Чтение онлайн

— Считаешь, знаешь об этом лучше меня? — Эльф продемонстрировал подобие ироничной усмешки, а Оливер вздрогнул от незнакомого ощущения, словно ледяной взгляд нелюдя прожег его насквозь, высветив тайные мысли. — Когда я познакомился с Лэндоном, у него была пуля в боку и дыра в сердце. Пулю я вытащил, это было легко. А дыру залечить не смог. С этим справился бы только другой человек. А Хейлин просто замерзла. Ей надо было согреться и место, где демоны прошлого ее не нашли бы. Они с Лэндоном могли помочь друг другу, но она была нужна ему больше, чем он ей.

— Оуэн Лэндон погиб больше двух лет назад.

— Я знаю. Люди часто умирают. Иногда я возвращаюсь к своему человеку, а его уже нет. Поэтому я редко возвращаюсь. Мне сообщили, что Лэндон умер, а Хейлин уехала. Я подумал, что если она не сломалась опять без него, то уже достаточно отогрелась, и не стал ее искать. А потом мне сказали, что кто-то интересуется ею и моей печатью. Мне это не понравилось. И ты мне не понравился сразу, как только я о тебе услышал. И сейчас не нравишься, потому что так и не ответил на вопрос. Что ты сделал с моей Хейлин, проклинатель?

— Ничего.

Так и было. Он не сделал ничего, чтобы она научилась доверять ему. Ничего, чтобы ее удержать. Пытался, но не смог.

— Ты мне…

— Не нравлюсь. Я помню.

Эльф почти по-человечески покачал головой.

— Я хотел сказать, что ты мне не лжешь и поэтому начинаешь нравиться. Но ты нетерпелив и опять не нравишься мне. Ты не сумел дождаться, пока я закончу фразу. Ничего удивительного, что ты не дождался, пока Хейлин отогреется рядом с тобой. Начал искать, расспрашивать. Не только о печати ведь? Ты не солгал, но «ничего» — неправильный ответ. Ты разбудил ее демонов. Она отдала свою прошлую жизнь, чтобы они ее не нашли. Отдала семью, друзей, имя. Из-за тебя эта жертва напрасна, ведь демоны вернулись.

— Что мне делать?

— Ничего. Только теперь по-настоящему ничего. Зло идет не за Хейлин. Оно идет за тобой. И найдет ее, если ты ее найдешь. Не ищи.

— Это не решение.

— Для тебя, — уточнил эльф. — А для Хейлин? Разве не об этом она тебя просила?

— Если вы все знаете, зачем пришли? — огрызнулся Оливер. Надоело изображать эльфийскую невозмутимость.

— Я не знаю всего, — парировал нелюдь. — А того, что знаю, не узнал бы, не встретившись с тобой. Ответы не берутся из ниоткуда. А еще я хотел посмотреть на тебя и убедиться, что не ошибся. Но я редко ошибаюсь, проклинатель. Ты — не тот человек, с которым я оставил бы Хейлин. В тебе мало тепла, чтобы ее согреть. Ты не спрячешь ее от демонов, потому что не привык прятаться. А она не нужна тебе, чтобы залечить дыру в сердце, потому что в твоем сердце нет дыры.

— Она мне нужна.

— Немного, — согласился странный гость. — Но ты справишься и без нее. А она найдет того, кому будет нужнее. У Хейлин редкий дар — делать жизнь вокруг себя жизнью. Ты же понимаешь, о чем я говорю? Кого-то может спасти этот дар. А ты не пропадешь и один, ты ведь привык к этому, да? Что ты сделал со своей предыдущей женщиной?

— Отдал тому, кому она была нужнее, — процедил Оливер. — Но я покончил с подобной благотворительностью.

В чем-то эльф был прав. Когда говорил о разбуженных демонах, о зле. О том, что жизнь рядом с Нелл становится жизнью.

Неужели, чтобы заслужить эту жизнь, нужно обзавестись сначала дырой в сердце? Оливер сказал бы, что у него появится такая дыра, если Нелл не вернется, но беловолосый нелюдь с ледяным взглядом знал, что это неправда. Дыры не будет — только пустота, за годы действительно вошедшая в привычку.

— Тебе это не мешает? — спросил эльф.

Оливер покачал головой. Привычки, даже такие, не мешают. Иначе у них не было бы шанса стать привычками.

— Я говорю о нитках, торчащих из твоей головы. — Целитель вытянул в его сторону длинный палец. — Выглядит глупо. Будто у тебя череп набит ветошью, и растрепавшиеся края лоскутов лезут наружу.

На самом деле швы выглядели вовсе не так ужасно: аккуратные узелки, короткие тонкие ниточки. Видимо, эльф хотел сострить, заодно продемонстрировав, что способен видеть сквозь иллюзии. Но последнее, наряду с тем что длинноухий находил ответы на незаданные вопросы в мыслях собеседника, не удивляло.

— Глупо выглядит, — повторил эльф. — И ты кажешься глупым.

Оливер моргнуть не успел, а беловолосый уже стоял у его кресла. Одной рукой взял за подбородок, в мгновение лишив возможности двигать не только головой, но и любой частью тела, а второй потянулся к швам и принялся без инструментов и обработки выдергивать ногтями нитки. Крутил в пальцах извивающихся шелковых червячков и бросал прямо на ковер.

В отсутствие боли происходящее казалось чем-то нереальным. Оливер подумал, не напутал ли он после завтрака с дозировкой лекарства. Это все объяснило бы. И странного эльфа, и не менее странную беседу, и текущее странное действо.

А потом боль прорезалась все-таки. Но не такая, какая бывает, когда снимают швы и тянут приросшую кожу, нет. Она родилась не снаружи, а внутри и усиливалась и разрасталась до тех пор, пока не заполнила обездвиженное тело. А когда казалось, что терпеть ее нет уже сил, над ухом раздался голос эльфа:

— Я не хочу ошибиться, проклинатель. Давай проверим? Позови ее. Если Хейлин действительно нужна тебе, она услышит. Если ты нужен ей — она отзовется.

И боль пропала без следа.

Вместе с болью пропал и эльф. И плащ его, валявшийся на полу. И сам пол. Стены и потолок тоже исчезли, и, видя все это, Оливер понял, что и его тут нет.

Все, что осталось от него, — одна мысль. Одно слово. Одно имя.

Одно желание: отзовись!

Ветер дул с севера. С моря. Нес с собой снег и тонкие ледяные иглы, с резкими порывами вонзавшиеся в лицо. Черные волны ворочали льдины. В стылом воздухе разносился раскатистый треск белых глыб и жалобный стон измотанной штормом воды. Небо спряталось за низкими облаками, и если вчера солнце еще проглядывало сквозь них блеклым пятном, то сегодня невозможно было угадать, где оно теперь, и есть ли вообще.

Только безумец вышел бы при таких условиях в море, но Нелл уже убедилась, что окружена безумцами.

Погодные артефакты сработали безупречно, сигнал о приближающемся шторме пришел, и времени оставалось достаточно, чтобы убрать с берега лодки, укрепить шалашики-коты, загнать под крышу собак и спрятаться самим, в тепле пережидая ненастье, которое обещало надолго не затянуться. Шторм шел на восток и расположенный на побережье поселок задевал лишь краем. Два-три дня, как сказала Нелл старшему артели. Неужели это так много? Неужели человеческие жизни стоят дешевле моржового бивня или шкуры морского зайца?

Нет, не дешевле. Просто «госпожа маг» — женщина хрупкая и робкая, выросшая в городах и не нюхавшая соленого морского ветра, вот и паникует почем зря. А они, охотники, если бы боялись того, что она зовет непогодой, вели бы промысел исключительно летом, когда зверь на лежбища идет. Только шкуры, жир и бивни — товар ходовой, в том числе и у магов, и летней добычи на все нужды не хватит. Потому и живут тут круглый год и круглый год в море выходят.

Все это втолковывали Нелл как ребенку, после чего отправили заниматься «своими магическими делами». Успокоили напоследок, что, если бы и впрямь шторм приближался, собаки уже выли бы.