Чтение онлайн

– Наложит проклятие вечное, - повторяет отец Евгений.

Неловко солдатам от этих слов. Притихли, потупили головы.

Вовсю разошёлся отец Серафим, даже ногой притопнул:

– Гореть вам, отступники, в пламени адовом. Не видеть вам райских садов.

– Не видеть вам райских садов, - повторяет отец Евгений.

Всё шло у попов хорошо. Но вдруг среди солдат озорник нашёлся.

– Фьить!
– присвистнул какой-то лихой гренадер. И лицо на страшный манер состроил.

Сбился с мысли отец Серафим.

На полуслове запнулся отец Евгений.

Хихикнули дружно солдаты. А тут ко всему ударили вдруг барабаны. На парадах не выбивали солдаты такую дробь, как тогда на Сенатской площади.

Показалось святым отцам, что расступилась земля под ними, что в небе грохочет гром.

Схватился за уши отец Серафим. Схватился за уши отец Евгений.

– Боже, спаси, помилуй!

Развеселились совсем солдаты:

– В церковь ступайте, святые отцы. Тут нам попов не надо.

Пытался отец Серафим снова начать о боге. Только раскрыл в полуслове рот, как тут же солдаты опять подняли такой барабанный стук, что даже царь Пётр I на своём пьедестале вздрогнул.

– Ступайте, ступайте!
– кричат солдаты.
– Разберёмся без вас, без бога!

Кто-то пристукнул ружейным прикладом. Кто-то лязгнул для большего веса штыком. А тут гренадер-озорник снова состроил такую рожу, что обоим отцам показалось вдруг, будто бы сам дьявол своей особой явился сюда на площадь.

Попятились слуги господни. Повернулись - и прочь отсюда.

– Свят, свят, - крестился отец Серафим.

– Ик, ик, - икал от испуга отец Евгений.

СНАРЯДЫ

Коротки в Петербурге зимние ночи. Солнце взошло и тут же бежит к закату.

Боялся царь Николай темноты. Пойди уследи в темноте за солдатами. Не верил в преданность войск Николай I. Не покидала царя тревога: "Защищают пока меня, а сами небось, как бы к злодеям, думают".

Шепчут царю приближённые:

– Многие, ваше величество, ждут темноты. Перебежки возможны. Слухи идут нехорошие.

Посмотрел государь на небо. Сереет, сереет, сереет восток. Ещё час и совсем стемнеет.

Николаю I представилось страшное. Взбунтовались кругом полки. В темноте осмелел народ. Всколыхнулась, как море, Сенатская площадь. Бегут на него солдаты. Тянут вперёд штыки. Содрогнулся от мысли подобной царь. Подумал: спасение в пушках.

Давно уже отдан о них приказ. Время идёт. Однако что-то не едут пушки.

– Где пушки?
– вскричал Николай I.

Разбежались в момент посыльные.

Ждёт государь. Слез с коня. Словно в клетку посаженный волк, взад-вперёд перед свитой ходит.

– Прибыли пушки, - наконец доложили царю.

– Где пропадали?!
– грохочет царь.

Объясняют артиллеристы:

– Коней запрягали, ваше величество. Дюже брыкались кони. Пушки - хоть на руках кати.

– "Брыкались"!
– ругнулся царь.

А сам понимает: "Тянут, злодеи, тянут. Ждут темноты, злодеи".

– Заряжай!
– скомандовал государь.

Офицеры бросились к орудиям, смотрят - снарядов нет.

– Снарядов, ваше величество, нет.

Вскипел Николай I, набросился на артиллеристов.

– Торопились очень, - объясняют артиллеристы.
– Впопыхах, государь, забыли.

– "Впопыхах"!
– кричит Николай I.
– Болваны! Скоты! Разини!

А сам понимает: "Тянут, злодеи, тянут. Ждут темноты, злодеи".

Смотрит царь с тревогой на небо. Сереет, сереет, сереет восток. Полчаса - и совсем стемнеет.

Послал Николай I на склад посыльных. Вернулись посыльные.

– Ваше величество, нет снарядов.

– Как - нет?

– Не дают их на складе.

– Как - не дают?
– взревел Николай.

– Ваше величество, бумагу от величества вашего требуют.

"Измена", - подумал царь. Пробил его пот холодный. Пишет бумагу царь, а сам понимает: "Тянут, злодеи, тянут".

Поднял снова глаза он к небу. Сереет, сереет, сереет восток. Вот-вот и совсем стемнеет.

ЧТО ОТВЕЧАЕТ ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ

Великий князь Михаил был младшим братом царя Николая I. Пока царь ожидал снарядов, решил он к восставшим послать Михаила.

– Пообещай им чего желают. Уговори.

Не хочется ехать к войскам Михаилу. Однако что же тут делать. Сел на коня, поехал. Правда, с изрядной свитой...

Декабрист Вильгельм Кюхельбекер больше всего любил книги.

На службе военной Кюхельбекер не был. Верхом на коне никогда не сидел. Сабли в руке никогда не держал. Как стреляет ружьё, не знал.

Был он школьным другом поэта Пушкина. Сам сочинял стихи. "Кюхля" нежно называли его друзья.

Добрым, отзывчивым был Кюхельбекер. Один недостаток - уж больно вспыльчив.

Обиделся на кого-то однажды Кюхля, вызвал обидчика на дуэль.

– Кюхельбекер - и вдруг дуэль!
– хохотал, узнавши об этом, Пушкин.

Однако Кюхля хотел стреляться. Дуэль состоялась. Целил Кюхля в обидчика, попал в своего секунданта. Хорошо, что не в голову, только шляпу ему пробил.

– Друг Кюхельбекер, вот мой тебе совет, - сказал после дуэли приятелю Пушкин, - никогда не бери пистолетов в руки.

Но Кюхля взял. 14 декабря Кюхельбекер оказался в числе восставших. Вот он шагает по площади. Высокий, сутулый, не в мундире гвардейском, не в шляпе с султаном, в гражданском поношенном платье. Держит в руках пистолет.

– Свобода, свобода. Ура - свободе!
– кричит восторженно Кюхельбекер.

Дважды ронял пистолет он в снег. Давно в нём заряд подмочен. Не понимает того Кюхельбекер. Уверен в оружии грозном.

Устал от ожидания долгого Кюхля. Хочется Кюхле действовать.

Узнал Кюхельбекер, что к восставшим подъехал великий князь, решил застрелить Михаила. Подошёл он вплотную к великому князю. Поднял руку, навёл пистолет. Дуло всаднику в грудь направил.

Увидел дуло князь Михаил, чуть с седла не слетел от испуга.