Чтение онлайн

— Девочка, — Ифигения начала говорить еще издалека. — Милая моя, у нас много дел.

— Каких дел? — спросила Прю. — О чем вы? Что сказало дерево?

— Затевается большое зло, — сказала старейшина; в ее голосе уже не было прежней легкости. — Это угроза всему живому в лесу.

— Что случилось? — спросила Прю. — Оно что-нибудь сказало о моем брате?

Ифигения умолкла и внимательно посмотрела на Прю.

— Милая, — сказала она, — боюсь, новости очень плохие. — Она взяла Прю за руки. — Древо Совета — это основание всего леса, его корни пронизывают каждый клочок земли, от Севера до Юга. Так оно чувствует любое шевеление в каждой частичке леса, от раскачивания верхушки дубового дерева до взмаха крыла мотылька. Оно уже давно чувствовало, что плющ проснулся. Что-то вывело его из забытья. И теперь стало понятно: плющ почувствовал кровь. Огромная армия движется в сторону Рощи Древних, в разрушенное сердце давно погибшего народа, туда, где спит главный корень. Во главе войска стоит изгнанная губернаторша, и у нее в руках человеческий ребенок, Внешний-полукровка, как и ты.

Прю уставилась на нее.

— Что она собирается сделать?

Ифигения печально покачала головой:

— Нечто настолько ужасное, что ты не можешь себе и представить. Она хочет скормить ребенка плющу. Кровь разбудит его и подчинит ей. Получив такую власть, она сотрет с лица земли все — погибнут и животные, и растения.

— Она собирается… собирается убить его? — Прю побелела, чувствуя, как у нее подгибаются колени. Она не знала, чего ожидать, но это и вправду оказалось куда страшнее, чем можно было вообразить. — Нет, — пролепетала она, держась за женщину, чтобы не рухнуть на землю. — Она… так нельзя.

Ифигения кивнула, ее длинные пальцы еще сильнее сжали руки Прю.

— Эта женщина безумна, — сказала она. Девочка услышала шелест роб по траве: остальные мистики подошли к ним и встали позади старейшины.

— Теперь это и наше дело, — медленно сказала Ифигения, обернувшись и по очереди взглянув в лицо каждому из своих собратьев. — Мы не можем допустить искажения истории.

Каждый мрачно кивнул.

Старейшина продолжила:

— Перед нами почти невыполнимая задача. Хотя предписания для такого рода случаев существуют, почти никогда за всю историю Северного леса мы не собирали войско. И все же сейчас придется предпринять именно это. И быстро. — Тут она прямо обратилась к мистикам: — Когда солнце дойдет до зенита, наступит осеннее равноденствие, и ребенок погибнет. У нас мало времени. — Женщина повернулась и обратилась к стройной лани. — Гортензия, — скомандовала она, — зови констеблей. Нужно позвонить в колокол.

Лань кивнула и поскакала прочь.

— У вас есть армия? — спросила Прю.

— Как таковой нет, — ответила Ифигения. — Но, согласно хартии Северного леса, все граждане являются военнообязанными, если в этом есть необходимость. Мы мирный народ, но даже нам в разные времена приходилось защищать общину. — Она нахмурилась и недовольно огляделась. — Хотя я не знаю, в каком состоянии сейчас находится наша ополчение. С тех пор как мы сражались в последний раз, сменилось девять поколений. Все это очень печально. — Женщина вздохнула и подняла взгляд на мощное дерево в центре темной поляны. — Но, если такова воля Древа, мы должны повиноваться.

— О, спасибо, спасибо огромное! — выпалила Прю.

— Если нам удастся остановить губернаторшу, спасение твоего брата будет лишь счастливым следствием наших действий, милая моя Прю, — сказала старейшина. — Мы вмешиваемся в войну только ради леса. Ради нашего дома. — Она посмотрела туда, где тропинка уходила в глубину темной чащи. — Смотри, вот и констебли. Идем навстречу. Нельзя терять ни минуты.

В костры подложили дров, так что языки пламени почти касались склонившихся ветвей, освещая толпу разбойников. Сборы были в полном разгаре: свертки упаковали, провизию уложили, стрелы оперили. Несколько мужчин и женщин внимательно осматривали старинного вида винтовки. Другие пересыпали порох по кожаным мешочкам. Кертис быстро закончил точить клинки и хотел было помочь погрузить ружья на телегу, как вдруг Брендан подозвал его к себе.

— Да? — спросил Кертис, подходя к королю.

— Надо бы обмундировать новокрещенного разбойника. — Брендан отряхнул ладонью мундир мальчика. — Со временем затреплется, но для начала сойдет. Твои сапоги целы?

— Вроде да, — сказал Кертис, поднимая ноги и присматриваясь.

— Хорошо. Потому что у нас все равно нет лишних, — сказал Брендан и, помедлив, продолжил: — Я все пытаюсь вспомнить, в той битве, когда был на стороне койотов, ты ведь больше стратегом поработал, так?

Кертис вспыхнул при этом напоминании.

— Не совсем, — попытался защититься он. — Я вообще-то совсем не собирался сражаться. Можно сказать, я свалился всем на голову в разгар битвы. В прямом смысле. Я там сидел на дереве…

Брендан прервал его:

— Понятно… Нет у нас времени военные байки травить, парень. Тут дела поважнее наклевываются. Теперь: что берешь? Пистолет или саблю?

Кертис крепко задумался. Вопрос опять поставил его в затруднительное положение, с которым он уже однажды столкнулся. Придется сражаться. Он вновь вспомнил схватку, где оказался на стороне губернаторши, и мальчику подумалось, что в тот раз ему невероятно повезло. Но едва ли удача будет сопутствовать ему и дальше. Залп пушки, мертвое дерево падает вниз на гаубицу — все это пронеслось теперь перед глазами, словно сон.

На лице короля расцвела насмешливая улыбка.

— Уловил, — кивнул он, по-своему поняв молчание Кертиса. — Хочешь оба — будут тебе оба.

Он зашел в ближайшую палатку и вернулся, держа в руках грубый кожаный ремень, на котором были пристегнуты пистолет с ручкой из слоновой кости и длинная загнутая сабля в ножнах. Король кинул оружие Кертису, тот осторожно поймал его.

— Крепкий ты орешек, — сказал Брендан. — Крепкий. Пойди возьми у Дамиана патроны. И не вешай нос! Помни, ты теперь разбойник.

Кертис, чувствуя себя крайне неуверенно, быстро отдал честь.

— И кончай салютами разбрасываться, — упрекнул его король. — Тут тебе не армия.

— Ясно, — сказал Кертис, неуклюже опуская руку. — Спасибо, Брендан.

Он направился в сторону палатки, где раздавали боеприпасы, осторожно обходя толпы занятых сборами разбойников, то отпрыгивая в сторону от бочкообразного человека с пистолетами в руках, то быстро уворачиваясь от двух разбойников, волокущих деревянный ящик. Проходя мимо одного из костров, он почувствовал уже знакомое дерганье за штанину. Септимус забрался на него и привычно уселся на плече.

— Похоже, тебе тут нравится? — спросил Кертис, почувствовав тяжесть Септимуса на левом эполете.

— Да, неплохо, — ответил тот. — Вид отличный. К тому же мне нравится быть повыше. На земле каждая крыса за себя — мне уже дважды за вечер на хвост наступили.

— Они не привыкли к крысам в лагере, — сказал мальчик.

— Видать, нет, — согласился Септимус. — Кстати, а куда ты ходил? Страшновато выглядело.

— Я теперь разбойник, Септимус. Официально. Я дал клятву.

— Обалдеть, малыш! — сказал крыс. — То есть, я хочу сказать, впечатляет. И как ощущения?

Кертис пожал плечами.

— Не знаю, вроде бы так же.

— Пытаются привлечь всех, кого только могут. Я насчитал чуть меньше сотни бойцов. Девяносто семь. А с тобой — девяносто семь с половиной. — Он хихикнул над своей шуткой, но, увидев, что она не вызвала никакой реакции, продолжил. — Неважно. Завтра вечером их все равно будет ноль. Ни од-но-го.