Чужого поля ягодка
Шрифт:
Эти стервятники и не собираются разлетаться. Вон, роятся, сопровождают каждую покинувшую колонну машину — да таких и не особенно много… Выясняют, что за машина, кто владелец, и возвращаются на место, к колонне.
Сегодня любой преступник, даже детоубийца, имеет шанс уйти, его не тронут. Им нужны совсем не преступники. Ах вы ж, дохлые предки!..
Он физически ощущал, как уходят, утекают минуты. Внутри вяло заворочался, заныл «сторож». «Тебя только не хватало. Раньше бы ты проснулся, подлец», — несправедливо обругал его Бен и вяло удивился: впервые он узнал об опасности раньше своего «сторожа». Это о чём-то говорило, он не мог додумать — о чём, голова занята была другим. И, вздрогнув, услышал:
«А до Привала сорок минут», — Миль, подойдя, обняла его сзади, и присмотрелась к флайерам, крутившимся над колонной.
— Не спится? — упавшим голосом спросил он, накрывая рукой её ладошки, сцепленные на его груди.
«Ты беспокоился. Какой тут сон. Что делать будем?»
— Каждую отделившуюся от строя машину проверяют. Проверят нас с тобой…
«Можем вернуться?» — со слабой надеждой спросила она.
Он покачал головой:
— Поздно. Не думаю, что нам это позволят.
«Попробуем отбиться?»
— Ты это серьёзно? Весь Контроль сейчас в воздухе. В крайнем случае, конечно, попробуем, я приготовил пару сюрпризов… А до тех пор…Обыкновенные уголовники и остальная шушера давно поняли, чем тут пахнет, и будут сидеть тихонечко. Кочевникам нас защищать тоже не с чего. Значит, кроме нас с тобой, сегодня с Контролем драться некому. Так что давай пока не будем выделяться, они покуда не уверены, что мы вообще тут. Может, что и подвернётся…
«Бен, на этот раз они меня не возьмут, — безжизненно-твёрдо сказала она, садясь в своё кресло и тщательно пристёгиваясь. — Нечего им будет брать, родной, ты уж извини меня».
Он похолодел, взглянув на неё: бледное лицо затвердело и будто заострилось, сузившиеся, ярко зазеленевшие глаза словно льдом подёрнулись, руки, как когти, вцепились в подлокотники…
— Миль… — обречённо позвал он, ещё не зная, что сказать дальше, но чувствуя приближение чего-то жуткого. — Что ты делаешь?
«Если они все сядут… и не смогут взлететь… несколько минут… нам ведь всё равно не успеть уйти?» — глядя прямо перед собой, она говорила медленно, как-то через силу…
— Нет. Если они не навсегда сядут, — со страхом вглядываясь в её почужевшие черты, ответил он, вполглаза следя за дорогой. Она продолжила, не глядя на него:
«Пристегнись, милый, дальше поведу я. Сейчас будет плохо. Всем. Понимаешь, я не смогу долго удерживать их всех. Меня хватит только на один приказ — всем сразу. Но тогда… — её лицо дёрнулось и скривилось. У Бена стало мутиться перед глазами, он безрезультатно поморгал, едва удерживая машину на полотне дороги. — Это значит, что мне придётся убить их…»
— Как? Может, я смогу… — с трудом спросил он, непослушными пальцами нажимая на замки фиксаторов, и обнаружил, что пелена перед глазами стала плотнее. Машина, тем не менее, по-прежнему шла ровно. Он чувствовал, что Миль очень боится… даже не боится — обмирает от ужаса.
Ей было так страшно, что немело и покалывало лицо… и пальцы… сердце стучало где-то в глотке… Чтобы не позволить страху совсем подмять её волю, она заговорила с мужем, стараясь изъясняться ровно и обстоятельно:
«Нет, милый. Ты — нет. Слушай. Они ведь все сейчас в воздухе. Если я прикажу всем киберам: «Вниз!» — они подчинятся. Пилоты не успеют сообразить, в чём дело, потому что флайеры будут не просто падать на землю — а врежутся в неё с ускорением. А если кто-то и сообразит, то им всё равно станет не до нас. Но тогда ты уходи отсюда очень быстро, не тратя времени на меня. Ты понял?»
Он понял. Приказ такой мощности отнимет у неё все силы, и он боялся, что напряжение её убьёт. Намереваясь помешать ей так изощрённо покончить с собой, он потянулся к её менто, вступая в двуединство — и обнаружил, что давно втянут в него, блокирован и не может ни двигаться, ни решать что-либо.
«Не надо, Миль…» — попытался он перехватить у неё инициативу, но опоздал: она предвидела такую попытку, и заранее надёжно сковала не только его тело, но и волю.
«Прости меня, сердце моё… Но не мешай, иначе они мне не подчинятся!» — и будто мягкая тяжесть легла на его мозг, окутала, оглушила… Он не оставлял попыток выпутаться из мягкого плена:
«Не делай этого!» — тяжесть придавила, едва не гася сознание, он ничего уже не видел и не слышал, не чувствуя даже своего тела… Но знал: Миль плачет.
«Я не могу!! — кричала она сквозь слёзы. — Их слишком много, они хотят жить!.. Уходите!!! Все уходите!!!.. — и после долгой паузы: — …Ну, вы сами виноваты!!!»
61
…Несколько взрывов почти одновременно сотрясли землю, машину подбросило и швырнуло вниз — зубы его клацнули, чудом не оттяпав язык… Флайер стоял косо, слегка завалившись на нос и набок, фиксаторы впивались в грудь и живот.
Тяжесть в голове исчезла, муть рассеялась. Освободившееся от ментальных оковов тело трясло мелкой дрожью. Сперва он увидел свои побелевшие пальцы, намертво вцепившиеся в штурвал, потом поднял голову — впереди и по сторонам от их флайера метались люди, проносились, подскакивая на неровностях, машины; вокруг и поодаль что-то, ужасно чадя, горело, с неба со свистом сыпались обломки, врезаясь куда попало, повсюду падали какие-то лохмотья, горящие куски чего-то… Бен предпочёл не задумываться об этих кусках.
А Миль?!
Она была рядом, в своём кресле, обвиснув в фиксаторах. Если бы он не знал, что там должна быть именно она, он бы её не узнал. Посиневшее исказившееся лицо с потёками крови из носа и прокушенной губы, в щелях приоткрытых век — остановившиеся, невидящие зрачки… Обращённый к нему левый висок украсился седой прядью… Угнездившийся в основании косы Гребень сверкал ярко и, показалось Бену, неуместно празднично…
Он дёрнулся к ней… и с удивлением уставился на свои руки — они по-прежнему держали штурвал. Она хотела, чтобы он улетел тотчас, нет, даже сей миг, не тратя на неё времени…
— Кибер… — прохрипел он. Прокашлялся и закончил: — Прими управление. Курс…
Флайер послушно взлетел, развернулся, ложась на курс. Но пальцы всё равно не желали разжиматься. По одному, огромным усилием, покрываясь потом и помогая себе зубами, он заставил их разогнуться. Долго расстёгивал фиксаторы, вообще-то обычно срабатывающие от одного-единственного нажатия — а тут онемевшие пальцы скрючило, они утратили чувствительность…
Добравшись, наконец, до неподвижного тела жены, приник ухом к её груди… но в ушах шумело от пережитого напряжения. Тогда он губами стал ловить дыхание у губ, искать пульс на её шее… Наткнулся на жёсткость Гребня, отчего-то тёплого, с раздражением вытащил его всё ещё непослушными пальцами и отшвырнул куда-то… Убедился-таки: жива. Правда, чуть… И бросился в багажное за аптечкой. Нашёл компактный биосканер, подключил к нему Миль, и на время смог вернуться к управлению. Кибер кибером, но ситуация-то кризисная, мало ли что…