Чтение онлайн

Павло и Марьянка подошли к хате Межовых — убогая, и сени из лозы. К улице склонилась верба — ее еще посадил отец Марьянки… Хоть и трудно было без дров, но вербу не срубили, пусть растет — в память об отце… Павло и Марьянка постояли у перелаза.

— Приходи, Павлусь, к нам. И мама будет рада. Придешь?

В черных глазах Павло прочел, что Марьянка радуется встрече с ним. Девушка опустила голову и чуть-чуть покраснела. Павло взял ее за руку и нежно пожал.

— Приду!

Надводнюка в комитете поджидал незнакомый человек. Как только в комнату вошли Дмитро, Григорий и Ананий, человек порывисто поднялся навстречу, спросил:

— Кто из вас Надводнюк?

— Я.

Они внимательно посмотрели друг на друга. Дмитро чуть дольше задержал взгляд на суровом лице и мозолистых руках прибывшего. Тот направился к дверям в соседнюю комнату, Дмитро — за ним.

— Я от Воробьева, — тихо сказал прибывший. — Вот записка от него, срочно… — и вытащил из солдатской шапки небольшой конверт. Надводнюк надорвал конверт, вынул из него листок бумаги, быстро пробежал его глазами и спросил:

— Больше ничего Воробьев не передавал?

— Одно добавил: сделать немедленно, сегодня же! — человек протянул руку. — Прощайте! Я — на Макошин…

Он быстро вышел из комнаты.

Через несколько минут Надводнюк созвал членов комитета.

— Есть дело. Сегодня надо у Писарчуков, Вариводы, Орищенко и Маргелы отобрать оружие. Это оружие останется у нас.

— Понадобится? — заинтересовался Бояр.

— Очень!

— И скоро?

— Возможно… Об этом не пишут. — Он еще раз взглянул на записку и разорвал ее на мельчайшие кусочки. — Очевидно, пахнет столкновением.

— А с кем будет столкновение? — пододвинулся Ананий.

— С кем?.. С петлюровцами. Не станем же мы ждать, пока Писарчук с Вариводой нанесут нам удар в спину.

Как-то сразу все замолчали, задумавшись над словами Дмитра. От Писарчука и Вариводы можно ожидать удара, в углу где-нибудь точат нож, ждут удобной минуты. Первым решительно поднялся Гордей Малышенко.

— Пойдем! Распредели, Дмитро, кому куда.

Надводнюк тоже поднялся.

— Я и Клесун — к Писарчуку, Бояр и Песковой — к Вариводе, Малышенко с Ананием — к Орищенко. Идем!

Члены комитета вышли из здания школы. На перекрестке они разошлись в разные стороны.

Решительно, без малейшего колебания открыл Дмитро высокую под навесиком калитку. Заворчал Бровко, потащив кольцо на цепи по натянутой от клуни до ворот проволоке. Надводнюк и Клесун ждали, пока кто-нибудь из хозяев не покажется во дворе. К перелазу из сада вышел Иван. Дмитро посмотрел на загнутую пирожком и лихо сдвинутую на одно ухо смушковую шапку, подмигнул Павлу и усмехнулся. Иван прищурился — насупил густые брови.

— Ну? — словно через силу выдавил он из себя.

Бровко свирепо рванулся на цепи.

— Пса убери, мешает!

Иван медленно отвел собаку в дальний угол двора, привязал ее и скосил зеленоватые глаза в сторону Надводнюка.

— Ну!

Надводнюк подошел ближе.

— Ну и ну! — их взгляды встретились. Иван не выдержал и отвернулся. — Других слов не знаешь — нукаешь? Отец где?

— Я за него.

— Что ж, можно и с тобой… Где винтовка?

Молодой Писарчук сразу же встрепенулся, быстрые глаза метнулись в сторону, бледность поползла по лицу. Он бросился на крыльцо.

— Запри дверь!

Но он не успел добежать — его опередил Павло. Ворвавшись в комнату, Клесун заглянул во все углы и, ничего не найдя, направился в соседнюю комнату. Следом за ним вошел Надводнюк. Старый Писарчук лежал на скамье. Он, удивленный и перепуганный, растерянно смотрел на членов комитета и лишь тогда опомнился, когда Павло нашел винтовку, запрятанную между печью и сундуком.

— Поставь! — хрипло крикнул Писарчук, вскочив со скамьи.

— Найдите револьвер и патроны, да побыстрее!

Писарчук сразу обмяк и опустился на скамью. Он понял, что бессилен, что окрик его — всегда властный и грозный — теперь не поможет. Писарчук рванул жилетку, пуговицы покатились по полу.

Вдруг в дверях вырос Иван. В его руках поблескивал высоко поднятый над головой топор.

— Вон из хаты!

Павло ловко отскочил в сторону, щелкнул затвором.

— Брось!

Иван зашатался, как пьяный, руки бессильно повисли, топор со звоном ударился о порог.

— Открой ящики и сундуки!

Иван открыл и отошел к отцу.

— Это все — Никифорово… берите, только пожалеете…

Надводнюк едва не вскрикнул от удивления — в тряпье лежали две ручные гранаты и револьвер.

Через несколько минут Надводнюк и Клесун ушли. Писарчук смотрел им вслед налитыми кровью глазами.

На цепи бесился Бровко.

Воробьев почувствовал серьезную, нараставшую на железной дороге опасность и стал пристально наблюдать за всем, что происходит там. А после состоявшегося 6 декабря совещания уж не спускал глаз с дороги. Это совещание на одной из ближайших станций созвал комитет 19 Советского стрелкового полка. Полк получил задание пройти на Дон, чтобы помочь шахтерам Донбасса, боровшимся с генералом Калединым. Полк шел по маршруту Гомель — Бахмач — Харьков — Ростов. На одной из станций его остановил петлюровский «курень смерти». Войска Центральной рады не хотели пропустить Советский полк через Украину.

Воробьев, узнав об этом, поспешил на станцию и попал на совещание полкового комитета. Целый день бились над задачей: захватить ли с боем Бахмач и пройти на Дон или повернуть назад и пойти обходным путем. Михайло ознакомился с создавшимся положением и не удивился тому, что узнал. Раз «курени смерти» не пропускают Советский полк, значит, Центральная рада в союзе с генералом Калединым. Отказаться от намеченного маршрута и пойти в обход на Брянск? Тогда полк потеряет три недели драгоценного времени, и это намного облегчит положение Каледина. С этим он, Воробьев, примириться не мог. Он решительно поддержал предложение командира полка Рубцова — занять Бахмач силой и прорваться на Дон.