Чтение онлайн

Но идти к тётке Зольке, хозяйке пекарни, было нельзя. Её сын уже не раз гонял его прочь, не стесняясь кулаков. Последний раз Фок ушёл с синяком под глазом. Лишний раз нарываться не хотелось, тем более что Золька строго приказала не подходить к лавке без денег.

Кстати, насчёт денег. Бучер ясно дал понять, — «Без денег не возвращайся». Мамкин новый сожитель, был ещё хуже прежнего. Если не принести несколько монет на выпивку, будет худо и никто его не спасёт.

Выхода не было. Придётся подняться в верхний город и попытаться найти хоть какую-то работу на рынке. Главное, не попасться на глаза стражникам. Для них он был лишь ещё одним грязным мальчишкой из нижнего города, а таких всегда можно обвинить в мелком воровстве, да ещё и пинка отвесить — для улучшения настроения.

Но что это за жизнь такая? Барбара остановилась перед витриной питейного заведения, разглядывая своё отражение. Перед ней стоял мальчишка лет двенадцати. Худющий, как щепка, с копной взъерошенных грязных волос. Грязная майка висела мешком, словно на вешалке. Штаны, усеянные разноцветными заплатками, едва держались на тощих бёдрах.

Она невольно нахмурилась.

—Неужели это теперь я? — пробормотала Барбара, недоверчиво водя пальцем по стеклу, словно могла стереть этот чужой образ.

Пальцы её задели грязное стекло витрины. Жирные разводы и пыль тут же остались на коже. Она скривилась.

—Как же отвратительно, — прошептала она, чувствуя отвращение ко всему: к этому телу и этому миру.

И тут её мысли резко вернулись к реальности. Ноги неприятно зачесались, напомнив о красной сыпи, покрывающей лодыжки.

—Вшей бы ещё потравить, — усмехнулась она криво, вспомнив зуд в волосах, — Пора с этим разобраться, а то совсем себя малой запустил.

В этом теле, кажется, ненависть к гигиене была возведена в абсолют. Барбара тяжело вздохнула и поднялась на ноги, понимая, что будет не просто.

—Надо как-то выживать, пока меня Буря не найдёт, — сказала она себе. И, бросив последний взгляд на своё отражение, направилась прочь, в сторону верхнего города.

***

Имп-майор стоял на командном мостике, сосредоточенно изучая данные на экранах. Ситуация складывалась напряжённой: активность грархов в неосвоенной пятнадцатой ветви достигла пика. Единственная планета, представляющая хоть какую-то ценность, вызывала всё больше сомнений в целесообразности продолжения её контроля. Но этот квадрант космоса был связующей ветвью с двумя следующими ветвями экспансии и не хотелось потерять контроль связующей точки. То есть в данный момент имп-майор оказался перед дилеммой: сохранить данный квадрант за Империей, либо просто отказаться от него, не растрачивая драгоценные ресурсы на это весьма неперспективное дело.

Рикко Хоут заложил руки за спину и перевёл взгляд на остывшую чашку чая на своём столе. Сорвав одним движением с кителя пуговицу, венерианец бросил её внутрь чашки. Жидкость внутри стеклянной посуды начала бурлить, расплескиваясь через край. Венерианец следил за процессом не отрывал взгляда от чашки. Через мгновение пуговица, растворившись, оставила лишь едва заметное облачко, которое закружилось в центре чашки, словно миниатюрный вихрь.

—Любопытно, — тихо заметил Рикко, обернувшись к офицерам. — Похоже, мои действия сейчас имеют больше смысла, чем ваши доклады, господа. Это заставляет задуматься о вашем профессионализме и уровне подготовки. Забавно, не так ли? Как-то сложно представить, что это результат работы людей, которых я должен считать осознанными и аналитически мыслящими существами.

Его слова вызвали замешательство среди офицеров. Никто не осмелился уточнить, что именно имеет в виду имп-майор в данный момент. К странностям этого человека относились весьма неоднозначно, предпочитая не задавать лишних вопросов, чтобы не оказаться в центре его внимания.

Имп-майор затем демонстративно взял чашку, наклонил её, наблюдая, как остатки жидкости медленно стекают по стенкам, и, наконец, поставил её обратно на стол.

—Пятнадцатая ветвь, господа, — продолжил он холодным тоном, глядя на своих подчинённых. — Наш “чайный эксперимент”. Она бурлит, выплёскивается, поглощает ресурсы. И что мы получаем взамен? Полусырой потенциал и постоянные угрозы со стороны грархов.

Молчание затянулось, пока офицеры обменивались напряжёнными взглядами. Наконец, один из них, высокий и угловатый мужчина с ярко-красными знаками отличия на кителе, набрался смелости заговорить:

—Пэм, разрешите взять слово. Есть определенное предложение, взять под контроль несколько секторов в данном квадранте.

Мужчина подошёл к голографической карте и активировав указку, стал ней отмечать точки.

—Для контроля пятнадцатой ветви нужно не меньше двух станций, класса “7К098”. Если их расположить здесь и здесь, мы сможем ...

Миллини Рикко Хоут резко поднял руку, заставляя замолчать офицера. Начальнику Восьмого Отдела крайне не нравились подобные люди, как генерал-лейтенант. Венерианец вообще на дух не переносил военное крыло Империи.

Он их считал паразитами на теле Империи, которые способны были лишь вытягивать колоссальные средства из бюджета на свои хотелки и закулисные махинации. Алчные, непроходимо глупые и бесцельно прожигающие ресурсы Империи люди, не имели право на своё существование по мнению имп-майора. Миллини Рикко Хоут презирал в них всё: их высокомерие, помпезные титулы и самоуверенность, за которыми часто скрывались пустота и неспособность принимать хоть какие-то мало-мальски разумные решения, за которые не было бы стыдно всему разумному человечеству.

Для венерианца армия была не более чем пережитком, искусственным механизмом, созданным для поддержания иллюзии порядка. В его глазах настоящая сила заключалась не в грубой мощи, а в разуме, дисциплине и инновациях, которые двигали Империю вперёд.

Никакой надобности содержать столь огромный аппарат, состоящий из сплошных идиотов, не было смысла. По мнению Рикко Хоута, Империя уже давно вышла на тот виток развития, когда её будущее должно было определяться не армией, а технологическими инновациями и интеллектуальными способностями. Он был уверен, что ни один громоздкий и нерешительный военный механизм не мог привести к прогрессу. Вместо этого, нужно было сосредоточиться на разработке новых подходов к управлению, новых научных открытиях и системах, которые позволяли бы Империи оставаться на передовой, не обременяя себя бездарными тратами на архаичные структуры.

И всё это сборище, Миллини обвёл взглядом всех присутствующих, простые биологические формы, ведомые жадностью, алчностью и ненасытным аппетитом к чувству собственного величия, которую они измеряют первобытными мерками.

В слух же имп-майор сказал следующее:

—Должен высказать вам свою точку зрения, — процедил он сквозь зубы, — Пока бюджет течёт ручейком в ваши карманы, вы будете как нарывный гнойник существовать. Но стоит вам остаться без подпитки, и вся ваша гнилая система рушится, как карточный домик.

Голос венерианца звучал жестко и холодно. Имп-майор, второй человек после самого Императора, мог позволить себе такие высказывания вслух, не опасаясь последствий. Его положение и влияние на политическую ситуацию в Империи давали ему неограниченную власть. Тот, кто занимал такую позицию, был не просто фигурой, а настоящим игроком в политических играх, и его слова были весомыми, а действия — решающими. Он не нуждался в одобрении, так как его идеи и взгляды уже давно становились основой стратегии, определяющей будущее Империи.