Чтение онлайн

— Кто вас сюда направил? — растерялся Арафа.

— Господин управляющий, — ответил за всех привратник.

Вскоре Арафа был приглашен на встречу с управляющим и тут же направился к нему. Когда они сели рядом на диван в зале, управляющий пояснил:

— Мы будем часто видеться, Арафа. И пусть это тебя не беспокоит.

По правде говоря, Арафе это место было не по душе, и ему было неприятно беседовать с этим человеком, но он вежливо ответил:

— Это для меня всегда радость, мой господин!

— Твое волшебство — вот что приносит радость. Интересно, дом тебе понравился?

— Даже больше того, о чем я мечтал, о чем может мечтать такой бедняк, как я, — смущенно ответил Арафа. — Сегодня ко мне прибыли разные слуги.

Управляющий вгляделся ему в лицо.

— Это я послал их прислуживать тебе! Они будут тебя охранять.

— Охранять?

— Да, — засмеялся управляющий. — Ты разве не знаешь, что в квартале только и разговоров, что о твоем переезде? Между собой люди болтают, что именно тебе принадлежат волшебные бутылки. Родня у надсмотрщиков горячая, как тебе известно. Остальные же локти кусают от зависти. Поэтому ты в опасности. И я советую тебе никому не доверять, не выходить на улицу одному и не удаляться от дома.

Арафа нахмурился. Неужели он стал затворником, которого везде будут преследовать гнев и месть? Кадри продолжил:

— Не бойся! Мои люди будут поблизости. Наслаждайся жизнью у себя в доме, да и мой дом для тебя открыт. Ты ничего не теряешь, разве что пустыню и эту уличную грязь. Не забывай, ведь на улице говорят, что Саадаллу убили тем же оружием, что и Агага. И что убийца Саадаллы проник к нему в дом тем же способом, что и злоумышленник, который побывал в Большом Доме. А значит, Агага, Саадаллу и аль-Габаляуи убил один и тот же человек, а именно — волшебник Арафа.

— Проклятье на мою голову! — воскликнул Арафа и содрогнулся.

— Пока ты под моей защитой и под охраной моих людей, тебе не стоит ничего опасаться, — спокойно сказал управляющий.

Подлец! Я угодил в его капкан! Все свое волшебство я хотел направить на уничтожение тебя, а не в угоду тебе. Сегодня меня ненавидят те, кто раньше любил и кого я мечтал избавить от бед. Возможно, кто-то из них меня и убьет. Арафа попросил:

— Распредели долю надсмотрщиков между людьми, и они будут довольны.

Кадри усмехнулся:

— И стоило тогда расправляться с надсмотрщиками? — и, зло взглянув на Арафу, добавил: — Ищешь способ их успокоить? Брось! Скоро ты, как и я, привыкнешь к тому, что тебя ненавидят. И не забывай — твое истинное счастье в том, чтобы я был тобой доволен.

— Всегда к твоим услугам, — безнадежно проговорил Арафа.

Управляющий запрокинул голову к потолку, будто рассматривая лепнину на нем, потом сказал:

— Не хочу, чтобы развлечения твоей новой жизни отвлекали тебя от работы.

Арафа кивнул, соглашаясь, и управляющий продолжил:

— Надо изготовить как можно больше волшебных бутылок!

— Разве недостаточно того, что у тебя есть? — осторожно спросил Арафа.

Управляющий улыбнулся, еле сдерживая злость.

— Не разумно ли будет иметь хороший запас?

Арафа не ответил. Его охватило отчаяние. «Неужели так быстро пришла моя очередь?» — спросил он себя.

— Господин управляющий! Если я стесняю вас, разрешите мне покинуть улицу навсегда.

Управляющий притворился, что обеспокоен.

— Что ты такое говоришь?!

И Арафа ответил ему откровенностью:

— Я понимаю, что моя жизнь зависит оттого, насколько я тебе нужен.

Управляющий рассмеялся, однако в его смехе не чувствовалось веселья.

— Не думай, что я недооцениваю твой ум! Признаюсь, ты правильно мыслишь. Но с чего ты взял, что мои потребности ограничиваются бутылками? Разве ты не в силах с помощью своего волшебства изобрести другие чудеса?

Но Арафа продолжил начатую мысль, сказав сухо:

— Я не сомневаюсь, что именно твои люди открыли всем, какие услуги я тебе оказываю. Но ты должен помнить, что твоя жизнь также зависит от меня…

Управляющий угрожающе нахмурился, но Арафа решительно продолжил:

— Сегодня у тебя нет надсмотрщиков. Вся твоя сила заключается в бутылках. Пока они у тебя в избытке. Но если завтра со мной что-нибудь случится, послезавтра ты последуешь на тот свет за мной.

Внезапно управляющий, как зверь, набросился на него, схватил обеими руками за шею и сдавил так, что сам задрожал всем телом. Однако тут же ослабил хватку, убрал руки, изобразил улыбку, в которой сквозила ненависть, и выдавил:

— Смотри, до чего довел меня твой злой язык! А ведь нам незачем враждовать. Мы оба можем наслаждаться победой и жить спокойно.

Арафа глубоко вздохнул, чтобы перевести дыхание, а управляющий продолжил:

— В моем доме не бойся за свою жизнь! Я буду оберегать ее как свою собственную. Ты будешь пользоваться всеми благами, но не забывай о своем волшебстве, плоды которого важны для нас обоих. И знай! Тот, кто задумает предать другого, погубит себя!

Когда Арафа, вернувшись в свой новый дом, передавал этот разговор Аватеф и Ханашу, они слушали его нахмурившись. Было очевидно, что всем троим в их новой жизни недостает спокойствия. Однако за ужином, где стол ломился от яств и благородных вин, они позабыли о своих тревогах. Впервые Арафа громко смеялся, а Ханаш хохотал так, что сотрясался всем телом. Они поплыли по течению жизни и прежде всего оборудовали лабораторию в комнате за залом. Арафа старательно записывал в тетрадь символы, которые они обговорили с Ханашем и которые были понятны только им двоим. Однажды за работой Ханаш сказал Арафе:

— Мы как в тюрьме!

— Потише. И у стен есть уши, — предостерег его Арафа.

Ханаш злобно оглянулся в сторону двери и продолжил шепотом:

— Разве нельзя изобрести новое оружие, с помощью которого мы неожиданно нанесем ему удар?

Арафа обиженно ответил:

— С этими слугами под боком испытать его так, чтобы никто не прознал, не получится. От него ничего не утаишь. Даже если расправимся с ним, нас тотчас же растерзают разъяренные жители улицы.

— Зачем же тогда работать с таким рвением?

— А больше ничего не остается, — вздохнул Арафа.

После обеда Арафа наведывался к управляющему, чтобы составить ему компанию и выпить. А вечером возвращался домой, где в саду или в беседке его ждал Ханаш с уже дымящимся кальяном, заправленным гашишем. Они никогда не слыли гашишниками, но со временем пристрастились. Их заставила скука. Даже Аватеф научилась курить. Они пытались избавиться от страха, отчаяния и тяжелого чувства вины, стараясь не вспоминать о том, какие радужные надежды питали в прошлом. У мужчин, в отличие от Аватеф, по крайней мере было занятие. Она же ела, пока не наедалась, спала, пока ей это не надоедало, проводила время в саду, наслаждаясь его красками, пока ей это не опостылело. Она понимала, что живет той жизнью, о которой мечтал Адхам. Но какой тяжелой она оказалась! Сейчас Аватеф не понимала, как можно было стремиться к такому существованию. Возможно, она чувствовала бы себя иначе, если бы не была узницей и ее не окружали злоба и презрение. Но ей суждено до конца оставаться взаперти и ощущать на себе ненавистные взгляды. Выхода не было, и она нашла его в гашише.