Чтение онлайн

– Мамочка! Что с тобой? Тебе что-нибудь надо?

– я качаю головой

– Тебе лучше?

– Моргаю глазами: "Да, я вернулась".

Володя гладит меня по руке и уступает место Натушке. Мне кажется – он очень крепко меня держал, не отпустил. Тёплые, сострадающие ладошки дочери; по телу разливается тепло; Только чувствую себя виноватой, что так огорчила их. Как у Светлова: " . . . И если мне придётся кого-нибудь огорчить своею смертью, сделай так, чтобы в эту минуту закрылся занавес".

Мама ничего не успела понять, ведь всё было тихо, только последние слова она услышала и пришла в комнату:

– Что случилось?

Уже ничего. Я ещё слаба и еле пищу, но я уже с ними. Я ещё раз вернулась к жизни. Который раз?

Анкета:

Что тебе больше всего нравится в людях?

– Искренность, доброта, верность.

Что ты любишь делать?

– Танцевать; плавать; придумывать модели одежды; создавать; скользить на лыжах; приготовить что-нибудь вкусное, нестандартное; рисовать, хотя и не умею; красить, подбирая цвета и оттенки, как стены и окна, так и пряжу, ткани.

Что ты думаешь о своей работе?

– Я сначала создавала интересные, оригинальные конструкции всевозможных устройств, запоем, днём и ночью искала решения, чтобы они были простыми и красивыми, технически красивыми; но потом совершенно отвергала скучную работу по оформлению их оригинальности в патент. Потом я так же конструировала алгоритмы проектирования технологических процессов металлообработки для того, чтобы эти процессы могли проектироваться на ЭВМ (так тогда назывались компьютеры); ЭВМ были маломощные, поэтому от алгоритма требовалась строгая точность, изящество, краткость (иначе программа не смогла бы работать). Видение многих возможных вариантов и создание таких логических линий и сплетений, которые бы не мешали друг другу, но и не повторяли бы одинаковых действий. Это тоже был творческий полёт. Это тоже были дни и ночи, пока не завершалось определённое логическое решение. Главное, в любой работе – творчество.

Как ты любишь отдыхать?

– Читать, слушать музыку, лучше в консерватории, смотреть балет, слушать оперу, смотреть хороший спектакль.

– Море: плавать и просто сидеть на берегу, особенно если вокруг никого нет; прикосновение к бесконечности в вечном говоре волн, то нежно зовущих, то ворчливых, то грозно ревущих в шторме – вслушиваюсь и вслушиваюсь, в душу приходит покой пылинки в вечности мирозданья.

– Горы: долгий и трудный путь вверх, испытывающий то на терпение на тягучем пологом склоне, то на мужество и силу на крутой каменистой тропе, то на ловкость – в соревновании с осыпью; и вот – вершина, пусть самая маленькая, или перевал – полёт и парение в пространстве беспорядочно разбегающихся горных хребтов, хребтиков и своевольных одиночек-гор; и снова чувство бесконечности и мощи мирозданья, но – покой и чувство своей силы, уверенности, полёта, готовности творить.

– Тихий плеск байдарочных вёсел по прозрачной воде извилистой лесной речушки.

– Лес, лес, запах мокрого после дождя леса, чудо творения; гриб в траве, яркий подосиновик под ёлкой, кустик земляники или черники, голубики, брусники, костяники, застенчивая берёза, яркая рябина и раскидистая сосна, стройная елочка или могучая ель– благодать души и благодарность за присутствие на земле.

– Лыжи. Лес в причудливом снежном наряде, кружево покрытых снегом кустов, оставшейся зимовать травы, деревьев. Солнце зажигает искорки в каждой снежинке; я скольжу на лыжах по этой сказке, или у-ух – ветер в ушах, полёт, захватывает дух – горка, и снова лёгкое быстрое или зачарованное скольжение.

Что ты ненавидишь в людях?

– Предательство! – не прощаю! Злость, грубость – ненавижу, но потом мне жаль тех, от кого это исходит.

Последний день 2000-го года, века, тысячелетия. Новый Год.

Ёлка. Ночное торжество, мы с Володей и обе наши мамы. Мы все ещё не знаем, что это их последний Новый Год и, вообще, год.

Тусклое весеннее утро. Снег почти стаял, остались редкие островки на тёмной, пропитанной влагой земле. Хотя вон там, и там, и ещё там… пробиваются первые ростки жизни – молодая травка, скромно зелёная. Я гуляю с собакой, чёрным, лохматым, спаниэлем-дворнягой Дюком. Его весёлый хвостик и выразительнейшие из всех, что я видела, глаза на изящной мордочке приводят в восторг всех встречных. Он радуется всем, подпрыгивает и выражает готовность принять ласку. Но не вздумайте этому поверить! Глухим рычанием он тут же предупреждает, что фамильярности не потерпит. При этом, продолжает радостно вертеть хвостом и сиять весёлыми глазами.

Ещё рано, солнце хотя и взошло, но из-за домов не выбралось, поэтому восход как бы не наступил. Густой туман. Настроение такое же туманно меланхоличное. Входим в лес (он у нас почти за домом). Мокрые тёмные стволы (даже берёз) едва проступают сквозь туман. Идём по широкой тропе. Дюк радостно носится между деревьев. Я тихо бреду, останавливаюсь, парю в тумане. Вдруг, в одно мгновение, белый туман вокруг меня превращается в лёгкое золотистое облачко, мелкие капельки воды на ветках деревьев искрятся золотом, и это лёгкое золотистое облачко поднимается вместе со мной вверх, ввысь . . . и исчезает. А я остаюсь на земле. И только искрятся золотом капельки на ветках деревьев, утверждая, что это не был сон. Туман исчез, прозрачная весенняя даль, пронзительно голубое, высокое весеннее небо. И зелень молодой травки ярко выделяется на тёмной земле. И солнышко, солнышко, такое ласковое солнышко! Оно выпрыгнуло из-за домов и сотворило чудо. Поистине, божья благодать сошла на землю, и я оказалась в её центре. Такая неземная лёгкость, свет души, умиротворение. И мой Дюк (когда он подбежал, я и не заметила) трётся о ноги, просится на руки, что бывает с ним обычно от избытка чувств.

Благословение жить дальше! Благословение сбросить с себя груз отчаяния и боли. Благословение освобождения. Благословение вновь увидеть солнышко, чистое, высокое, синее небо. Да будет так!

22-е июня 2001 года.

Летний не очень погожий день. Моросит дождик. Слёзы капают с неба.

60 лет назад началась война. 60 лет назад. Что я помню из тех лет? Мне было почти 4 года. Многие помнят даже эпизоды едва из пелёнок. В моей памяти многое стёрто, только отдельные световые пятна в туманном пространстве.

Выхожу за разной продуктовой мелочью в магазин. Грустно и одиноко. У меня есть муж, дочь, которая недавно вышла замуж, ещё жива моя старенькая мать. А я чувствую себя одинокой. Есть ли кому-нибудь из них дело до меня? До меня, а не до того, что я делаю для них? Не знаю. Может быть я напрасно? Ладно. Надо отвлечься и получить удовольствие. Долой грустные мысли!

Купила полуфабрикат: куриный окорочек, фаршированный грибами с луком, пирожок из слоёного теста с сыром и такой же с грибами, пирожное из творога, со взбитыми сливками. Пожарила быстро окорочек, сварила кофе, достала петрушку и укроп. Всё. Изящный и вкусный обед. Тихо довольна, это мой маленький секрет, маленькая радость. Моя личная жизнь.

ОТСТУПЛЕНИЕ В мое ПРОШЛОЕ.

Первые воспоминания. Война. Что я помню о войне?

Заводская окраина Москвы. Автозавод им. Сталина, з-д ''Динамо'', 1-й ГПЗ, Велозавод, ТЭЦ, еще какой-то закрытый завод, заводские жилые корпуса. Коммунальные квартиры, маленькие кухни, горячей воды нет, нет и ванной.

Родилась я в 37-м году, 22 сентября. Очень маленькая, всего 4,5 фунта. Это маме, хрупкой и маленькой, врач, чтобы не было трудностей с родами, за несколько месяцев до родов рекомендовал питаться только овощами и фруктами. Было довольно холодно, и меня завернули в большое пуховое, чистого гагачьего пуха одеяло. Это одеяло прислали маме в подарок на свадьбу в её первом замужестве родственники из Америки. Папа нёс меня на руках и всё боялся, что не заметит, как я потеряюсь. Собрались все родственники, чтобы дать имя ребёнку. Бабушка, тёти Лиза и Рая с мужьями (вернее, пришёл дядя Аркадий, тёти Раин муж, а дядя Гриша задерживался), и тёти Раиным сыном Фимой, дядя Фроим с тётей Феней. Долго и безуспешно спорили и не могли придти к соглашению, какое имя достойно их сокровища. А дядя Гриша всё не приходил. Наконец он появился, извиняясь за опоздание: к нему на экскурсию в Институт мировой литературы, где готовилось открытие музея А.М. Горького (а он был "Горьковед") пришли дети Сталина, Василий и Светлана. И тут все решили, что Светлана – очень красивое имя. Все согласились и приступили к обеду.

22-го июня 1941 года я приближалась к своему четырёхлетию.

Мама сидит на комоде, вытирая с него пыль. Солнце светит в окно. Комод слева от окна (если смотреть в окно). Солнечные лучики прыгают и колются в моих прищуренных глазах, вспыхивают золотым сполохом маминых, и без того рыжих, волос. Играет радио. Там что-то говорят и говорят суровым и красивым голосом. Я слушаю его красивые переливы, хотя они очень торжественно серьезные. Но лучик щипнул меня в носу, я чихнула и мне смешно и хорошо.