Чтение онлайн

Феор прибыл туда с Сивуром и тремя дюжинами конных ратников и увидал, что не только бурые плащи прикрывали грудью подходы к утлым домишкам. С ними в одном строю поднимали щиты и другие, облаченные в теплые меховые шубы, а также высыпавшие из домов горожане, кто — в кольчуге, кто — в старом стеганом доспехе, а кто и вовсе в одном толстом кафтане. Подав свистком сигнал, чтоб освободили дорогу, Сивур бросил в атаку закованных в броню, специально обученных к тарану лошадей, и разметал напиравшую массу порченых. Защитники воспряли духом и скоро оттеснили врага за стены.

Волны нелюди отхлынули к полям, и дружина наконец смогла передохнуть, позаботиться о раненых, свезти тела погибших. От усталости воины валились прямо в снег и потом долго не находили сил подняться.

— Мастер Тимпай приветствует достойнейшего! — окликнул Феора коротыш овчинной шубе до самой земли и низко поклонился.

Первый советник тотчас узнал слугу знаменитого храмовника. Сам же Тимпай в боевом доспехе и кольчужном шлеме стоял рядом. Щит на руке его треснул, у ног валялись обломки копья, он был залит кровью, однако вид у него при этом был величественный и невозмутимый. Он будто совсем не утомился.

Феор тепло обнял их.

— Да рассеется мрак, славные воители. Вы как всегда вовремя. Второй раз мы в долгу перед вами.

Оказалось, что Тимпай за те недели, что выслеживал Великого Змея Нокташа, вполне усвоил диалект снегов и уже мог сносно на нем изъясняться и временами, по обычаю южан, вворачивал в речь затейливой красоты словеса и яркие, точные сравнения.

Он склонил голову в знак почтения и ответил:

— Привет тебе, Феор, первый советник владычицы Аммии, благородный вельможа Дома негаснущих Звезд! Сам светозарный Шульд направлял мое копье и клинки тех братьев, что стоят перед тобой. Я рад вновь вернуться под ваш гостеприимный кров. В добром ли здравии светлейшая княжна Аммия?

— Сама Хатран хранит нашу княжну. Аммия примет тебя, как только появится возможность.

Иное говорить при всех было нельзя. Лишь коротко Феор шепнул Тимпаю, чтоб не задавал вопросов насчет княжны, и отослал его со слугой к себе домой, дабы там он смог отдохнуть и наложить повязки на боевые раны.

Вновь множество забот свалилось на Феора и Сивура. Потери оказались велики — Мана в это утро призвал к себе сразу два десятка отважных свартов. Нужно было искать родных, хлопотать над размещением новых раненых, сбирать умелый охочий люд, чтоб пополнить дружину. Некоторые малые отряды решено было отправить к соседним селам, дабы сопроводить всех в город, под защиту стен. Правда, надежды на то, что кто-то может выжить против такого воинства оставалось мало. Видевшие все своими глазами говорили, что столь большую силу скитальцевы вестники наверняка набрали на подступах к Искре, где к речке лепилось немало дворов — их защищали лишь вострый тын и облитая водой, заледеневшая круча. Именно поэтому большинство из тех, кто явился к стенам столицы, не вполне обратились в чудовищ и на людей не кидались. Они были лишь зачарованы зловещей властью вестников, но зверьми еще не стали. Оттого не сразу приметили опасность дозорные у южных врат и не остановили своего потерявшего разум командира.

Со всех улиц доносилось безутешное причитание. Многие хлынули к площади, куда свозили тела для последнего прощания. Феор не решился разгонять эту толпу, знал, что никакие угрозы и наветы не помогут. Нашлись бы и те, кто с радостью отдал Мане жизнь, только бы еще несколько мгновений не выпускать из объятий родного, холодеющего уже тела.

— Палетта с Аммией ведь тоже могли не уйти, — поделился Феор опасениями с Иммом.

Они почтительно стояли в сторонке, с великой скорбью провожая взглядом матерей и жен, что падали ниц перед погибшими и в горестном плаче воздевали руки к небесам.

— Не один Тимпай обладает тайным знанием. Наверняка она тоже умеет отваживать порченых: силой или разумом, — покачал головой Имм.

— Тогда и от посланцев наших она легко отобьется.

Лысый служитель Шульда на это ничего не ответил.

К сумеркам стали возвращаться из ближних селений первые сани — одни полные народа, другие — пустые, в тех селах некого уже было спасать.

Только когда над городом повисла ночная дымчатая синева, Феор с раскалывающейся головой наконец вернулся домой, но к удивлению своему Тимпая не нашел — оказалось, что храмовники ушли в лечебный дом и целый день помогали там. Он послал за ними, и за ужином поведал Тимпаю последние новости. Внимая ему, лысый служитель Ордена качал головой, вздыхал и укрывал лицо руками — такой знак часто творили набожные южане. Лишенный работы толмача слуга его сидел смирно и молчал, изредка поддакивая своему мастеру.

— Болезнь все-таки пришла. Этого я и боялся. Светозарный Шульд испытывает нашу веру, — сказал Тимпай.

— Знаешь ли ты, что первым принес в город поветрие твой мальчишка-гонец? Он сгорел в лихорадке, едва воротился, а от него подхватил заразу Шатар и прочие.

Храмовник от такой новости побледнел.

— Как?! Тот ясноликий юноша болел, это верно, но вовсе не поветрием! Сердце его терзала любовь, ведь в одной из деревушек ему приглянулась хозяйская дочка. Я отпустил его… Неужели он явился пораженным хворью?

Феор кивнул.

— Ох, что натворил я, недостойный глупец, посрамивший отца своего и весь Орден! — схватился за голову Тимпай.

Он принялся поносить себя, хлопая по коленям и всплескивая руками, и Феору нескоро далось его остановить. Первый советник попросил поведать, чем окончились поиски Великого Змея. Когда храмовник успокоился и выпил горячего медолюта, он начал рассказ:

— По следу Нокташа мы двинулись на север, словно жемчужины, нанизанные на нить судьбы. Змей редко уходил на большую глубину, и потому почти всегда мы видели пред собой полосу вздыбленной, изрытой земли. Я знал, что сила змея не безгранична, скальная порода ему не по зубам, а потому он должен был повернуть налево и тем самым обогнуть Хладные Пики — башни из льда и скорби, которые мы уже давно лицезрели пред собой. Мы пошли наперерез и не прогадали, но, о коварство! В один день змей протащился прямо у нас под носом, а в том месте трудно было устроить западню, хоть мы и пытались. Нокташ ушел, а нам, жалким ишакам, неспособным на самое простое дело, снова пришлось догонять. Отряд миновал поворот на град, что зовется в ваших краях Седым Загривком, и дальше с левой стороны стал обходить Хладные Пики, где ветра завывали, точно злые духи — предвестники смерти. Множество дворов и селений мы встречали, но змей их не трогал. Когда они оказывались прямо на пути его, он внезапно поворачивал, будто юркий мангуст, пробирающийся по саванне. Это навело меня на мысль, что хозяин у зверя может быть вовсе не тот, которого мы себе представляли.

— Что ты имеешь в виду?

Тимпай поднял вверх указательный палец.

— Позволь, досточтимый Феор, я сперва доскажу историю нашего похода, хоть он и не увенчался успехом. Знатоки тех мест поведали, что севернее деревушек искать нечего, потому провизией мы запаслись впрок, а коней оставили и хорошо заплатили за их постой. Вместо них взяли нарты и собак, чьи глаза сверкали янтарем в снежной мгле. А снег повалил густо и стал слепить, приходилось держаться леса, цепляясь, будто за нить из божественного ковра Сандура, чтобы сохранить верное направление, ибо в открытом поле не мудрено было вовсе потеряться. Но чем дальше мы уходили, тем чаще теряли след — сугробы росли день ото дня и скрывали разверстые ходы змея. На третьи сутки мы совсем отчаялись и стали замерзать, как остриженные овцы. Знавший те места старый сварт повел нас лесной тропой к домику нелюдимого охотника, имени которого я не упомнил. Но там мы наткнулись лишь на скорбящую вдову его — мужа, по ее словам, сожрала большая подземная тварь не далее, как два дня назад. Бедная женщина, плача и терзаясь от душевных страданий, рассказала нам, что не так давно супруг ее ходил на межу продавать трясущему монетами скупщику мед, воск и пушнину, и там где-то подхватил странный недуг.

— Поветрие?

— Ты проницателен, как сам Гюнир! Мы нашли пролом в земле и тщательно осмотрели его, но то был последний раз, когда удалось обнаружить след хитрого зверя, что будто смеялся над нами.

Тимпай выудил откуда-то черную пластинку размером с ладонь взрослого человека и показал Феору. Это была чешуйка, увесистая и твердая как сталь. Первый советник, близоруко щурясь, поднес ее к лампе и подивился, как переливается она всеми цветами радуги.

— Я рассылал выглядывать поля на все стороны света, но гонцы возвращались ни с чем и разводили руками. Идти дальше было опасно. Я поговорил со старыми, мудрыми ратниками и следопытами и решил поворачивать. Шульд так и не подарил нам удачи в этом странствии.

— Что же ты заключаешь из всего этого?

— Солнцеликий ясно дал мне понять, что зверь чует тех, кого поразила болезнь, и пожирает только их, словно сама гнилостная скверна притягивает его.

Феор нахмурился и с сомнением покачал головой.

— Как же Шелковица? Мы не нашли там ни одного тела с признаками белого поветрия.

Тимпай закивал и вновь воздел указательный палец вверх.

— Верно! Потому что всех их поглотил Нокташ, будто ворон, что кидается на падаль!

— Ну, нет! Так можно объяснить все что угодно, — замахал руками первый советник.