Чтение онлайн

– Знаешь, пользоваться мозгами не особо опасно, если занимаешься этим регулярно.

– Ты прямо семейный комик. На этом острове хоть какие-то медицинские учреждения есть? – Шери была “морским котиком”.

Ей целый мир представлялся одним большим объектом для спасательной операции.

– Наверняка, есть. Это ведь курорт, а не пограничная застава. Если и нет, то до Лос-Анджелеса всего сорок минут, если вдруг понадобится медицинская помощь. А она мне не требуется. И не потребуется.

– В твоём животе пятьдесят одна скобка.

– Ничего подобного. Вчера их сняли. И доктора… В общем, чтобы ты знала, я не крала одежду у соседки по палате, чтобы сбежать. Меня официально выписали.

– Веря, что ты поедешь домой и будешь спокойно восстанавливаться в окружении семьи.

Это раздражало, потому что отчасти было правдой.

– Тут я отдохну и расслаблюсь лучше. Я захватила с собой несколько книг, до которых давно хотела добраться, а в коттедже полно всякой еды. Буду есть, спать и читать. И никаких самокопаний.

На том конце провода повисла многозначительная пауза, а потом:

– Эй, тут нечего стыдиться, – преувеличённо заботливо сказала Шери. – Такое происходит со многими женщинами. С вашей-то работой. Мне так кажется.

– Очень смешно, – ответила Шейла. – Так смешно, что сейчас пятьдесят один шов разойдётся.

– Вот именно поэтому ты должна тащить свою задницу на корабль, плыть до Лос-Анджелеса и первым же рейсом лететь домой.

– Ха-ха. Поцелуй за меня папу и Сильвестра. Позвоню через несколько дней, – и Шейла отключилась.

Это был практически единственный способ оставить за собой последнее слово в разговоре с сестрой или братом. Она была немного зла, но, через силу улыбнувшись, продолжила путь.

Чёрный чемодан шумно прогромыхал по влажному бетону, а потом по неровному кирпичу тротуара. Заморосил дождь.

Белое Рождество, как же. Может, мокрое Рождество?

Выглядело всё именно так. Оставалось надеяться, что крыша коттеджа не протекает. Пальмы, увешанные рождественскими гирляндами, витрины магазинов и кафе, залеплённые искусственным снегом. Шейла никогда не бывала на острове в это время года. В летний период курорт принимал миллион туристов, но постоянно здесь проживало примерно четыре тысячи человек. Этим утром Авалон был поразительно тих и похож на одну из рыбацких деревень, раскиданных вдоль побережья Калифорнии. Ясно, если учесть, что экономика Каталины почти на сто процентов зависела от туристического бизнеса. К тому времени, как Шейла добралась до Кларисс-авеню, она окончательно вымокла в смеси дождевой воды и пота и чувствовала себя до нелепости слабой.

Настолько, что почти пересмотрела своё решение провести отпуск в одиночестве. Вот что происходит с человеком после недели в госпитале. Либо после того, как тебя едва не убивают.

Когда Шейла увидела свет в белом коттедже через дорогу, сердце пропустило удар. Забавно, как спустя два года свет в окне цепляет за живое. После Нори много туристов снимало этот домик, но Шейла по-прежнему считала этот коттедж её.

Это было… Шейла мотнула головой, протащила чемодан по короткой дорожке к входной двери и вытащила ключи.

Коттедж был построен в двадцатых годах прошлого века, и хотя в девяностых в нём проводился капитальный ремонт, в основном – что очень мудро – касающийся водопроводной и канализационных систем. Узкие двери, окна со сквозняками, слегка шаткая терраса на втором этаже остались оригинальными. С карниза падала вода, шальная холодная капля стекла по затылку. И Шейла наконец-то открыла дверь и затащила чемодан внутрь. Коттедж был тёмным и холодным. Пах застоявшимся воздухом, сыростью, неприветливостью.

Последний раз Шейла приезжала сюда из Сан-Франциско в мае, девять месяцев назад. Она по-прежнему прилетала на остров так часто, как получалось, ей всё ещё нравилось нырять в этих водах с высокими лесами ламинарий, затонувшими суднами и разбившимися самолётами, но в этот раз у неё не будет столько свободного времени. Неприятным напоминанием потянуло в боку. Неважно насколько чиста вода и обильна подводная жизнь, она не смогла бы поплавать или понырять, даже будь погода менее зловещей. Шейла открыла жалюзи, оставила открытой дверь, чтобы проветрить коттедж, и покатила чемодан по кафельному полу к короткой лестнице. Она взяла с собой не много вещей, но всё равно успела катастрофически ослабнуть, пока тащила чемодан от проспекта Полумесяца до Кларисс-авеню. Шейла оставила чемодан на нижней ступеньке и, зайдя в маленькую гостевую уборную, задрала водолазку, осмотрев аккуратную белую повязку на животе. Она выглядела надёжно закреплённой, без кровавых подтёков, так что… Похоже, обошлось без лишних повреждений. Шейла опустила водолазку. Женщина в зеркале – длинные светлые волосы, зелёно-серые глаза – скривилась.

И опять тот же меч, что и два года назад. Понятное дело, в тот раз её всего-то подозревали в краже. И никто не пытался зарезать. Пытался? Это была не просто попытка, хотя и не смертельная рана, которую планировала нанести Эфа Шрайдер. Шейле повезло выжить и не выйти из строя навсегда. Всего на несколько сантиметров повезло, как сказали доктора. Не удивительно, что она чувствовала, что ей есть над чем поразмыслить. Нет, она не лишилась самообладания, как, вероятно, подумала Шери, но было такое чувство… В общем, с того события двухлетней давности она не ощущала такого разочарования. И это было странно, потому что опыт балансирования на краю смерти должен был произвести противоположный эффект. И Шейла была благодарна и чертовски рада тому, что осталась живой и целой. Но потом навалилась эта странная депрессия. Она не знала из-за чего. Не было никаких предпосылок. У неё имелась любимая работа, куда она вскоре должна была вернуться, превосходный дом, загородный коттедж, любящая семья, друзья, поддерживающие её. Но чем дальше, тем отчётливее она понимала – что-то не так. Нет, будто она что-то упустила.

Возможно – скорее наверняка – это простая реакция на то, что она едва не погибла. Это нормально. Вполне ожидаемо.

Девушки, поймавшие пулю, проходили через то же самое.

Правда, ножевой удар от воровки антиквариата накладывал на ситуацию оттенок абсурда. Как и… то, что она до конца жизни останется объектом острот про неудачное фехтование, во всяком случае до конца своей карьеры точно. Ну и что с того? Она вполне в состоянии пошутить в ответ. На самом деле, она сама является автором большинства из этих шуток.

Нет, просто требуется немного времени, чтобы разобраться в себе. Шейла прошла в кухню и открыла буфет, хотя прекрасно знала, что там увидит. Она немного преувеличила, рассказывая Шери, как прекрасно оборудована кухня. О, безусловно, тут было полно консервов, если вы не против жить на сердцевинах артишоков, грибном суп-креме и малиновом желе. Лучше всего начать с поездки в супермаркет. Надо бы наполнить холодильник, может, даже купить бутылку хорошего спиртного – через дорогу от супермаркета находился приличный винный магазин – вернуться и лечь в постель, чтобы как следует выспаться. Да, хороший план. Особенно в части сна. Если что и любила Шейла, так это хорошо продуманные планы. Памятуя о том, что покупки придётся самой тащить до дома, сначала Шейла проявляла покупательскую сдержанность. Купила стейк, несколько картофелин, упаковку салата… Затем вспомнила, что ещё ей понадобятся такие продукты первой необходимости как масло, хлеб, молоко, яйца и абрикосовый сок. В это мгновение, она решила послать всё к дьяволу, схватила две бутылки вина, коробку шоколадных конфет, пачку дешёвых и безвкусных “традиционных рождественских крекеров” и ёлочку размером с домашний цветок. Покупок получилось много, намного больше, чем ей разрешалось поднимать, но мысль о ещё одной поездке приводила в уныние. Ей бы не помешал гольфкарт, на которых ездили все вокруг, поскольку на Каталине обычные машины были практически запрещены, но она не так уж часто и не так долго бывала на острове, чтобы расходы на средство передвижения оправдались. Плюс, в обычных обстоятельствах она предпочитала ходить пешком. Ливень прекратился, и Шейла протащилась по проспекту Полумесяца, мимо витрин с гирляндами и красными бантами, потом по Кларисс-авеню, мимо необычных маленьких домов, украшенных рождественскими огнями, с венком на каждой второй двери и объявлениями о сдаче коттеджа на остальных. По дороге она пыталась угадать, отчего намокла кофта – от испарины или крови, и уже почти равнодушно думала о том, что может умереть в своей гостиной на полу, когда заметила, как на другой стороне улицы отдыхающая, балансируя на стремянке, цепляет красные огоньки на скат крыши. Для обычной арендаторши, приехавшей на праздники, она выглядела слишком трудолюбивой, хотя некоторые люди и правда относятся к Рождеству очень серьёзно. Но не Шейла. Что тут скажешь, ей нравились праздники, она любила свою семью, любила доводящие чуть ли не до комы пиршества, любила подарки, изредка ей даже нравилось их покупать, но положа руку на сердце, не могла вспомнить, когда последний раз покупала ёлку (не считая растения в горшке, оттягивающего руку) или писала поздравительные открытки. Многие годы она была слишком занята, чтобы открыть хотя бы те, которые присылали ей. Девушка на лестнице имела чистое лицо без макияжа и светлые длинные волосы. Высокая и мускулистая – подтянутое, тренированное тело – в облегающих штанах и полосатой футболке. У Шейлы, конечно же, имелись проблемы со здоровьем, но ей надо было бы умереть, чтобы не заметить такое красивое тело. Она выровняла дыхание, перестав дышать, будто маньяк в трубку телефона, и попыталась выпрямиться под грузом праздничных припасов. Женщина на лестнице повертела головой, кинула взгляд на Шейлу и, оглянувшись, опять едва не упала.

– Эй, осторожней, – подала голос Шейла. – Помощь нужна? – она надеялась на “нет”, потому что как бы привлекательна не была девушка, Шейле требовалось как можно скорее прилечь.

Бок дико разболелся, и стало ясно, что где-то между перетаскиванием чемодана с причала и переноской сумок из магазина она порядком перенапряглась. Если Шейла считала, что семья к ней придирается, то этому никогда не сравниться с симфонией позора, которая свалится на неё, если она загремит назад в госпиталь.

– Э-э, нет, – ответила девушка в бело-синей футболке. – Нет, благодарю, – она не смотрела на Шейлу, её голос звучал приглушённо, странно, но очень знакомо.