Чтение онлайн

карты Сбербанка 2202 2005 0456 6199 в тех размеров, какие сочтут разумными.

Глава 29

29.

Он посмотрел на нас на всех долгим запоминающим взглядом, словно хотел запечатлеть все, что мы тут наговорили.

– И хватит разговоров. Отдыхать едем и вокзал уже близко.

И действительно, поезд подходил к уже знакомому нам по прошлогоднему Фестивалю Берлинскому вокзалу. Здание было по-немецки основательным, солидным. Стекло, бетон, металл... Сразу было видно, что стоили его не какие-то легкомысленные французы, а основательные люди хорошо питавшиеся пивом и сосисками.

– «Я хотел бы жить и умереть в Париже, если б не было такой земли – Москва...» -пробормотал Никита, подумавший, похоже, примерно о том же, отворачиваясь от окна.

– А причем тут Париж если мы в Берлине? Да и ты не Маяковский.

– Да так... Что-то вспомнилось. Что Берлин, что Париж...

– Не о том думаете, товарищ! – казенным голосом сказал Сергей и тут же ка как более человечно продолжил

– «Я хотел бы жить, а помереть в постели, а вокруг стояла чтоб родня.»

– Ни одного оптимиста в купе, - укорил я товарищей.
– Вы сюда помирать приехали или отдыхать?

Я погрозил им пальцем и высказал свою программу жизни:

– «Я хотел бы жить и поживать в достатке и чтоб песни пела вся страна». Как вам такое пожелание? Тем более впереди у нас еще столько интересного!

Подхватив чемодан я двинулся к тамбуру, где уже стояли наши попутчики.

– И вообще не о том думаем... С ребятами из «Пудиса» встретимся, а ведь они наверняка песню попросят... Что им дать будет не жалко?

– А чего это «дать»? – удивился Никита, выходя следом. – Мы споем, какой-нибудь роковый шедевр, а они уж пусть перепевают... Если получатся...

Под радостный гам соотечественников стосковавшихся по твердой земле, мы вышли на перрон и поставили чемоданы. Под стеклянной высокой крышей гулко звучали звуки слова объяснений и гудки локомотивов. Я ощутил порыв ветра. Воздух показался плотным, как подушка и пах заграницей!

– Надо вперёд смотреть. Не забыли? Все это скоро переменится.

– Что переменится?

– Грядет эпоха диско... Может быть им «Распутин» посоветовать спеть?

Ребята рассмеялись, я у меня в голове «звякнуло». «Ветер» и «переменится». Этих слов мне хватило, чтоб вспомнить и я напел.

– «Скоро ветер переменится...

– Не так, - серьезно поправил меня Никита.

«Завтра ветер переменится,Завтра, прошлому взамен,Он придет, он будет добрый, ласковыйВетер перемен...»

Мы все подумали об одном и тоже.

– Завтра- это оптимистично. Слишком. Пусть хоть послезавтра.

Никита глянул с удивлением и мне пришлось объясниться.

– Надо хотя бы чемоданы разобрать.

Никто из нас не верил в мистику слов и, наверное, именно поэтому слова Сергея реализовались несколько позже. Предсказание сбылось через три дня, а не через два.

В фойе отеля, где мы расположились стоял прилавок с газетами разных стран – молодежь приехала сюда разумная и политическая грамотная. Все хотели оставаться в курсе событий, производящихся на родине.

Газеты были, разумеется, не сегодняшние – пресса доставлялась сюда самолётом с задержкой на день-два, но это дела не меняло.

Мы делали как все, тем более, что делали это от чистого сердца, совершенно искренне, а не напоказ.

В этот день спустившись в фойе Никита который то ли чувствовал приближение этих перемен, то ли желавший их больше других, традиционно направился к киоску и взял «Правду». Мы с Сергеем не спешили тратить свои пфенниги, ибо знали, что не только копейка бережет рубль, но и пфенниг- марку и ждали, что скажет Никита.

Тот прочитал что-то, отложил газету. Я дернулся взять газетный лист у него из рук, но тот не дал.

– Что там такое?

Наш поэт помассировал глаза пальцами и снова прочитал, понял, что не ошибся и передал лист нам.

– Читайте. Мне же не кажется?

Я прочитал и передал Сергею. Тот прочитал, скатал газету трубочку и сквозь неё, словно через подзорную трубу поочередно посмотрел на нас.

– Что скажешь?

– Значит все тут повернулось по-взрослому.

– Началось, - согласился я.

Из «Правды» мы узнали две новости. Оказывается, что день назад дипломатический корпус СССР пополнился двумя новыми членами. Михаил Сергеевич Горбачев направлен послом в Экваториальную Гвинею, а секретарь Свердловского РК КПСС Борис Николаевич Ельцин- советником посла в Австралию.

– И что потом?

О! Это был вопрос вопросов!

– Потом?

– Ну да... Если наша функция в этом мире, ну, если она конечно была и мы все правильно поняли, уже выполнена, что потом?

Никита подумал и осторожно ответил.

– Кто делает мастер с инструментом, если работа закончилась? Ответ очевиден - возвращает на свое место...

– Думаешь перекинет нас назад?

Он пожал плечами. Так ответить на этот вопрос мог каждый из нас.

– А как?

Мы переглядывались и ответ никто не мог предоставить. Сергей ткнул меня газетой.

– Вот ты фантастику пишешь. Как это у вас получается? Чего нам ждать?

Я представил, как в фантастических романах происходит переброску из мира в мир и сказал.

– Если по-книжному, то обязательно через красивый портал. А как на самом деле... Посмотрим.

– Ну значит будем ждать, когда он перед нами возникнет…

Сергей, конечно был прав. От нас ничего не зависело, но в этот момент мне отчего-то стало более интересно понять не как это будет выглядеть в наших глазах, а как увидят и воспримут наше исчезновение местные, те, кто связан с нами в этом мире? Вот мы есть, а через мгновение- уже нас нет...

– Интересно, как это произойдет.

Друзья меня не поняли и я пояснил:

– Не для нас, а для всех них.

Движением головы я обозначил все здешнее человечество.

– В глазах местных мы можем просто исчезнуть и никто не поймет что произошло... Мы были, были, были и вдруг нас нет... Что они подумают?

– Открытый конец? – задумчиво спросил Никита. Он сделал движение, какое делает матерый эксгибиционист распахивающий плащ.

– Это слишком эротично. – поправил его я, поняв, что он имеет ввиду.
– Лучше открытый финал...

Для Сергея, с задумчивым видом слушавшего разговор, я пояснил: