Чтение онлайн

– Помните: в 20-25 километрах отсюда - фронт. Фашистские истребители могут появиться в любое время. Будьте внимательны. Следите за воздухом.
– Он прошелся вдоль строя.
– Мы прибыли сюда работать. Ра-бо-тать, понимаете? А работа наша - бить фашистов. И, я думаю, никто из вас не хочет, чтобы немцы били нас.

С аэродрома то и дело взлетали истребители, заглушая своим ревом голос комэска. Летчики завистливо провожали их взглядом.

– Сейчас мы полетим к месту нашего базирования, - продолжал Дозмаров. Взгляните на карту: вот - Старица, от нее недалеко деревня Обухово. Наша посадочная площадка на восточной окраине, у лесочка. Вылетаем по одному. Над аэродромом "коробочку" не строить. Высота полета - 50 метров максимум. Прошу визуально держаться ведущего. После посадки сразу же замаскировать самолеты: рядом фронт. Наш прилет сюда немцы заметить не должны. Может быть, сегодня кто-то уже полетит на выполнение боевого задания. Все. По самолетам!

Полк приземлился за околицей Обухова под вечер, в лучах заходящего солнца, на площадке возле лесочка, специально подготовленной для ночных полетов батальоном аэродромного обслуживания (БАО). Машины рассредоточили в сосновом подлеске.

Немного погодя над деревней с востока на запад прошла пара "мессеров". А через какой-то час, когда ночь фиолетовым покрывалом окутала все вокруг, небо наполнилось рокотом самолетов-ночников, наших соседей.

На первое боевое задание полетели только самые опытные летчики и штурманы. И то не самостоятельно. Из соседнего полка таких же легких ночных бомбардировщиков командующий 3-й воздушной армией генерал М. М. Громов прислал три экипажа, уже не раз летавших на бомбежку вражеских позиций. С каждым штурманом-старожилом здешнего ночного неба полетел наш летчик. С видавшими виды летчиками из соседней части отправились не менее опытные, но еще не летавшие в этом районе наши штурманы.

В воздух поднялись только шесть смешанных экипажей. А переживал за исход каждого вылета весь полк. Как же иначе! Ведь это первая боевая ночь, первые боевые вылеты полка.

Об этой ночи значительно позже безвестный летописец напишет: "Так в ночь на 30 июля 1942 года состоялось боевое крещение полка".

* * *

После второй ночи коллектив третьей эскадрильи пережил мучительную тревогу: не вернулись с боевого задания самый молодой летчик подразделения сержант Анисимов со штурманом сержантом Томиловым.

Прошел день. Миновал другой - друзей все нет. Эскадрилья загрустила: неужели погибли?

Только на третьи сутки возвратился в расположение полка Анисимов. Пришел пешком. Сразу же явился в штаб.

– Где пропадал?
– строго спросил командир полка.

– Сели на вынужденную, на передовой...

– Причина?

– Рассыпался мотор, - объяснил летчик.
– Штурмана я оставил у самолета, а сам пошел домой

– Почему так долго добирался? И тут выяснилось следующее.

Когда Анисимов был уже на полпути к своему аэродрому, близ Старицы его задержал полевой патруль:

– Кто такой?
– спросили.

– Летчик 930-го Комсомольского...

– Летчик?
– удивились патрульные.
– Кому-нибудь другому расскажи эту сказку.

– Летчик - это во!
– второй патрульный большим пальцем правой руки провел по груди, что должно было означать много наград.
– Летчик весь в хроме. А ты?..

Саша Анисимов, да и не только он, внешне не отвечал тогда предполагаемому "стандарту". Наград не было - это еще куда ни шло: они впереди. А вот одежда... Гимнастерка, о которой говорили х/б и б/у, то есть хлопчатобумажная, бывшая в употреблении. На ногах - стыдно сказать - обмотки.

Повезли патрульные нашего молодца в полевую комендатуру - там разберутся, что за птичка попалась.

Анисимов никак не хотел мириться с такой участью, старался доказать, что он все-таки летчик, представитель гордого племени крылатых. А стражи порядка и слушать ничего не хотели.

Когда автомашина проезжала мимо полевого аэродрома, на котором размещались истребители, Саша упросил-таки своих конвоиров, чтобы летчики-истребители устроили ему экзамен. Они-то уж смогут точно сказать, летчик перед ними или какой-то проходимец, дезертир. Патрульные согласились на "эксперимент".

Майор-авиатор тоже не признал в сержанте, обутом в ботинки с обмотками, боевого летчика:

– Откуда такой "сокол"?
– съязвил командир.

– Да вы не смотрите на мою амуницию, - настаивал Анисимов.
– Устройте мне любой экзамен. Летчик летчика должен сразу узнать.

– Ну-ка, "летчик", скажи, что это такое?
– экзаменатор показал на выступающий из правого крыла приемник указателя скорости.

– Трубка Пито, - смущенно проговорил Анисимов: мол, кто ж этого не знает.

– А это?
– рука потянулась к выступу на правом борту.

– Трубка Винтури.

– Как называется такая фигура высшего пилотажа?
– истребитель продемонстрировал ее движением ладони.

– Иммельман.

– А ну-ка нарисуй мне кривые ПИНО.

Саша прутиком на пыльной дорожке вычертил диаграмму. Ее мог знать только летчик.

– Ну что ж ты, старшина, - обратился майор к старшему из патрульных, - не смог отличить летчика от какого-то дезертира? Летчик он, никаких сомнений.
– И спросил у Анисимова: - Откуда ты?

– Ночник. Стоим в Обухове. Только что начали боевую работу. Сел на вынужденную: мотор разбило

Так сержант Анисимов был реабилитирован. На место вынужденной посадки из нашего полка срочно отрядили команду авиаспециалистов. Через день экипаж Анисимова снова встал в боевой строй.

Скажу больше: этот случай помог нам, почти всему составу полка, получить новое обмундирование. А летчикам и штурманам, не имевшим личного оружия, вооружиться новенькими пистолетами ТТ. Поначалу мы летали без огнестрельного оружия - с кинжалами и финками.

Немецкое командование заметило-таки подкрепление, пришедшее наземным войскам Калининского фронта с воздуха. Самолеты Комсомольского полка с каждым днем наращивали бомбовые удары по врагу. От вечерней зари до утренней наши У-2 висели над переправами через Волгу, железнодорожными станциями, опорными пунктами врага. И высшее командование противника отдало приказ - найти базу "русс-фанер" и разгромить ее.

В ночь с 5 на 6 августа 1942 года полк получил боевое задание - нанести удар по скоплению живой силы и техники противника на шоссейной и железной дорогах - участок Ржев - Зубцов - и на железнодорожном узле Ржев-Южный. Экипажи только что ушли в ночное небо. Аэродром затих. И вдруг...

Непривычное, какое-то прерывистое урчание в вышине. Бывалые фронтовики очень хорошо знают этот звук - моторы выговаривают: "Ве-зу, ве-зу, ве-зу". А молодежи все в диковинку.

– Воздух!
– крикнул стартех Александр Антонович Дегтярев (Он был старейшиной нашей первой эскадрильи, и его все звали по имени-отчеству.)

Находившиеся на аэродроме механики самолетов, оружейники, прибористы, электрики, да и оказавшиеся без дела летчики и штурманы бросились врассыпную кто куда.