Дневник провинциальной дамы
Шрифт:
Роберт глубокомысленно добавляет, что кузина Мод не подпадает под его определение хорошего водителя. Больше он ничего не говорит, но в голове сразу рисуется драматичная картина: старая миссис Б. перелетает через ближайшую изгородь, шали разлетаются во все стороны, а кузина Мод на своем мини-«остине» мчит по узкой улочке в лоб паровому катку. С сожалением констатирую, что эта фантазия вызывает у меня искренний смех, после чего я чувствую себя лучше, чем за все последние недели.
Меня осматривает врач и говорит, что ресницы, скорее всего, отрастут (предпочла бы более уверенную формулировку, но молчу, поскольку очень боюсь услышать снова про возраст), и разрешает мне присоединиться к детям на следующей неделе. Также он неохотно и несколько настороженно добавляет, что можно читать по часу в день, если глазам не больно.
15 мая. Прослышав о том, что карантин снят, Жена Нашего Викария приходит меня подбодрить. Приветствую ее с таким энтузиазмом, что она с непривычки пугается. В свое оправдание говорю (возможно, несколько нетактично), что так долго была одна… (Роберта весь день нет дома… дети в Бьюде…) и заключаю монолог цитатой о том, что, не слыша речи человечьей, дрожу, услышав речь свою… [117] По лицу Жены Нашего Викария вижу, что цитату она не распознала и считает, что корь сказалась на моем рассудке. (Вопрос: Может, она права?) К нормальному общению нас возвращает просьба Жены Нашего Викария убрать из комнаты кухонного кота, мол, это очень глупо с ее стороны, но от кошек ей всегда делается дурно. У ее бабушки было точно так же. Даже если кошка незаметно сидела под диваном, бабуля сразу чувствовала ее присутствие и начинала недомогать. Мы сходимся на том, что наследственность – штука странная, и я поспешно выпроваживаю кота в окно.
117
Стихотворение английского поэта Уильяма Каупера (1731–1800) об Александре Селькирке – шотландском моряке и бывшем пирате, который провел 4 года и 4 месяца на необитаемом острове в Тихом океане и послужил прототипом Робинзона Крузо, – цитируется в переводе Е. Фельдмана.
Жена Нашего Викария переходит к вопросу о моем самочувствии и, не дожидаясь ответа, говорит, мол, она очень хорошо представляет, каково мне: страшная слабость, ноги ватные и совсем не держат, а голова как чугунный котел. Огорчена вердиктом и начинаю ощущать все эти симптомы. Однако Жена Нашего Викария добавляет, что все пройдет от первого же дуновения бриза в Бьюде, а пока она расскажет мне все новости.
И рассказывает.
За последние четыре недели в приходе приключилось невероятное количество рождений, свадеб и смертей. Миссис У. уволила кухарку и не может найти новую, Наш Викарий написал в местную газету письмо о сточных канавах, и его напечатали, леди Б. видели в новом автомобиле, и интересно, почему сразу не на аэроплане? (Действительно – почему?)
И наконец – состоялось Заседание Комитета (тут Жена Нашего Викария поспешно добавляет, что меня там очень не хватало) и постановило провести Садовую Ярмарку, чтобы собрать средства на Сельский Клуб. При этом она оптимистично добавляет, что было бы очень мило, если бы удалось провести Ярмарку здесь, у нас. Соглашаюсь, подавив опасение, что Роберт может этого не одобрить. В любом случае он знает, и я знаю, и Жена Нашего Викария знает, что Ярмарка состоится здесь, потому что больше негде.
Вносят чай – у превосходной временной горничной выходной, и Кухарка, как обычно, подала свою любимую, простейшую в исполнении композицию: три бисквитных пирожных и булочка на одной тарелке. Мы с Женой Нашего Викария говорим о Барбаре и Кросби Карразерсах, пчеловодстве, современной молодежи и сложности выведения масляных пятен с ковров. Меня спрашивают, читала ли я «Бригадного генерала на нейтральной полосе»? [118] Я не читала. Тогда мне советуют ни в коем случае не читать. В жизни и так много всего печального и ужасного, лучше писать о чем-нибудь ярком, веселом, красивом. Автор «Бригадного генерала» с этой задачей совсем не справился. Далее оказывается, что саму книгу Жена Нашего Викария не читала, это Наш Викарий мельком ее проглядел и резюмировал, что она слишком тяжелая и бесполезная. (NB. Рекомендовать «Бригадного генерала» Книжному Клубу «Таймс», если его в их списке еще нет.)
118
A Brass Hat in No Man’s Land (1930) – мемуары Фрэнка Перси Крозье (1879–1937), бригадного генерала, командовавшего в Первую мировую войну ирландскими гвардейцами.
Жена Нашего Викария неожиданно обнаруживает, что уже шесть часов, громко ужасается и почти уходит, но тут же возвращается и настоятельно рекомендует принимать «мясной экстракт Валентайна», который Чудесным Образом спас жизнь дяди Нашего Викария. За этим следует история о болезни, выздоровлении и смерти дяди в возрасте восьмидесяти одного года. Не могу в ответ не рассказать о том, какой прекрасный эффект оказал «Бемакс» [119] на здоровье младшего сына Мэри Кэллуэй, а это весьма загадочным образом приводит нас к романам Энтони Троллопа [120] , смерти Джахан-бегум [121] и пейзажам Озерного края.
119
«Бемакс» – марка хлопьев из зародышей пшеницы, производившихся в Великобритании с 1929 г.; рекламировалась как пищевая добавка, богатая витаминами (особенно витамином B), минералами и протеином.
120
Энтони Троллоп (1815–1882) – английский писатель викторианской эпохи.
121
Джахан-бегум (1861–1930) – последняя правительница индийского княжества Бхопал, входившего в состав Британской империи.
Без двадцати семь Жена Нашего Викария снова ужасается и спешит к выходу. На пороге встречает Роберта и говорит ему, что я худая как спичка, цвет лица ужасный и что корь часто приводит к серьезным проблемам со зрением. Кажется, Роберт ничего не отвечает…
(Напрашивается вопрос: Не правда ли, молчание порой красноречивее всех слов? Ответ: Пожалуй, да. Надо почаще себе об этом напоми-нать.)
Со второй почтой приходит длинное письмо от Мадемуазель, которая восстанавливает силы у друзей в Клактон-он-Си [122] . Письмо написано как будто булавкой, фиолетовыми чернилами на тончайшей бумаге и с множеством исправлений. Еле-еле расшифровываю часть текста и с облегчением убеждаюсь, что я по-прежнему Bien-cher Madame [123] и недавняя обида непонятно на что предана забвению.
122
Клактон-он-Си – приморский курортный город в графстве Эссекс.
123
Дражайшая мадам (фр.).
(NB. Если Кухарка еще хотя бы раз пришлет желе в качестве диетического блюда, необходимого в период выздоровления, сразу же верну его на кухню.)
16 мая. Если бы не боязнь разочаровать детей, я, скорее всего, отказалась бы от идеи окончательно восстанавливать здоровье в Бьюде. Стоит лютый холод, в теле слабость, изрядно познабливает, а вот и Мадемуазель, которая должна была поехать со мной и помогать присматривать за детьми, теперь пишет, что она desolee [124] , но у нее une angine [125] . Тревожусь, что это может быть Angina Pectoris [126] , но французский словарь меня успокаивает. Спрашиваю Роберта, не считает ли он, что я прекрасно поправлюсь и дома за это же время. Он отвечает только: «Лучше поезжай», и я понимаю, что все уже решено за меня. Спустя минуту он без особой уверенности предлагает позвать с собой Жену Нашего Викария. Я выразительно смотрю на него, и предложение отпадает само собой.
124
Глубоко огорчена (фр.).
125
Ангина (фр.).
126
Стенокардия, грудная жаба (лат.).
Письмо от леди Б., в котором она пишет, что лишь сейчас узнала про болезнь (притом что для всего прихода это не новость уже несколько недель?) и очень мне сочувствует, ведь корь в моем возрасте – это не шутки (сговорились они, что ли, с доктором, который высказался в таком же неприятном ключе?). Лично навестить она меня не может, у нее все время гости: одни уезжают, другие приезжают, но, если мне что-нибудь нужно, достаточно только позвонить к ней домой. Она распорядилась, чтобы мне отправили все, что я ни попрошу. Очень хочется попросить фунт чая и жемчужное ожерелье (сослаться на опыт Клеопатры? [127] ) и посмотреть, что будет.
127
Царица Клеопатра считала жемчуг лучшим средством для сохранения красоты и молодости и ежедневно пила эликсир из жемчуга.
Приходят повторные Квитанции, а Кухарка опять присылает на обед желе. Предлагаю его Хелен Уиллс. Та делает рвотное движение и отворачивается. Это более чем оправдало бы отправку нетронутого блюда обратно на кухню, но тогда Кухарка непременно попросит расчет, а я так рисковать не могу. Любопытно, что, хотя все желе, приготовленные кухаркой, отбивают остатки аппетита, наибольшее отвращение вызывает изумрудно-зеленая разновидность, а не желтая или красная. Наверняка это как-то можно объяснить по Фрейду, но сосредоточенно думать не получается.
Сплю днем и набираюсь сил, чтобы сделать то, что давно собиралась, – Пересмотреть Гардероб. Результат столь удручающий, что лучше бы я этого не делала. Все велико и висит, как на пугале. Отправляю красный вязаный кардиган, два вечерних платья (сейчас такие короткие не носят), три старомодные шляпки и твидовую юбку, вытянутую на коленях, на Благотворительную Распродажу к Мэри Келлуэй, поскольку она утверждает, что туда сгодится все. С приятным волнением составляю список одежды, которую требуется купить, но снова вижу Квитанции и сжигаю список в камине.
17 мая. Роберт отвозит меня на станцию Норт-роуд. Температура воздуха снова понизилась. Уточняю у Роберта, не опустилась ли она ниже нуля. Он кратко и неубедительно отвечает, что днем потеплеет, а в Бьюде будет сиять солнце. Приезжаем на вокзал рано и сидим на скамейке рядом с молодой кашляющей женщиной. Только глянув на меня, она говорит: «Все ужасно, да?» Весьма точная характеристика ситуации в целом. Роберт выдает мне билет (он любезно предлагал ехать первым классом, но я отказалась) и как-то странно на меня смотрит. Наконец спрашивает: «Ты ведь не считаешь, что едешь туда умирать
Конец ознакомительного фрагмента.