Чтение онлайн

Эти изменения совпали с началом применения металлов, приручения лошади и верблюда, но решающим было то, что человечество впервые столкнулось тогда с проблемами перенаселения. Под влиянием всех этих факторов матриархальная цивилизация Богини пала и, похоже, началось ее падение с Месопотамии.

Мария Гимбутас писала об этом в своей книге «Цивилизация Богини»: «Индоевропейское общество было воинственным, экзогамным, патриархальным, патрилинейным и патрилокальным, с сильными клановыми организациями и строгой общественной иерархией; ведущую роль в нем играл класс воинов. Их главные божества были мужскими, и деятельность богов была связана с войной. Невозможно, чтобы такой общественный порядок мог развиться внутри матрилинейного, матрицентричного и эндогамного общества Древней Европы. Поэтому мы должны рассматривать появление индоевропейцев в Европе как столкновение двух идеологий, а не как эволюцию».

Далее сравниваются характерные черты этих двух идеологий, где первый тезис схемы относится к древней Европе, а другой — к Востоку индоевропейцев и семитов.

Финский автор статьи в Интернете отмечает, что оба эти образа мыслей существуют и переплетаются в современном мире. Черты, перечисленные в правой колонке, он называет психической болезнью (и в этом я с ним согласен). Но, по его мнению, сохраняются надежды на возврат к старому и общественная потребность, которая некогда породила религию Богини. Автор не соглашается с Марией Гимбутас (и с Эволой): переход к патриархату мог быть в Европе и постепенным, без завоевания (т. е. по Энгельсу).

Мифологическими свидетельствами этого переходного периода автор считает богинь войны, таких как Афина-Паллада и кельтская Эпона-Рианнон.

Временное возрождение «матриархата» имело место в Дании в мегалитическую эпоху. «А чем иным может быть католический культ Девы Марии, как не ответом на решимость европейцев сохранить свои древние религиозные обряды и в христианскую эру?» — справедливо спрашивает автор.

Наплыв индоевропейских кочевников в Юго-Восточную Европу привел там к общему снижению культурного уровня. Раскопки свидетельствуют о разной расовой принадлежности женщин и мужчин этого региона в ту эпоху. Автор сравнивает эту ситуацию с нынешней в Боснии и Косово.

По мнению автора, нельзя больше отрицать, что доиндоевропейская цивилизация была более развита, чем цивилизация кочевников. Вторгшиеся племена имели лишь одно преимущество над земледельческими цивилизациями Европы и Ближнего Востока: они страдали серьезной психической болезнью. Они заключили договор с Яхве. Вирус этой болезни живет в нас до сих пор, ее синдром — культ демонов-убийц пустыни. Но следы многих тысяч лет, прожитых людьми без Яхве и прочих мулл, остались в коллективном подсознании, в генетической памяти, и до сих пор служат противовесом вышеупомянутой психической болезни.

Как видим, в Финляндии тоже поняли семитскую суть эволианского культа «патриархальных арийцев».

Наряду с Финикией выше был упомянут и Египет, откуда, по Геродоту, греки заимствовали имена своих богов, но если углубиться в древнеегипетскую религию, с грохотом рухнет надуманная бахофенско-эволианская схема противостояния «уранического» и «хтонического» начал. Узнав, что египтяне считали небо женским началом, а землю — мужским, Эвола наверняка выразился бы так же, как выражались евреи в романе Т. Манна «Иосиф и его братья»: «Дурацкая земля египетская!»

В представлениях древних египтян солнце — Ра было золотым теленком, рожденном богиней неба Нут. Но тут сразу вспоминается стих Есенина:

Образ вполне египетский. В Древнем Египте представляли себе небо в виде огромной коровы. Русское язычество, отзвуки которого слышатся у Есенина, странным образом совпадает с древнеегипетским. Ну а когда наши горе-лингвисты вроде Гриневича, узнают, что имя египетской богини любви, веселья, пляски и музыки Хатор (Хат-хор) расшифровывается как «жилище Гора» (т. е. «хата Горнего») они окончательно убедятся, что в древнем Египте жили славяне.

Культ Исиды был также связан в древнем Египте с почитанием коров. По сообщению Геродота, «коров им (египтянам) не дозволяется приносить в жертву, так как они посвящены Исиде. Изображение Исиды представляет женщину с рогами коровы подобно тому, как эллины изображают Ио; вообще все египтяне чтут коров гораздо больше, нежели остальных животных» (II 41). Почитание коров в Египте живо напоминает нам Индию.

Далее Геродот пишет о том, что «не все египтяне одинаково чтут одних и тех же богов, за исключением Исиды и Осириса, который, по их словам, есть тот же Дионис; только эти божества одинаково почитаются всеми египтянами» (II 42). М. А. Коростовцев также отмечает: «Государственной религии, в нашем понимании, в Египте никогда не было, как не было и единой церковной организации. В связи с этим не существовало обязательных для всей страны религиозных догматов, не наблюдалась унификация религиозных воззрений». «Надо решительно расстаться с довольно широко распространенным мнением о египетском жречестве как о касте или какой-то похожей на касту замкнутой корпорации. Жречество в Египте — царская служба». Эта черта роднит Египет с Критом и Грецией, но все они никак не втискиваются в «лунную цивилизацию» Эволы, характерной особенностью которой он считал выделение священнослужителей в особое сословие.

Геродот отождествлял Исиду с греческой Деметрой, и то, что он говорит о распространении культа Исиды в Египте, может быть тоже переносом на египетскую почву отношений, имевших место в Греции, где самыми популярными божествами были Деметра — Матерь Божия и Дионис — Сын Божий. Правда, у Геродота Дионис это Осирис, а сын Осириса и Исиды Гор-Аполлон (II 156). Но, как бы то ни было, Исида с младенцем Гором на руках послужила прообразом христианской Богоматери.

Совпадение символов вовсе не означает, что совпадает и содержание. Уже в древности цивилизация Великой Матери не была чем-то однородным, ее культ принимал самые разнообразные формы в зависимости от расовой и этнической почвы, на которой он развивался. Эвола же сваливал все эти разновидности в одну кучу «материнской культуры», которую определял следующим образом: «Перенос понятия женщины как начала и субстанции творения в метафизическую плоскость — определяющая тема сама по себе. Богиня выражает высшую действительность, и все существа, которые должны рассматриваться как ее дети, являются по сравнению с ней обусловленными и подчиненными, без собственной жизни, т. е. слабыми и преходящими. Таков тип Великой Богини жизни в азиатско-средиземноморском регионе, каким его представляют Исида, Ашера, Кибела и особенно Деметра, центральный образ пеласго-минойского цикла». Об Иштар в одном из древнейших гимнов говорится прямо как об Аллахе в первой суре Корана: «Нет истинного Бога кроме Тебя», и она величается «Умму илани», т. е. Матерь богов.

Эвола считал «женско-теллурическим символом» триаду: Мать (божественная Жена), Земля и Вода (или Змея), три характеристические, в значительной степени равноценные и часто взаимосвязанные формы выражения культа (Мать-Земля, вода как творческое начало, водяная змея и т. д.). Но эта схема опять разбивается о конкретные религиозные представления разных народов. Так древние шумеры видели в воде первородную божественную стихию, в которой коренилось начало жизни, но водой ведал бог Эа, а не богиня, а землей тоже бог — Энлиль. Предпочтение, отдаваемое луне, Эвола связывал с матриархатом: у шумеров Солнце рождалось от Луны, но речь шла об отношениях отца и сына, а не матери и сына — и Луну, и Солнце олицетворяли мужские божества, Син и Уту (у семитов Шамаш).

У шумеров на матриархальную, если верить Эволе, основу уже накладывался патриархальный налет. Усиление патриархальной тенденции заметно по той эволюции, которую претерпела верховная троица. Сначала это была нормальная семья: верховный бог неба Ану назывался отцом богов, Иннина — богиней-матерью (у семитов это богиня природы, жизни и рождения Иштар, олицетворением которой была планета Венера), а имя бога воскресающей природы Таммуза означало «истинный сын». Впоследствии небо, землю и воду захватили три мужика, Ану, Энлиль и Эа, Иштар оттеснили во «вторую лигу», а Таммуз из ее сына превратился в ее мужа. В Вавилонском царстве, в котором семиты возобладали над шумерами, бог солнца Мардук был объявлен верховным Богом и творцом Вселенной, началом порядка, света и добра. По Эволе получается, что семиты были носителями нордической, гиперборейской идеи.

Эвола с отвращением описывает мистерии малоазиатской богини Кибелы, Великой Матери богов, которую греки отождествляли с матерью Зевса Реей. Участники этих мистерий в экстазе оскопляли себя. На Крите, как мы помним, жрицами Великой Богини были женщины. Победившим мужчинам, чтобы служить Ей, нужно было перестать быть мужчинами.

А служить приходилось. Во время Второй пунической войны в Риме было решено ввести почитание Кибелы. Без помощи Великой Матери богов нельзя было одержать победу над карфагенянами с их кровожадным Ваалом. Рим вынужден был вернуться в лоно Великой Матери, чтобы Ее цивилизация восторжествовала над патриархальной семитской цивилизацией.