Дело антикварной мафии
Шрифт:
— Не нарушал! — горячо ответил Юденич. — То есть, почти не нарушал… У меня была с собой кредитная карточка. О кредитных карточках ничего не говорилось, и потом, на нее ведь все равно ни в школе, ни во всех окрестностях купить ничего нельзя! Я ею до того ни разу не пользовался, честное слово, мне родители ее дали, чтобы была на случай каких-нибудь крайних непредвиденных обстоятельств, и мне было жутко интересно самому проверить, как она работает!
— По-моему, — сказал наш директор, — если в школе запрещены мобильные телефоны, то же самое относится и к кредитным карточках. Это же ясно, как дважды два!
— Да нам всем было интересно поглядеть, как она работает! — вступился Астафьев. — Какашка нам показал кредитную карточку, так мы на него и насели: давай попробуем, давай попробуем!.. Он еще долго сопротивлялся! А потом, когда мы с бабулей договорились, мы быстренько сбегали в гостиницу «Измайлово», там банкоматы есть, и… и вот!
— Ладно! — махнул рукой Осетров. — Насчет кредитных карточек я еще подумаю… Это наши внутренние дела, нашим гостям не интересные. Рассказывайте лучше, что вам выяснить удалось.
— Ну… — начал Юденич, — как мы уже сказали, старушка настоящая, икона поддельная. Насчет иконы сами видите: мы спектакль разыграли еще тот! Я изображал американского мальчишку, сына наших эмигрантов, вместе с родителями приехавшего погостить на родину и встретиться с друзьями, а ребята мне подыгрывали. Здорово получилось — хоть на пленку снимай! Я брожу по Измайлово, чтобы поглядеть матрешек и другие поделки, которые в Америке — роскошный подарок! А уж старая икона — шикарный подарок. И бабуля совсем поверила, когда я сказал: «Все, покупаю, только у меня наличными такой суммы с собой нет, я сейчас сбегаю, по карточке сниму», — и махнул карточкой у нее перед носом. Тут она совсем поверила, что я американец, и согласилась нас подождать. А когда мы икону запаковывали, я и говорю: «Да, кстати, а пропустят меня через границу с этой иконой? Ведь она старая и ценная, могут и придраться…» А старушка и объясняет: «А ты, милый, ступай к гостиничному комплексу «Измайлово», там несколько человек крутятся, помогут тебе оформить разрешение на вывоз. В основном, правда, они стараются с иностранцами работать, потому что те им за хлопоты больше платят. Да вы их сразу найдете, только мой вам совет, ищите такого Виктора Григорьевича, он — молодой еще человек, брюнет и с бородой черной, и в кожаной куртке всегда. Про него-то я знаю, что он не подводит. Я ведь уже третью свою икону здесь продаю. Только, милый, твои родители понадобятся, потому что ты еще несовершеннолетний, и на тебя выписывать разрешение нельзя!» «Что ж, — говорю я, — спасибо вам. Поговорю с отцом, может он к этому Виктору Григорьевичу и подъедет, если при нашей гостинице таких же людей нет. Нам-то все быстро надо будет сделать, мы в среду уже назад улетаем!» «Он-то сделает, милый, точно, сделает!» — заверила бабуля, и на том мы расстались. Вот! Теперь можно не только экспертизу иконы проводить — можно, если понадобится, кому-нибудь пойти туда, под видом моего отца, и с этим Виктором Григорьевичем контакт наладить, показав ему эту икону и попросить помочь с разрешением на вывоз. Хотя, мы так понимаем, этот Виктор Григорьевич ничего незаконного не делает. Ну, отвозит поддельные иконы в экспертный отдел Третьяковки или куда-то еще, получает справку, что художественной ценности икона не представляет и вывоз ее разрешен. А что берет с людей за такие услуги по сто или сколько там долларов, так они ж сами на это согласны… Да, ну и потом мы, конечно, проследили за этой старушкой. Она живет на «Бауманской», на Большой Почтовой улице. Точный адрес у нас записан, найти бабулю, если понадобится, не составит труда.
— Неплохо поработали, — усмехнулся Осетров. — Итак, что мы запишем?
Юденич, Астафьев, Сухарев и Гущин, посовещавшись, сделали такую запись:
11. Измайлово: старушка подлинная, икона поддельная. Адрес старушки известен. Известно, что есть «жучок» Виктор Григорьевич, помогающий старушке обманывать иностранцев, потому что, якобы, только он может сделать разрешение на вывоз такой «ценной» иконы.
— Очень хорошо! — сказал Осетров. — А теперь сосредоточьтесь и внимательно поглядите на все пункты вместе. Есть у кого-нибудь хорошие идеи, какие тут скрытые связи можно установить?
И мы задумались. Пожалуй, для вашего удобства я воспроизведу весь список целиком, чтобы и вы могли охватить его глазом и тоже подумать.
1. Имеется телефон, по которому нужно обращаться, если хочешь продать старинную икону.
2. «Анна Ивановна» — не Анна Ивановна, а художница Наталья Васькова.
3. Васькова с кем-то созванивалась и была довольна, что иностранец, получая разрешение на вывоз иконы, не раскусил подвох.
4. Кто-то хотел убить Буркалова Игоря Васильевича.
5. До этого Буркалов продал кому-то несколько старинных икон, которые по дешевке приобрел в деревне.
6. Разрешение на вывоз поддельной иконы оформлено датчанину Хансу Гьельструпу неким молодым человеком, который называет себя Олег Кириллович.
7. Разрешение на вывоз было оформлено в выходной день, с нарушениями, и за сто долларов побора.
8. Арбат: старушка подлинная, икона поддельная. Можно найти и продавщицу иконы, и покупательницу, и саму икону, если понадобится для экспертизы.
9. ВДНХ: старушка подлинная, икона поддельная. Обстоятельства вокруг разрешения на вывоз иконы — чистые, без нарушений.
10. Ордынка (Третьяковка): старушка подлинная, икона поддельная. С разрешением на вывоз все чисто, без нарушений.
11. Измайлово: старушка подлинная, икона поддельная. Адрес старушки известен. Известно, что есть «жучок» Виктор Григорьевич, помогающий старушке обманывать иностранцев, потому что, якобы, только он может сделать разрешение на вывоз такой «ценной» иконы.
— Что ж, — сказал директор, видя, что пауза затягивается. — Может, наши гости хотят пока что-нибудь сказать? Виталий Яковлевич?
Виталий Яковлевич поскреб подбородок.
— Подделка, конечно, самого низкого качества, — сказал он, рассматривая икону. — Рассчитана на людей ничего не смыслящих в этом.
Принять ее за хорошую работу можно только издали, при определенном освещении… Если б на, например, на сцене стояла. В общем, я бы казал, что, скорее всего, мы имеем дело с мелким мошенничеством. Впрочем проверить надо. Я почти не сомневаюсь, что кого-то из троих известных нам «оформителей разрешений» — либо этого Олега Кирилловича, либо безымянную пока девушку, ему помогающую, либо Виктора Григорьевича с черной бородой — наши давно обработали, и они добросовестно предоставляют нам нужную информацию. Не удивлюсь, если и все трое подписаны, потому и участвуют в мошенничествах, не особо боясь последствий. Знают, что мелкие грехи им простятся, если они вовремя доложат о попытке крупной контрабанды… Вы как думаете, Николай Иванович?
— Похоже на правду, — кивнул генерал. — Но давайте послушаем, что ребята скажут. Мне интересно, что в их головах варится.
Жорик поднял руку.
— Да, Шлитцер? — сказал Осетров.
— У меня идея такая, — Жорик встал, — что врага надо бить его же оружием!
— В смысле? — Осетров не очень понял, да и все мы, надо сказать не врубились.
— Я о том, что хочется этой Васьковой разыгрывать старушку — ну и пусть ее! Я предлагаю переодеть меня «бабушкой Алешки» — вы мои способности знаете, я старушку отменно сыграю. Икону мне какую-нибудь подберете, и позвоню я по этому телефону, и сойдусь напрямую с этой Васьковой! «Добрый день, милая, это здесь, что ли, икону могут купить?» — изобразил Жорик дребезжащим старушечьим голосом. — Нужно только грим навести, вены там вздувшиеся, старческую кожу, седой парик нахлобучить — это пара пустяков! Представляете — две поддельные старушки лицом к лицу! Это ж умереть можно будет!
— Может, и можно будет, — Осетров старался говорить сухо, но улыбку сдержать не мог, — только это не выход.
— Но почему?! — заспорил Жорик. — Я столько ценного узнать смогу…
— Кто его знает, сможешь или нет, — сказал Осетров. — А вот что влипнуть ты сможешь и насторожить всю их компанию, это да. Начнем с того, что вовсе не факт, что ты с Васьковой встретишься. Скорей всего, встречаться по поводу продажи иконы ты будешь совсем с другими людьми…
— …И эти люди почти наверняка мне предложат где-нибудь с их подделками стоять! — выпалил Жорик.
— Опять-таки, то ли предложат, то ли нет, а риск для тебя слишком большой. Нет, не дам я разрешения на эту авантюру, — сказал наш директор.
Жорик немного скис.
— Но прошу хотя бы эту идею иметь в виду, чтобы воспользоваться ею, если необходимость возникнет, — сказал он. — Вы же знаете, что актер я первоклассный! Как я Бабу Ягу играл, и…
— Хорошо, — кивнул Осетров. — Иметь в виду будем. Садись. — Он повернулся к поднявшему руку Володьке Дегтяреву. — Слушаем тебя.
— Меня удивляет, — сказал Володька, — что один случай довольно резко отличается от остальных. Тот случай, что на Тверской. Всюду были настоящие старушки, а тут — молодая женщина, переодетая старушкой. Всюду было организовано так, чтобы разрешение на вывоз можно было получить без нарушения каких-либо правил и законов, а тут — человек забирает из конторы на выходные служебную печать, и не просто служебную… она ведь наверняка гербовая, государственная, так?.. и дальше готов мухлевать с документами, оформив кое-что задним числом, то есть, действует, рискуя всей карьерой и почти подставляясь под уголовное дело, и ради чего? Ради лишних пятидесяти долларов?.. Но это же несерьезно! Почему было не уговорить этого датчанина подождать до понедельника и сделать все без нарушения правил? И здесь же странным образом возникает попытка убийства этого художника, Буркалова, — соседа по мастерской, одного из главных действующих лиц этой странной истории, Васьковой! Очень странно!