Чтение онлайн

Тогда как же Клери разговаривала со мной на французском? То есть, мы французы? Но почему тогда "мисс Вайолетт"? Ведь это явно английское обращение. Да и одежда и девушки и тётушки Клери никак не соответствует эпохе викингов. Скорее уж, девятнадцатому веку, второй его половине. И чем дальше, тем больше у меня появляется убеждение (если это не чей-то злой розыгрыш), что это не Франция и не Британия. А скорее, юг США, штаты Флорида или Луизиана. Вот тогда укладывается в схему французский и английские имена. В этих штатах проживало много этнических французов. Луизиана вообще ранее принадлежала французской короне. Потом США хитро-мудрым способом выкупили ее у Франции.

Но при чем тогда здесь викинги? Да и не жили они на этом материке, пока что это всего лишь неподтвержденные догадки историков. В общем, куча вопросов и ни одного внятного ответа. Надо расспрашивать Клери, но как это сделать? Потерплю до удобного момента. А пока буду изображать из себя умирающую лебёдушку.

Глава 3

Наверное, я всё-таки вновь задремала, потому что очнулась от осторожного прикосновения к моему плечу и тихого шёпота Клери.

– Мисс Вайолетт, мне надо кусок материи подлиннее! Можно оторвать от вашей нижней юбки? У меня их вовсе нет, а ворошить все эти мешки - у нас нет времени!

Молча задрала подол платья и начала отрывать полосу от нижней юбки. Решила, что одной полосы мало и продолжила отрывать по спирали. В результате от нижней юбки осталась весьма укороченная версия, чуть выше колена. Да и фиг с ней, я не собираюсь никому свои юбки демонстрировать. Но, судя по конструкции сих одеяний, придется демонстрировать панталоны. Ибо они, хоть и были из тонкого полотна, но ниже колена, с кружавчиками по краю. Ночной кошмар модельера, короче.

Минимизировав свои одежды, протянула ткань Клери, та благодарно кивнула и спрыгнула с повозки, остановив лошадь. Все это мы проделали молча, моя спутница знала, что ей делать, я же благоразумно помалкивала, решив держать язык за зубами. Да и неведомый Олаф был где-то неподалеку.

Клери вернулась минут через пятнадцать, таща за импровизированную верёвку, намотанную на рога, крупную, пятнистую корову. Животное тоже явно не понимало, куда и зачем ее волокут, было против, поскольку упиралось в лучших традициях ослов. Но тоже, на всякий случай, помалкивало. Моя спутница (а кстати, кто она мне? Скорее всего, нянька. Вряд ли компаньонка или гувернантка. Для второго девушка уже большенькая, а для первого - непохожа на аристократку Клери). Привязала корову к заднему "бамперу" телеги, и мы потихоньку двинулись, все более отставая от стада и Олафа. Я его так и не увидела, и шепотом спросила Клери:

– Клери, а этот Олаф нас не потеряет? И мы почему отстаём?

На что нянька ответила:

– Да спит он прямо в седле! И с того края стада он! Я чуть не рядом с ним корову уводила, он даже не шелохнулся. И виски от него за версту несёт, видно, хорошо на плантациях пограбили. А отстаём потому, что вскоре будет съезд небольшой в лес. Мы туда свернем и затеряемся, а там сутки - и мы дома будем, на плантации.

И я замолчала, чтобы не отвлекать ее от управления транспортом. Я тоже могла бы это сделать, но вряд ли здесь есть навигатор у лошади, а дорогу не знаю. И правда, примерно через полчаса медленного движения, Клери облегчённо выдохнула.

– Вот он, съезд! Едва разглядела! Зарос совсем, давно никто не ездил тут.

И мы углубились в чащу. Метров через двести остановились, Клери соскочила, отломав лопушистую ветку у местной пальмы, и со сноровкой бывалого партизана, помчалась назад, к дороге, по пути ероша веткой траву, чтобы она приподнялась, скрывая следы от нашей телеги и коровы. Минут через десять вернулась, повторно заметая наши следы. Использованную ветку забросила вглубь чащи.

И мы двинулись дальше. Но теперь я могла говорить в полный голос, не опасаясь, что меня услышат лишние уши.

– Нянюшка Клери, а как наша плантация называется? И кто там проживает сейчас? А мы, почему были не там?

– Сильно тебя ударили, видать, раз ты ничего не помнишь. Но даст Единый, выздоровеешь со временем и все вспомнишь! А пока я тебе расскажу, что сама знаю. Плантация вашего батюшки, месье Анри Лафойе, в сутках езды отсюда, называется "Сладкий ручей" (Sweet Creek). Сейчас там должны быть ваши родители, мисс Вайолет, месье Анри и матушка ваша, Мэри Лафойе. Прислуга ещё, конечно. Плантация ваша выращивает сахарный тростник, с того и состояние имеет. У вас ещё сестра была младшая, Гортензия, но она умерла два года назад, тогда много людей погибло от жёлтой лихорадки. Ее тогда испанцы откуда-то привезли. Целыми семьями люди умирали. А почему мы не дома? Так как дошли слухи, что уйма нордлингов нынче движется на юг, вот ваш батюшка и отправил вас со мной вместе в ваш городской дом. Надеялся, что города уж всяко лучше укреплены, и ополчение будет их оборонять. Да только ополчение разбежалось свои плантации да особняки защищать, а города бросили. Вот нордлинги и прошлись по всему Югу - и города, и плантации разграбили да пожгли. Понять не могу, что за натура подлая у них - пограбили и ладно! Зачем же убивать и сжигать все подряд? Я, почему вас и потащила с собой, совсем почти мертвую, без сознания? Эти ж гады подожгли город с трёх сторон, особняк ваш точно сгорел, а так бы и вы с ним тоже.

Даа… дела. Все равно непонятно, откуда викинги тут? А период я, верно, определила - вторая половина девятнадцатого века. Интересно, была уже Гражданская война или нет ещё?

– Клери, а сколько мне лет? И чем я занималась?

– Так нынче вам семнадцать исполнилось. Год, как из пансиона для девушек вернулись. А чем может заниматься приличная девушка из хорошей семьи? Вышивали, на пианинах играли, пели, соседи, когда вечеринки устраивали, то по гостям ездили. И жених у вас есть, сосватали вас этой зимой, месье Говард Мейферд, он с плантации "Дальние холмы", единственный наследник у родителей.

Так, с этим моим нынешним телом все ясно. Обычная помещичья дочка, бездельница, короче. На пианинах она бренчала! Теперь надо разузнать более глобальные вопросы.

– Нянюшка, а у нас на плантации рабы есть? Ну, чернокожие?

– Свят, свят! Птичка моя, вы что-то заговариваться начали! Уж не бредите ли вы опять? Какие чернокожие? Сколько живу на свете, даже не слыхала про таких! Вот краснорожие есть, но они теперь против нас не воюют.

Сведения, что донесла до моей больной головушки Клери, были просто невероятны! Не было здесь никаких Америк или Африк. Был один огромный материк в океане под названием Таркнея. На нем мирно проживало много национальностей и рас, но вот африканцев не было. На самом юге материка проживали арабы-кочевники, рядом с ними соседствовали испано-итальянцы, то есть это здесь была одна нация. Поскольку арабы периодически налетали на земли испанцев, то эти две нации были довольно воинственны. На востоке материка проживали различные представители азиатских национальностей. Как не толерантно выразилась Клери – «узкоглазые». Но тут же признала, что они великолепные мастера, особенно в тонких ремеслах. Жили они не только в своем государстве, но и по всему миру. И везде их уважали - за мирный нрав, трудолюбие и тонкое мастерство. Ещё были небольшие княжества славян, германцев. Более крупные королевства Франции и Британии. Кстати, последняя располагалась на материке, нет никакого острова Британия. И Ирландии тоже нет. Есть ледяной большой остров, но там никто не живёт. Я так понимаю, что это Гренландия. Территория, на которой мы сейчас находимся, была освоена выходцами из многих государств и национальностей, поэтому здесь никто особо не считается, какой ты нации.

А вот нордлинги-викинги живут на самом севере, по словам той же нянюшки, цепляются за свои камни и льды, где ничего не растет, но переселяться в более теплые края не желают. Живут в основном за счёт морского грабежа и набегов на соседей. Но они никогда не заходили так далеко на юг, в основном, по северным штатам пробегут, пограбят, угонят некоторое количество людей в рабство - и несколько лет про них не слышно. Но и северяне научились от них защищаться, нордлингам при набегах тоже хорошо доставалось.

Но нынче они схитрили - на кораблях подошли к срединным штатам, высадились и рванули оттуда на юг и север. Поэтому такие разрушения и потери. Рабства же, как явления, в других государствах материка, нет. В общем, сплошная дичь какая-то. Как будто кто-то из тех, кто там, наверху, взял и перемешал "Унесенных ветром" с "Песнью о нибелунгах", приправив все это дело "Тысяча и одной ночью" и для надёжности посыпав сверху сказками Перро и Андерсена. А мне придется как-то в этом мире выживать. И не хочется быть рабыней у нордлингов, и боюсь возвращения я в родной дом этой самой Вайолетт.