ярче от его слов.

Хотя нет. Оно совсем не изменилось.

Рейдон ещё несколько раз попытался воззвать к мечу, а потом решил, что осколок души внутри клинка слишком ослаб, чтобы слышать подобные обращения.

Монах посмотрел на Клинок Лазури. Это был инструмент Хранителей Символа Лазури. Символа, живым воплощением которого стал он сам.

Он расстегнул куртку, открывая знак на своей груди. Он положил рукоять меча прямо на знак и пожелал, чтобы тот пробудился.

Что-то зудело в уголке его разума. Вопрос, такой слабый, что монах решил, будто ему показалось.