Чтение онлайн

Я выдала слишком много сегодня ночью, и хотя я еще не знаю, чего мне это будет стоить, цена будет высокой.

— Если феа в А'кори даровали тебе свое доверие… — он снова пожимает плечами, в очевидной растерянности относительно того, что это может значить для него.

Я не сомневаюсь, что он будет собирать воедино каждое слово и действие, свидетелем которых он был, пока не докопается до какой-то более глубокой истины во всём этом. В комнате повисает неловкое молчание. Я не уверена, ждет ли он объяснений или опровержения, но я не могу дать ему ни того, ни другого.

— Уже поздно, — говорю я, уходя от темы и совершенно не уверенная, оставит ли он это до утра.

Он кивает; тень разочарования проходит по его чертам, когда он поворачивается к коридору. Он сжимает ручку двери, оглядываясь назад, и говорит:

— Может быть, феа ошибаются насчет тебя.

Не знаю, почему у меня сжимается сердце, когда он это говорит.

— Или, может быть, — добавляет он, — ты просто ошибаешься насчет себя.

Я не отвечаю. Что я могу сказать? В отличие от мужчины, стоящего передо мной, я точно знаю, кто я есть.

— Тебе следует знать, что связывать свою жизнь с феа редко стоит их хаотичного вмешательства, — говорит он, начиная закрывать дверь.

Я не могу не усмехнуться, вспоминая золотую косу, все еще вплетенную в мои волосы. Но фейны — это тоже феа, и я не могу не задаваться вопросом, пытается ли он предостеречь меня от всего вида целиком.

Я вскидываю бровь, глядя ему в спину, и спрашиваю:

— Все феа?

— Мне хотелось бы думать, что некоторые стоят немного хаоса, — отвечает он, когда дверь закрывается с громким щелчком.

После событий вечера и даже после всего, что сказал генерал, там, где должен быть мой желудок, всё еще зияет огромная пустота. Я отказала генералу как спутнику, сделав Ари моим единственным другом при дворе, моей единственной ниточкой к королю. Неважно, что говорит мужчина, и несмотря на то, что он знает ее годами, я знаю, что нет способа по-настоящему исправить разлад, который поселился между нами на том корабле.

Потому что даже если она начнет видеть события вечера в том же свете, что и генерал, теперь она знает большую часть того, кто я есть и на что я способна.

ДВОРЕЦ А'КОРИ

Наши дни

Духов не видать, когда я просыпаюсь в кроваво-багровой пелене, едва цепляясь за реальность. Прошлой ночью я пролежала без сна несколько часов. Мои попытки отключить поток мыслей и просто уснуть потерпели полное и безоговорочное фиаско. Грохот в голове — доказательство того, что тот скудный сон, который мне достался, был завоеван с трудом, и победа моя была совсем не впечатляющей.

Пульсация вместе с жестокими видениями утихает, пока я готовлюсь к новому дню. Я расчесываю кудри, когда под дверь проскальзывает письмо с печатью в виде воскового журавля — знак Ари. Я думала о ней, когда сон наконец одолел меня. Даже в разгар ее гнева я не сомневалась, что она снова будет искать встречи со мной. Надеюсь лишь, что для того, чтобы наладить связи, а не порвать их окончательно.

Странная смесь радости и тревоги скручивает желудок, когда в письме она просит меня встретиться с ней у конюшен. Она хочет, чтобы я присоединилась к ней на охоте, только мы вдвоем. Я более чем удивлена приглашением и могу лишь надеяться, что она не планирует мою кончину в виде метко пущенной стрелы. Я так не думаю, но никто никогда не попадает в такие переплеты, если только не слеп к ним.

Прохладный весенний воздух щиплет нос. Ранний утренний туман окутывает А'кори, скрывая город из виду. Я иду на гулкий звон скрещивающихся клинков в тишине рассвета; каждый удар эхом отдается в плотной дымке. Я дарю подруге легкую улыбку, когда она появляется из тумана, облаченная в такие же кожаные одежды, что и я, и с такой же задумчивой улыбкой.

У меня нет возможности сказать ни слова, прежде чем она заключает меня в объятия. Похлопывая ладонями по моей спине, она говорит:

— Мне правда очень жаль. Мне не следовало говорить с тобой в таком тоне. Не тогда, когда я называю тебя другом. Пожалуйста, прости меня.

Я отвечаю на объятия, нежно сжимая ее в ответ, совершенно не готовая к милосердию, которое она проявляет. Лежа в постели, я долго размышляла, как она подойдет ко мне, что, скорее всего, скажет, и что я отвечу. Из всех разговоров, которые я выстроила в голове, этого там не было.

— Нечего прощать, — говорю я. — Я понимаю, как это выглядит, но…

— Не надо, — перебивает она. — Ты не обязана объяснять, — она отстраняется и гордо улыбается мне. — То, что ты чтишь секреты друзей, — свидетельство твоего характера.

Тупая боль пронзает грудь, когда она это говорит. В том, что я планирую, нет чести. Долг — да. Но нет чести в жизни, которую я отниму, и в ране, которую получит ее сердце из-за ее доверия ко мне.

Я не упускаю из виду, что, как и генерал, она, похоже, имеет свои подозрения насчет того, где я выучила язык духов, но я ловлю ее на слове, когда она говорит, что мне не нужно объясняться, и оставляю всё как есть.

Я выдавливаю улыбку, и она ведет меня к конюшням. Я завидую Ришу и Кишеку, когда мы проходим мимо тренировочного ринга. Они кружат друг вокруг друга с длинными тяжелыми мечами, и я сжимаю руку, желая снова почувствовать рукоять меча. Генерал наблюдает со стороны; его грудь все еще блестит от пота после раундов, которые он провел до моего прихода. Мои глаза не могут не задержаться, пируя на его плоти. Я корю себя за то, что смотрю, когда его глаза ловят мои, и всё его тело напрягается, узнавая мой взгляд.

Я с облегчением выдыхаю, когда взгляд генерала перекрывается стеной конюшни, и я следую за Ари внутрь. Быстрый осмотр говорит мне, что женщина организовала всё это с раннего утра. Ее серая в яблоках кобыла оседлана рядом с вороной кобылой, которую я одолжила у Филиаса.

Мне нужно будет найти время, чтобы вернуть лошадь в ближайшее время, возможно, когда я зайду к нему на очередной ланч и чтобы забрать свои штаны. Не могу не задаваться вопросом, продолжит ли мужчина раскрывать мне свою истинную сущность, и если да, то какой еще информацией он может поделиться.

Она вручает мне колчан, закидывая свой за спину. Я затягиваю ремень на груди и, ухватившись за гриву, вскакиваю в седло. Ари с любопытством отмечает этот маневр, скользя в свое собственное седло.

— Я езжу верхом с детства, — объясняю я.

Лук, пристегнутый к седлу позади меня, легко достать, он закреплен небольшим кожаным ремешком. Поправив плащ на плечах, я щелкаю языком, и кобыла неспешно шагает вперед; Ари и ее скакун следуют по пятам. Не понимаю, почему Ари смеется, когда видит генерала, натягивающего тунику через голову с обычной для него мрачной хмуростью, пока она не начинает подкалывать друга.