Чтение онлайн

Переезд в Кнутбю положил конец ее ревности. Хотя это красивая Эва Скуг, с красными губами и темными глазами, позвала Синдре в Уппланд, Кристина не смотрела на нее как на соперницу. Эвой восхищались все, но она как будто была вполне счастлива в браке со своим Петером и горела на пасторской службе не меньше, чем Синдре. Кроме того, Эва любила Кристину. До сих пор им не довелось посидеть вместе за чашкой кофе и поближе узнать друг друга, но Кристина постоянно ощущала ее поддержку.

Именно поэтому она и обратилась к Эве Скуг со своей новой проблемой.

Кристина выбрала вечер, когда Синдре проводил «духовные беседы» в приходском доме. Ясмина Лилья взяла на себя заботу об Антоне и Ирис, и Кристина прошмыгнула – именно так – к Петеру и Эве, благо до их дома было не больше пятидесяти метров.

Ясмина была в общине новым человеком, прибыла из Бодена и смотрела на мир через плотную завесу темных волос, что порядком затрудняло общение. Замкнутая и неразговорчивая, она оставалась в глазах Кристины ходячим подтверждением самых расхожих стереотипов о жителях Норрланда. Но с детьми была ласкова и внимательна и показала себя хорошей нянькой за те две недели, которые прожила в доме Форсманов в гостевой комнате.

К Эве Кристина отправилась наудачу, не зная даже, есть ли кто-нибудь дома. Но ей повезло – дверь открыл Петер. В первый момент он удивился, но быстро взял себя в руки и окликнул жену. Когда Эва появилась в прихожей, Кристина спросила, не может ли она уделить ей пару минут.

Они устроились в гостиной, Эва плотно закрыла дверь. Дело было деликатное, и Кристина сразу почувствовала, что хозяйка привычна к такого рода беседам. Не всегда бывает просто понять, насколько правильно живет человек, но Эва на удивление уверенно определяла это чуть ли не с первого взгляда.

Она опустилась на диван, Кристина заняла кресло рядом, после чего нависла напряженная тишина. Кристина чувствовала себя школьницей, которая пришла наябедничать учителю на соседа по парте. Она не знала, с чего начать, и предупредительная Эва задала вопрос о детях, за который Кристина и уцепилась как утопающий за соломинку.

– С ними все хорошо, спасибо, – ответила она. – Плохо только, что дети почти перестали видеть папу.

– Вот как?

– Службы в церкви такие долгие, а тут еще эти духовные беседы… они отнимают у него почти все свободное время.

– Никто не принуждал его к этому, – уверенно возразила Эва.

– Синдре проводит их либо рано утром, либо поздно вечером. И потом… я заметила, что он принимает почти одних женщин.

Некоторое время Эва молчала. Потом поднялась и спросила, не хочет ли Кристина чего-нибудь выпить. Сама она, пожалуй, выпьет воды. На что Кристина ответила, что да, воды было бы хорошо. К тому времени, как Эва вернулась с двумя стаканами, Кристина успела освоиться с ситуацией и выложила все по порядку. Эва вздохнула.

– Не буду убеждать тебя в том, что ты ошибаешься, – сказала она. – Мы, женщины, хорошо чувствуем такие вещи. Синдре здоровый мужчина, и его способности в любви – поистине дар божий. Это всего лишь мои предположения, надеюсь, ты не станешь их опровергать?

Кристина покраснела, здесь было от чего смутиться. Она сидела перед Эвой на краешке кресла, сомкнув колени, как послушная девочка. А Эва будто впервые открывала ей глаза на отношения мужчин и женщин.

Кристина подняла голову и кивнула.

– Но брак, – продолжала Эва, – это святое. Вы оба давали обет Господу. Такому мужчине, как Синдре, время от времени надо об этом напоминать. Думаю, тебе, как жене, виднее, когда именно.

– Он мне изменял? – Кристина посмотрела в лицо Эве.

В следующий момент она пожалела, что сорвалась, и снова опустила глаза, сразу почувствовав себя слабой и маленькой. Зачем она задала Эве этот вопрос?

– Тебе не о чем беспокоиться, – заверила ее Эва. – Что касается нас, меня, Пера и Петера, мы давно обязали Синдре проводить духовные беседы в приходском доме при незапертой двери.

– Что?

Кристина была шокирована. Что могло заставить их потребовать такое от Синдре? И потом, как они посмели? Откуда столько недоверия и неуважения?

Но в следующую минуту Кристина опомнилась. Она ведь и сама сидела здесь именно по этой причине, выказывая то же недоверие и неуважение по отношению к мужу.

– Это сразу облегчило жизнь и ему, и нам, – объяснила Эва. – Мой совет, Кристина, дай ему понять, что ты знаешь об этом, и заведи такие же правила у себя в доме.

– Но так ли обязательно ему вообще этим заниматься? – вырвалось у Кристины. – Быть психотерапевтом, я имею в виду? Я и дети и раньше почти не видели Синдре, он пропадает в церкви днями напролет… а теперь еще это духовное консультирование… Вы ведь с мужем уезжаете куда-нибудь почти каждые выходные…

– Мы работаем на Господа, – сказала Эва без тени иронии. – Ради кого нам усердствовать больше?

– Но вы ведь иногда устаете, верно?

Кристина не заметила, что брови Эвы нахмурились, а в голосе появилось неприкрытое раздражение.

– Всех нас одолевают нечистые мысли, Кристина. – Эва встала, давая понять тем самым, что разговор окончен. – Нечистые мысли мужчин проистекают от похоти, но ведь и мы, женщины, не лучше, или как? Ты хочешь чаще видеть своего мужа? За чей счет, позволь спросить? За счет Иисуса Христа? Или провести вечер с тобой и детьми перед телевизором для него важнее, чем подготовить себя и всех нас к Судному Дню? Можешь ли ты ставить свое семейное благополучие превыше спасения всех членов нашей общины? Думаю, Кристина, тебе нужна помощь Господа, чтобы взглянуть на ситуацию шире. Не останавливайся, верь, приблизься к Христу еще на один шаг.

С этими словами Эва покинула комнату, а Кристина осталась сидеть в кресле, маленькая и уничтоженная. Ей потребовалась еще пара месяцев, чтобы осознать, что в тот день в лице Эвы она потеряла друга и приобрела врага. Никому в Кнутбю не было позволено критиковать Эву Скуг безнаказанно.

В начале февраля Кристина родила прекрасно сложенную девочку, 4,7 кило весом. Таков был результат решения, принятого ею в тот вечер, когда Синдре сообщил о покупке дома. Два дня мать и дочь провели в родильном отделении Академической больницы в Уппсале, и все прошло хорошо, потому что у роженицы имелся кое-какой опыт. В общем, в четверг вечером вся семья была дома.

Антон не особенно интересовался младшей сестрой, зато Ирис сразу выразила готовность стать для нее второй мамой. Она днями напролет нянчилась с маленькой Эльсой, проявляя редкое терпение, чему Кристина не переставала удивляться. Неужели это ее самовлюбленная Ирис, никогда и ни в чем не желавшая уступать маленькому Антону? Или все дело в Кнутбю, как говорит Синдре, и в той атмосфере любви, которая окружает здесь девочку?

Кристина на время освободилась от своей повседневной работы. Странно, но она ощущала это именно как освобождение, притом что и до того никто не принуждал ее возиться за «спасибо» с чужими детьми.