Чтение онлайн

— Это ко мне, — бросил хозяин, грузно поднимаясь из-за стола.

Спустя минуту Василий Николаевич уже впускал в прихожую Сникерса.

— Привет, Жора. — Злой первым протянул руку, добавляя назидательно: — Опаздываешь…

— В обменке задержались, — виновато заморгал Сникерс. — Да с цыганами пришлось воспитательную работу вести.

Видимо, вошедший ожидал, что хозяин предложит пройти хотя бы на кухню, но такого предложения не последовало.

— Извини, Жора, люди у меня, по делу, — коротко пояснил Злобин и тут же разглядел на лице Сникерса обиду — мол, западло меня со своими гостями знакомить?

Однако высказывать обиду тот побоялся. Лишь коротко остриженная голова с перебитым носом сделала полуоборот в сторону вешалки — Сникерс по одежде определил, что именно за гости сегодня у Злого, и брезгливо поморщился. Мол, с мусорами и пидарами общаешься, а со мной не хочешь?

— Приходится и этих прикармливать, — словно прочитав мысли «звеньевого», прокомментировал хозяин. — Полицейские и воры, итальянское кино… Ну, все у вас нормально? — Несомненно, Злобин имел в виду увеличение «налога за охранные услуги».

— Барыги порыпались маленько, но все отдали, — доставая из внутреннего кармана сверток с долларами, пояснил гость, явно довольный собой.

— Сколько тут? — полюбопытствовал хозяин, взвешивая пачку в руке, и по его интонациям Сникерс понял, что тот давно уже просчитал, сколько именно денег должно сегодня быть.

— Пять девятьсот шестьдесят пять.

Куцые брови Василия Николаевича удивленно поползли вверх.

— А остальные?

— Цыгане еще должны чуток, завтра отдадут.

— Ну, ладно… — Злой протянул руку для прощания, и это заставило гостя удивиться еще больше. — Спасибо за работу…

— А как же… — начал было тот, однако Злобин прекрасно понял ход мысли Сникерса.

— Завтра после обеда с пацанами в мой офис заскочите, возьмете, что вам причитается. Минус то, что нам цыгане должны, — с них сами получите. — Поняв, что теперь самое время проявить что-то вроде снисходительного дружелюбия, Злой с чувством потрепал Сникерса по плечу: — Спасибо тебе, брат! Кланяйся от меня Прокопу и Антипу… Извини еще раз, что в хату не зову, — иногда надо и с нужными людьми встречаться. Пусть даже и с такими…

И неторопливо открыл дверь, всем своим видом показывая, что гостю пора уходить.

— Спасибо… — бросил Сникерс, пожимая протянутую на прощание руку. — Всего тебе доброго…

Да, что и говорить: любому провинциальному городку свойственно невольное подражание столице. Подражают — и в мелочах, и в крупном, и осознанно, и невольно — почти все: уличные малолетки, пожилые домохозяйки, молодые ребята из рабочих слободок, вокзальные шалавы…

И, конечно же, бандиты.

Разумеется, о столичных мафиози в городке известно разве что по книгам да по «ящику». Принято считать, что московские гангстеры — большие-большие и страшные-страшные. А вот с собственными бандитами многие обыватели сталкиваются довольно часто. Бандиты эти мелкие, невысокого полета — но это вовсе не значит, что они менее страшны…

— …Сынок, обожди, не открывай, чтобы мамка не засекла!..

Сухопарый мужчина с серым, болезненным лицом и такими же серыми волосами, заслышав дверной звонок, схватил со стола початую бутылку «Столичной» и, судорожно оглянувшись по сторонам, сунул ее под стол. Его собеседник и собутыльник, высокий светловолосый парень, с улыбкой смотрел, как уничтожаются следы преступления: засовываются в выдвижной ящик стола граненые стаканы, накрывается газетой тарелка с немудреной закуской…

Светловолосый хотел было напомнить, что выпить в субботний вечер, особенно с родителем, особенно на честно заработанные деньги — дело святое и вряд ли стоит бояться матери, но, взглянув на слишком сосредоточенное лицо отца, только и бросил, поднимаясь из-за стола:

— Да ладно тебе, батя, и так догадается, по запаху…

Прошел в прихожую, посмотрел в глазок…

Отец волновался зря — это была не мать (с чего бы ей так рано с рынка возвращаться?). На пороге стоял Сергей Михайлович — сосед с первого этажа, вежливый, чистенький старичок, отставной летчик-истребитель. В начале пятидесятых в Северной Корее воевал, американские «аэрокобры» в землю вгонял, теперь вот едва концы с концами сводит.

— Илюша, здравствуй, — сказал Сергей Михайлович и, заметив, что молодой хозяин шире открывает дверь, приглашая зайти, отрицательно покачал головой: — Нет-нет, я на минутку… Илюшенька, такое дело… В Москву надо съездить, а не на что… Рублей сто на неделю не одолжишь?

— Какой разговор, Сергей Михайлович! — широко улыбнулся названный Илюшей и тут же полез в карман сорочки, доставая груду смятых купюр. — Сколько вам? Может, не сто, а двести, триста?

— Сто, больше не надо, — виновато улыбаясь, произнес старичок. — Мне пенсию обещают после пятнадцатого принести, так я сразу отдам…

— Да ладно вам, какой разговор…

Закрыв за соседом дверь, Илья вернулся к отцу.

— Это Сергей Михайлович был. — Он взглянул на часы. — Часа полтора у нас еще есть, мать на рынке до вечера стоять будет…

— Тогда наливай, — оживился отец, доставая бутылку и стаканы.

В тот субботний день в малогабаритной трехкомнатной квартирке выпивали отец и сын Корниловы. Оба были высокие, стройные, большелобые, только один пожилой, второй молодой. Отца, бывшего мичмана Черноморского флота, звали Сергеем Ивановичем, сын же носил простое и хорошее русское имя Илья.

Вряд ли даже самый опытный наблюдатель смог бы найти в облике Ильи Корнилова что-нибудь выдающееся. Обыкновенный молодой человек, каких на улицах — сотни: открытое и несколько простодушное лицо, волевой подбородок, прямой взгляд стальных глаз… Уроженец этого городка, он почти ничем не выделялся среди сверстников: обыкновенная школа «с трудовым уклоном», окончание девяти классов, поступление в ПТУ, автоматически переводящее в состояние рабочего класса, и — повестка в военкомат.

Наверное, единственное, что выделяло Илью, — полное непонимание того, что есть страх. С самого детства он никогда и ничего не боялся. Ни в родной спиртзаводской микраге, когда в одиночку мог противостоять целой кодле из враждебного района; ни в «бурсе», то есть ПТУ, когда на дискотеках дрался сразу с двумя-тремя поддатыми старшекурсниками. «Бычок» Ильи — резкий удар лбом в переносицу врага, его коронный хук правой в челюсть снизу вверх, его двойной удар, кулаком и локтем, — все это не раз решало исход битв между своим и чужим двором. Правда, и получать приходилось за это много больше других, но такова уж плата за бесстрашие…

Не боялся Корнилов и на призывном пункте, когда грубо отвечал пьяному капитану-«покупателю», и потому не попал в хорошее место, оказавшись в воздушно-десантных войсках Северо-Кавказского округа, и на карантине, в первый же день послав куда подальше самого грозного прапорщика, и в сержантской учебке, свирепо матеря «дедов», которые после отбоя заставляли зашуганных молодых изображать «дембельский поезд»…

Уже после учебки ему дважды грозил дисциплинарный батальон, или, как его часто называют в армии, «дизель», но тут понаехали «покупатели» из дальних частей, и Корнилова в числе еще нескольких самых неблагонадежных сбагрили в полк, который, как было известно наверняка, скоро направляют в Чечню.