Чтение онлайн

Пять драконов приняли вызов. Они собрали способных к сопротивлению и заложили фундамент – основание силы, поднявшись на которое в любой момент можно расправить крылья и взлететь до Небес.

– Если участь мира предрешена, стоит ли заниматься набиванием рук? – спросил Сентиментальный Главного, глядя как тренируется целая армия.

Новая (старая) власть запретила христианство, и к ним в монастырь прибилось большое количество духовных сущностей, окормлявшихся возле церкви Сияющей веры, а также светлые души не желавшие вступать в брак. И хотя монастырь "Пяти Драконов" официально теперь считался даосским, дух в нем оставался прежним, где-то как раз на уровне видения Пути.

– Мир должен прогнуться, и нам Небо поможет, – произнес Главный, ничуть не сомневаясь.

Он сделал выпад, и гора отодвинулась на метр. – Я не сказал, – горы подвинутся; я убежден, что горы примут правила нашей игры и пойдут на сотрудничество. Мы приложим терпение к нашей силе, и будем смотреть, как Небо нагибает вершины до самой земли.

Главный стиснул зубы и когти.

– А если все-таки горы закоснут46 до конца, окаменеют в упорстве? – возразил Стратег.

– Тогда мы ударим по ним кулаком нашей ярости? – произнес Главный. – Для этого, собственно, и набиваем лапы и руки.

– То есть, мы будем действовать в контексте стратагем47, – облизнулся от удовольствия Музыкант.

Собрание, недоумевая, посмотрело на "блаженненького".

– Ну, делать то, что обычно, – уточнил Музыкант, – имея при этом Небесные перспективы. О, назовем это искусством войны.

Музыкант поднял согнутый коготь.

– Именно так, – подтвердил Главный.

– Ничего нового. Поднебесная всегда так жила, – резюмировал Влюбленный Красавец.

Лули

Всё как обычно – работа, коморка; коморка – работа. И пару раз в год подарок от шефа, с барского плеча. Лули терпеливо сносила невзгоды и радовалась весеннему дождю (словно курица), всякий раз надеясь, что именно он откроет её внутренне, по-настоящему. И может быть, шеф оценит её преданность и "пунктуальность". Хотела ли она стать десятой в списке – трудно сказать, но девичья наивная и доверчивая душа не знала другого мужчины, а редкость встреч способствует идеализации противника. Ведь в мире действует диалектический закон борьбы противоречий. И вот, всё как обычно – очередная весна, и Лули спешит на работу – спицы её велосипеда сверкают бусинками росы и шелестят мелодично и тонко, раздражая бродячих собак. А Лули спешит, не обращая на них внимания – уже ударил первый весенний гром и вот-вот пойдет дождь, которого она так ждала. Но плащ у Лули тоже очень тонкий, и Лули знает, – если она промокнет, обязательно схватит бронхит. Поэтому педальки так и мелькают, так и мелькают…

Тут из какого-то двора выскакивает здоровенный Барбос. Нет, не те тощие бродячие дворняги, которые сами шарахались от вида Лули, а дородный сенбернар, откормленный сосисками с "Педигри" вместе, и не видевший вечность костей. Вряд ли пёс слышал свист спиц – в таком состоянии уже ничего не раздражает; но внутреннее врожденное собачье чувство… и внезапное открытие, что он таки недополучил удовольствий от мира, подсказало ему – это шанс! И пес рванулся навстречу своему счастью, играя мышцами, лоснясь в лучах весеннего солнца от хорошего ухода и дорогого шампуня.

Вы слышали первый весенний гром? А что, если это вовсе не гром, а удар железного коня (велосипеда) об новое "Bentley"?! Громкий, неожиданный до фатальности звук торжествующей природы и справедливости. Так многим и слышалось этим счастливым весенним утром.

Девичья душа, если её только не грызет зависть, это настоящий цветущий сад – тактильно касаясь веток и вдыхая аромат, с девушкой можно беседовать вечность. О том, и о сём – раскрыть девичье сердце и выведать все его тайны – укромные уголки Эдема, упиваясь блаженством, бродить по обновленной весною земле. Вы же видели, как долго беседуют с девицами духовники?.. А всё оттого, что мир тривиален, и женщина не первой молодости уже не благоухает и не разит свежестью, а чем-то иным. Не все, конечно, но мало сохранивших свой сад в чистоте. Да и это не главное, – время берёт свое. И возможности. Девица ими полна под завязку. Вероятно, тут упование целого рода – десятки Ангелов летают вокруг и ждут своих пока не родившихся душ. Это потом эти души мир возьмёт в оборот. А пока – райский сад с Ангелами, и сны, полные сказочных грез.

Лули обнаружила себя не в саду. Она неожиданно очутилась в горах, в каком-то христианском монастыре, о котором не имела даже малейшего представления. Нет, конечно, она узнавала местность – горы Уданшань, по которым бродила в детстве с дедушкой. А также Лули знала из истории Сианя о христианстве в Китае; о том, что в древней Чанъяни, кроме терракотовой армии, существовал еще золотой квартал Инин. О нём она прочитала на "несторианской" стеле48, и о пяти драконах в частности… Но кто бы мог подумать, что она столкнется с ними в реальности. Тут такая же вероятность, как старому велосипеду столкнуться с новой "Bentley Mulsanne" за полмиллиона долларов.

Пять императоров сидели на высоких золотых тронах, за ними стояли пять огнедышащих настоящих драконов, а маленькая Лули тряслась как собачонка на сквозняке.

– Ты что ж это мать… мать твою, подставляешь свою вагину(!) кому ни попадя?! – пробасил первый владыка, нахмурив брови и притопнув ногой.

Девушка широко открыла рот и глаза, при этом втянув голову в плечи. Все что угодно, но такой откровенной прямолинейности Лули никак не ожидала. К тому же, она вдруг ощутила, что стоит перед грозными судьями совсем обнаженной, в чём мать родила.

– Разве не знаешь, что случайная связь с мужчиной называется прелюбодеянием? – строго спросил второй, не менее грозный император, но все-таки, как-то более снисходительно к человеческим слабостям.

Он слегка улыбнулся. – Любовь – она, конечно, прощает многое, кроме неведения и лжи. А этот человек лжёт и никогда на тебе не женится.

– Не дай Бог ей такого мужа, – произнес третий Сын Неба, вздохнув. – Лучше сразу повеситься.

Видимо, он хорошо знал дело.

– Ты того, определись как-то по жизни, будь собранней, решительней, что ли. И не прогибайся перед шефом как цзун-гун29 перед фавориткой, – посоветовал четвертый.

– Но она же тонкая, словно тростинка, и даже незначительное колебание ветра шатает ею влево и вправо, – заметил пятый, заслоняя ладонью глаза. – На вот, прикройся.

Он бросил ей царские шмотки – лунпао с изображением дракона.

Все, что угодно, но Лули не должна была надевать эти одежды. В древние времена такой поступок приравнивался к государственной измене, и наказание следовало необратимо – смертная казнь. Правда, Лули жила в другом веке, в другом измерении, и была совершенно незнакома с этикетом двора. И как только она надела халат раздался страшный свист… – ветер, гром, молнии, искры из глаз… – из-за трона поднялся дракон и заслонил собою полнеба. А потом низринулся на бедную Лули, как коршун на куропатку.

Лули затрепетала от ужаса, ладошками зажав глаза. Поэтому она не увидела и не узнала: дракон не разорвал её в щепки, не разнес по косточкам, а опустился и стал за ней, как ранее стоял за императором. Ведь его изображение на лунпао подразумевало реальное присутствие и покровительство.

В духовном мире всё намеки на драконов излишни: умные и осторожные люди знают, – не стоит упоминать имя дракона не к месту и произносить его вслух, даже шепотом.

Лули открыла глаза.