Чужеземные тропы, незнакомые моря
Шрифт:
Современники Геродота и особенно последующие поколения историков с трудом принимали на веру его рассказы. И только знаменитый Александр фон Гумбольдт [68] подтвердил, что в них скрывалось зерно истины. Так, например, повествование Геродота содержит первое упоминание о золотоносных россыпях в верхнем течении Енисея. А уже в наши дни советские археологи нашли близ Свердловска понтийские серебряные монеты, которые могли попасть в высокие северные широты лишь путем многократного обмена [69] …
68
Александр фон Гумбольдт (1769–1859) — известный немецкий естествоиспытатель, географ и путешественник. Ученый-энциклопедист, человек широчайшего кругозора, он по праву считается пионером научного исследования Земли, основателем научного страноведения. В одно из своих путешествий он в 1829 году посетил Россию и совершил поездку на Урал, в Сибирь, Алтай, Джунгарию, буквально следуя древнему торговому пути из Восточной Европы в Азию.
69
И это далеко не единичные находки. Недалеко от впадения реки Чусовой в Каму при раскопках поселения ананышской культуры (VII—II века до н. э.) была найдена маленькая статуэтка египетского бога Агиона, а множество египетских бус встречено в Пантикапее и Ольвии, откуда они проникали в наши русские леса. Греческие вещи найдены под Киевом и Полтавой, в Поволжье; с берегов Черного моря попадали вещи римского времени в Поволжье и Приуралье. В Поволжье были открыты даже целые клады римских монет, на реке Каме — много римской бронзовой посуды. Очевидно, рекорд такого поэтапного обмена — находка в курганах Ноин-Улы (в 100 км на север от Улан-Батора) греческих тканей и вышивок шерстью — раскопки этих курганов были проведены в 1924–1925 годах советскими археологами под руководством знаменитого исследователя Центральной Азии П. К. Козлова (1863–1935). И хотя греческие купцы, в частности из Ольвии, которую посетил Геродот, и Танаиса, вели активную торговлю, вряд ли они рисковали далеко забираться в глубь неизведанных земель и не проникали дальше западного склона Уральских гор, ведь даже сюда греческие купцы, как сообщает Геродот, брали с собой семь переводчиков.
Конечно, этот великий исследователь не смог отделаться от некоторых ложных представлений своего века, однако, бесспорно, ему принадлежит заслуга создания единой картины мира. До конца своего тысячелетия Геродот оставался непререкаемым авторитетом, да и позднейшие исследования, как правило, подтверждали его сообщения. Поэтому великий репортер-путешественник был и остается «отцом истории».
В течение трехсот лет пунийцы держали зашнурованным выход из Средиземного моря-мешка и открывали узкий проход между Ливией и Европой лишь для собственных судов. При этом экономика Массилии, как и других нефиникийских городов в западном Средиземноморье, сильно страдала от произвола карфагенян. Массилийские купцы бессильно взирали на то, как обогащаются пунийцы от северной торговли, в то время как сами они в течение нескольких столетий получали олово и янтарь лишь через посредничество кельтов [70] . С этим пора было покончить и самим заняться прибыльным делом если не прямыми, то окольными путями. Да так, чтобы об этом не узнали властвующие над морями всезнающие карфагеняне. На одном из заседаний высокий торговый совет Массилии принял хитроумный план, согласно которому следовало приступить к основательному изучению областей, лежащих к северу от пунийцев. Там вполне могли быть найдены олово, янтарь, золото и другие не менее привлекательные вещи.
70
Кельты — племена, населявшие в начале первого тысячелетия до н. э. территорию современной Франции, Швейцарии, Бельгии. Римляне называли их галлами. Позднее, в VI—V вв. до н. э., в начале так называемого «латенского периода» (от местечка Ла-Тен в Швейцарии на Невшательском озере), продвинулись в Испанию (здесь их римляне называли кельтиберами), Северную Италию, Британию (кельтское племя бриттов), на Дунай, Карпаты, Балканы и в Малую Азию.
Но это было далеко не легким делом. Нельзя было просто послать на поиски морского офицера, как это сделали пунийцы в 525 году. Им должен быть человек науки! И в Массилии как раз отыскался такой ученый, который был хорошо известен своими путешествиями в западный Океан. Он разгадал даже загадку приливов и отливов, объяснив их воздействием Луны. Поверить в это было трудно, но одно не вызывало сомнений—человек этот имеет голову на плечах и ему можно доверить смелое предприятие.
И вот в 330 году до н. э. Пифей [71] — он был греком, как и большинство жителей Массилии, — предстает перед высоким советом и вникает в детали плана. Задание казалось заманчивым. Пифея всегда интересовали неведомые области за Оловянными островами, и теперь он, неимущий, должен был получить все необходимое для поездки в далекий туманный край.
71
Дату путешествия Пифея в северные страны можно установить только приблизительно, то есть где-то между 350 и 310 годами до н. э. До этого своего основного путешествия Пифей, очевидно, побывал на атлантическом побережье Испании, где открыл для античной географии явления прилива и отлива, объяснив их воздействием Луны. Кроме того, Пифей впервые с помощью гномона — теневого стержня — определил широту Массилии, причем проведенные им вычисления поражают своей высокой точностью (впоследствии его измерениями воспользовался Гиппарх для проведения параллели через Массилию и Византии — будущий Константинополь). Все это достаточно убедительно характеризует Пифея как одного из наиболее выдающихся ученых и путешественников своего времени; этого, к сожалению, не смогли оценить античные географы. Единственный достоверный отрывок из несохранившегося труда Пифея «Об океане» приводит греческий астроном Гемин (I век до н. э.), остальные сведения о выдающемся исследователе древности и его плавании приводят Диодор Сицилийский, Плиний Старший, Страбон, Полибий, Аэций, Гиппарх и другие античные авторы.
Одно было ясно с самого начала: Гибралтарский пролив блокирован, и нечего было думать об организации путешествия на судах. Но туг-то на выручку и пришли кельты, с которыми издавна торговали массилиоты. Экспедиция избирает древний торговый путь: вверх по Роне до Луары, отсюда — тридцать дней до районов современного Сен-Назера, Корбилона [72] , который был еще в полном расцвете и оказался забытым уже ко времени Цезаря. Наняв здесь суда, Пифей пустился в неведомое.
72
Корбилон — один из крупных торговых городов, расположенных на землях кельтского племени намнитов, находился в устье Луары. Ряд исследователей считает, что он был основан массилийцами для торговли с Англией и Ирландией, на подступах к рынку олова — острову Уэссану. Местонахождение Корбилона сегодня точно не установлено, так как город бесследно исчез уже ко времени походов Цезаря в Галлию и Британию.
…Только через несколько лет он вернулся в Массилию. Его подробный отчет о путешествии был погребен в тайном архиве города, разумеется, после тщательного изучения. Ученый умер, и мир гак и не узнал о его открытиях…
Прошло 300 лет. Молодая Римская империя после трех кровавых войн вступила во владения карфагенским наследством.
А во II веке до новой эры Массилия тоже попадает в руки римлян. Роясь в запыленных грамотах, римский историк обнаруживает долго хранимый секретный доклад Пифея.
Впервые, насколько можно об этом судить, о работе Пифея упоминает астроном Гиппарх [73] , живший в то время в Александрии:
«В небесном полюсе нет звезды, это место пустое, и вблизи него находятся три звезды, с которыми полюс образует почти правильный четырехугольник. Это говорите Пифей из Массилии».
Таким образом, Гиппарх ссылается на астрономические наблюдения Пифея. Заметим, что подобная фиксация небесного полюса по тем временам достойна удивления.
73
Гиппарх из Александрии — величайший астроном древности (II в. до н. э.), составил звездный каталог, открыл явление прецессии звезд, разработал две теории видимого движения Солнца, вычислил длину солнечного (тропического) года, определил расстояние от Земли до Луны, составил таблицы движения Солнца и Луны и т. д.
Сообщения Пифея дошли до нас главным образом из сочинений римских историков времен Цезаря. Очень часто римляне были не в состоянии оценить его глубокие познания и поэтому называли автора лгуном и обманщиком. По-видимому, из-за этой оценки труд Пифея «Об океане» не сохранился в оригинале.
Древние источники рассказывают, что Пифей совершил свое путешествие вокруг главного острова Британии за сорок дней и в течение этого времени он постоянно проводил различные исследования. Из Корбилона флот вначале проплыл вдоль западного побережья острова через узкий проход близ Иерны (Ирландии). От самой северной точки Британии он пустился в шестидневное плавание к Туле, загадочной земле, которую древние считали самой северной землей мира.
Пифей сообщает, что летние ночи в Туле длятся только два-три часа. Здесь, вблизи льдов, уже сказывается недостаток в продовольствии, и люди питаются просом, овощами, дикими плодами и кореньями. Зерно мелют не на открытых токах, а в домах, потому что солнце появляется редко и часто идут дожди. Из зерна и меда готовят напиток: медовая брага уже тогда пользовалась спросом.
Ученые долго спорили, к каким областям относится описание Пифея. Только Фритьоф Нансен [74] высказал довольно убедительное предположение, что Пифей дошел до Тронхеймской бухты в Центральной Норвегии. Мы не знаем, сколь долго Пифей пробыл там. Во всяком случае, отсюда он повернул в Британию и поплыл на юг, вдоль ее восточного побережья. Так как в планы Пифея входила задача найти земли, где добывают янтарь, в Ла-Манше флот изменил направление и взял курс на материк. Как сообщает Плиний, вот что Пифей писал об этом:
74
Фритьоф Нансен (1861–1930) — выдающийся норвежский полярный исследователь, ученый, общественный деятель. В 1888 году вместе с пятью спутниками на санях и лыжах пересек внутренние области Гренландии, пройдя за 40 дней 560 километров. Своим путешествием он доказал, что внутренняя Гренландия покрыта сплошным ледяным покровом и что на этом самом большом острове планеты находится полюс холода.
«…германское племя гуйонов обитает на отмели моря, называемого Метуонис, простирающейся на расстоянии 60 тысяч стадиев. Оттуда якобы один день плавания на парусниках до острова Абалус. На этот остров волны весной выбрасывают янтарь, который является продуктом сгустившегося моря. Жители применяют его в качестве топлива вместо дров и продают соседним им тевтонам».
Согласно этому сообщению Пифей плыл вдоль берега Гельголандской бухты между Эйдером и Эльбой. Он приводит самые первые сведения о германцах, с одним из западных племен которых — тевтонами — он вступил в непосредственный контакт. Остров Абалус не что иное, как Гельголанд [75] . Очевидно, здесь Пифей впервые попытался определить происхождение янтаря. И когда дальше Плиний пишет, что янтарь — это древесный сок особого рода сосны, мы можем догадываться: именно Пифей положил конец древней сказке о «свернувшихся солнечных лучах». Каким путем этот первый полярный исследователь вернулся домой, нам неизвестно. Возможно, он воспользовался северо-восточной торговой дорогой янтаря, которая начиналась где-то у Гамбурга и шла через долину Рейна к Роне.
75
Здесь Э. Раквитц приводит устаревшие данные. Гельголанд не мог быть Пифеевым островом Абалусом, так как янтарь находят только в отложениях третичного периода, которые на острове Гельголанд не встречены. Об этом, ссылаясь на данные геологических исследований, говорит Р. Хенниг в дополнении к 3-му тому первого издания «Неведомых земель»: «Остров Абалус мог находиться только перед западным побережьем Шлезвиг-Гольштейна (юго-западное побережье полуострова Ютландия, Метуонис, или Метуония у Пифея и Плиния. — Г. Е.). Всякая другая возможность исключается. Ныне этот остров исчез. Ни Зюдштранд, ни Гельголанд нельзя отождествлять с древним островом янтаря. Последний должен находиться между двумя этими островами, и современная наука не знает для него никакого названия. Поэтому целесообразней оставить за островом его древнее имя Абалус» (Р. Хенниг, Неведомые земли, т. I, стр. 195). Некоторые исследователи склонны видеть в названии Абалус (Абалция, Баунония, Балтия — античных авторов) отголосок древнего имени Балтики.
Сейчас нам ясно, что древние несправедливо упрекали этого многостороннего и талантливого естествоиспытателя. Его путешествие в районы северного полушария, бывшие дотоле легендарными либо вовсе неизвестными, было исследовательским плаванием самого высшего ранга. Одновременно Пифей проводил наблюдение и за небом, целый ряд специальных исследований квалифицирует этого массилиота как самого гениального естествоиспытателя древности…
Если Геродот олицетворял тип землепроходца-писателя, то Пифей был универсально образованным
В 1893–1896 годах Нансен совершил свое знаменитое плавание на «Фраме», прославившее его имя на весь мир. С 1900 по 1914 год Нансен исследует североатлантические морские районы. В 1922 году за работу в Лиге наций Ф. Нансен был удостоен Нобелевской премии. ученым, который опирался на научные достижения своего века. Он значительно расширил географический горизонт античного мира.
Но вернемся еще раз в Грецию.
…Царь Македонии Филипп [76] благодаря превосходящей военной технике и наступательной тактике своих фаланг [77] подчиняет всю Грецию. В 336 году до н. э. его трон наследует сын Александр, который продолжает начатый отцом поход против персов и становится повелителем Малой Азии и Египта. Молодой царь мечтает о дальнейших завоеваниях. Со своим огромным войском он собирается в поход в овеянную легендами, изобилующую сказочными сокровищами страну иидоев.
76
Филипп II (около 382–336 гг. до н. э.) — царь Древней Македонии с 359 года до н. э., отец Александра Македонского, создал мощную армию, завоевал и объединил Грецию, тем самым превратив страну в сильнейшую державу Средиземноморья накануне завоевательных походов Александра.
77
Фаланга — боевое прямоугольное построение тяжело вооруженной пехоты (гоплитов) в Древней Греции и Македонии: ширина фронта до 1 км, глубина строя — до 24 шеренг и более, численность воинов — 16–18 тысяч человек.