Чтение онлайн

— Мяу!..

И сейчас же изображение лопнуло, открыв белый атлас, на котором уже не было ни единого знака.

Разве что — сиреневые мерцающие точечки по углам.

Шумно и облегченно вздохнул за спиной принц Фелида.

В зале задвигались.

А заметно приободрившийся, точно сваливший с себя огромную тяжесть, Мэр обернулся и выдавил у себя на лице нечто вроде улыбки.

— Вот видите, принц, — произнес он, слегка наклоняясь к своему собеседнику. — Все в порядке. Звезды благоволят к нам. Мы теперь можем рассчитывать на долгое и самое искреннее сотрудничество…

Принц вздернул голову.

— Однако, Четвертая карта, ваше высокопревосходительство. Вы не показали мне Четвертую карту…

Голос у него был невероятно писклявый.

Тогда Мэр наклонился еще заботливее.

— Четвертая Карта — это Смерть, выше высочество…

И принц вздрогнул, как будто его укололи.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно…

— Хорошо, — сказал принц. — Отдадимся тогда во власть непредсказуемых Судеб.

Усы его вздернулись.

Грянула музыка. Вылетели на зеркальную цветность паркета первые пары.

И как будто помолодевший, действительно сбросивший все заботы Мэр величаво повел оторопевшего Клауса — к группе фрейлин, немедленно опустившихся в реверансе:

— Вам, мой юный герой, теперь нужны отдых и наслаждения. Вы даже представить себе не можете, как я вам благодарен…

А одна из склонившихся фрейлин внезапно выпрямилась и сказала:

— Я готова всем сердцем приветствовать спасителя нашего города…

Это была Мальвина.

Клаус почему–то нисколько не удивился и уже в следующую секунду, придерживая ее за талию и одновременно отведя левую руку — ладонь в ладонь, как изображалось на старых гравюрах, с удивившим его самого изяществом заскользил по зеркальной, как озеро, глади паркета.

Танцевать он совсем не умел, но старинная, с переборами клавесина, прекрасная музыка выразительностью своей, будто добрый учитель, подсказывала фигуры движений, получалось как будто само собой, думать здесь ни о чем было не нужно, и он просто следовал музыкальным изгибам, то поднявшись на цыпочки и пропуская перед собой медленно кружащуюся Мальвину, то, напротив, присев и разводя кисти рук в церемонном поклоне, а то и вовсе, словно паяц, подпрыгивая, и затем с глупой ужимкой делая три шага назад.

Со стороны это, наверное, выглядело довольно забавно, но поскольку по всему огромному залу целая сотня, а, может быть, и больше танцующих пар точно также подпрыгивала и низко кланялась, то, наверное, он среди этих фигур нисколько не выделялся.

Можно было поэтому не волноваться — полностью отдаваясь музыке.

Клаус, в общем–то, так и делал.

Его беспокоило только то обстоятельство, что он нигде не видит Елены. Она должна была находиться здесь, он какимто внутренним неустройством чувствовал ее тревожащее присутствие, но сколько ни вглядывался в разноцветную кружащуюся толпу, не мог выделить внешности, казалось бы, знакомой ему до мельчайших подробностей.

Где–то она тут совсем затерялась.

Его это действительно беспокоило.

И еще его беспокоило то, что среди церемонно передвигающегося менуэта вдруг то слева, то справа, будто прорывающиеся из–под земли языки пожара, неожиданно вспыхивали красные матерчатые колпаки. Было их, вероятно, не слишком много, но они почему–то все время оказывались в поле зрения, и поэтому, натыкаясь взглядом на вызывающую неуместность багровых тканей, Клаус ощущал некоторую стесненность в груди, некоторый тревожащий холодок, некоторую неуверенность, свидетельствующую об опасности.

Он не знал, в чем именно заключается эта опасность, но он ее ясно чувствовал, и к концу менуэта даже начал непроизвольно оглядываться, сбиваясь с ритма.

Он, наверное, постарался бы отойти куда–нибудь в сторону, но Мальвина счастливо и одобрительно улыбалась, удерживая его, ямочки на ее пухлых щеках подчеркивали безмятежность, а когда музыка плеском своим отнесла их к дверям, за которыми начиналась длиннейшая парадная анфилада, идущая к главному выходу, и когда пары танцующих заслонили их от Мэра и от принца Фелиды, как две куклы, беседующих у сиреневого кристалла, то она, вдруг прижавшись настолько тесно, что Клауса бросило в краску, прошептала, по–видимому, ни на кого не обращая внимания:

— У меня здесь есть нечто вроде квартиры. Если хочешь, то мы можем незаметно исчезнуть. Карты теперь открыты, ближайшее будущее определилось, я надеюсь, что принц не забудет о том, кто помог ему обойтись без сражения…

Грудь ее в низком распахнутом вырезе бурно вздымалась, а в уложенных лаковых волосах посверкивала диадема.

Ногти, покрытые маникюром, поскребли по плечу.

— Ты слышишь?..

— Слышу, — напряженно следя за багровыми колпаками, ответил Клаус.

— Ну так, что мы решим?

— Пожалуй…

— Тогда подожди меня здесь, я буду через минуту…

Музыка увлекла ее в одно из боковых помещений.

И в ту же секунду Клауса цепко взяли за локоть, и довольно сурового вида, длинноволосый, закутанный в плащ человек с темным резким лицом, по–видимому задубевшим от ветра, непреклонно сказал — обдавая его сложным запахом леса и парфюмерии:

— Сир, на вас готовится покушение! Я бы рекомендовал вам выбираться отсюда…

Он, по–видимому, старался не выделяться из общего фона, но фигура его приходила в явный контраст с толпой расфранченных придворных.

Было в ней нечто исключительно чужеродное.

Нечто выказывающее отвагу и внутреннюю энергию.

— Сир, не медлите!..

Клаус вдруг, как будто прозрев, заметил, что матерчатых колпаков в этой части огромного зала стало значительно больше.

И они по–немногу смыкались, образуя кольцо.

И, наверное, длинноволосый обветренный человек тоже это заметил.

— Спасайтесь, сир!..

Откуда–то из–за обшлагов камзола он вдруг выхватил длинный, расширенный на конце кинжал с чешуйкой эфеса и, присев так, что тело его растопырилось, закрывая отступившего Клауса, напряженно повел этим расширенным лезвием из стороны в сторону.

Окружающие придворные дико шарахнулись, взвизгнула какая–то женщина, а в образовавшееся пустое пространство, просочившись сквозь давку, вылезли пять или шесть котов в матерчатых колпаках и, аналогичным образом растопырившись и присев, также выставили перед собой длинные расширенные кинжалы.

А один из них, наверное предводитель, сказал — мяукающим кошачьим голосом:

— Бросьте оружие, Марочник. Тогда мы разрешим вам уйти!..

— А его величество? — хрипло спросил человек в плаще.