Чтение онлайн

Глава 3

Не у одних Рэдмунда и Рэя, однако, день не задался. В тот момент, когда один пугал манекен, а второй пачкался краской и мучил флейту, среди холмов, в замке Пэрфе, что располагался к югу от Троих Озёр, тосковала девушка. Она сидела на широкой кровати, обхватив руками колени. Длинные локоны цвета ночного неба рассыпались по плечам и обрамляли всю её фигуру. Надо признать, в грусти своей она была прекрасна — не оттого ли это было её наиболее частое состояние в последние годы? В памяти, сменяя друг друга, всплывали картины раннего утра: вот она спускается к завтраку и ловит едкие замечания кианы Виллы, касающиеся её традиционных опозданий. «Дорогая, все эти годы я не могу взять в толк, как можно так долго находиться в ванной. Это совершенно не имеет смысла!». Для неё, возможно. Но как передать словами то неземное чувство, когда ты лежишь в ванне, наполненной тёплой водой, которая обволакивает твою кожу — вода, мягкости необыкновенной, заоблачной, она смывает с тебя все тревоги и напряжение, которое накопилось за последние дни, и позволяет окунуться (да-да, в буквальном смысле) в параллельные миры. Время перестаёт иметь значение. До тех пор, пока тебя не выдергивает в опостылевшую реальность испуганный шепот служанки.

— Киана Паландора, умоляю, поторопитесь. Киана Вилла ожидает вас вот уже четверть часа.

Рруть, вечно тебе надо всё испортить! Впрочем, в этом нет её вины, она бы с радостью оставила Паландору в покое, но знает, какова хозяйка замка в гневе, и напоминает о назревающем конфликте.

В последнее время киана Вилла пребывала в дурном расположении духа. Приближался её юбилей. Как видно, не всякая женщина готова переступить очередную критическую отметку — семьдесят лет. Особенно если эта женщина является законной владелицей земель Пэрферитунуса, а всего-то из близких родственников, живущих и здравствующих, у неё имеется лишь эта сумасбродная девчонка, рассеянная, тихая и скромная любительница долгих купаний. Много ли от неё толку? Одно и остаётся, удачно выдать её замуж, но не так-то легко выбрать подходящего кандидата. И, видит Создатель, девчонка ничуть не облегчает задачи. Она не то чтобы нелюдима — одинаково любезна со всеми, но не отдаёт никому предпочтения. И вечно витает в облаках. Разговор с нею дальше «дежурных» фраз не складывается. На светских приёмах иные, пленившись её красотой, пытались её впечатлить, но никому не удавалось пробиться сквозь стену деликатного равнодушия. Паландора была умна и тактична, вот только с ней рядом как ни с кем другим молодые люди ощущали себя пустым местом. Едкое чувство, и никакая «вишенка на торте» в виде обладания землями Пэрферитунуса в придачу к молодой невесте не могла его вытравить.

А уж это её непослушание! Хотя о нём никто знать не мог, кроме самой Виллы. Но как оно было невыносимо! Пожилая киана терпеть не могла детей, ровно с тех пор, как сама перестала быть ребёнком. И когда ей досталась на попечение эта девочка, она явно не прыгала от радости. Но отказаться Вилла не могла: обстоятельства не позволяли. И вот, одно дело, когда вынужден заботиться о послушном ребенке: сама по себе эта миссия малоприятна, но достаточно легка и не так обременительна. Иное дело Паландора: выносишь не только её, но и её причуды.

Когда девушка, наконец, спустилась к завтраку, киана Вилла была уже порядком раздражена.

— Дорогая, — не замедлила сказать она, — ты снова опаздываешь. Надеюсь, ты обратила внимание на то, что мне вновь приходится констатировать вслух столь очевидный факт. Твоё отсутствие пунктуальности вынуждает меня принять решение отправиться на ярмарку в одиночку.

Далее последовал комментарий про ванну, но Паландора его слушать не стала.

— Киана Вилла, — обратилась она к попечительнице с кроткой улыбкой, — я, быть может, вас неправильно расслышала. Вы сказали, что мы отправимся на ярмарку без сопровождения?

Паландора хитрила. Она всё прекрасно поняла с первого раза. Наступил день, который она уже давно ждала с нетерпением: назавтра в Озаланде открывалась ежегодная ярмарка сельского хозяйства, ремёсел и прикладных искусств. Фермеры, ремесленники, фабричные работницы и мануфактурщики собирались на центральной площади, чтобы заявить о себе, представить на всеобщее обозрение плоды своего труда, на славу поторговать и просто хорошо провести время. Мероприятие сопровождалось народными гуляниями, танцами и прочими забавами; в этот день сюда съезжались гости со всего Ак'Либуса — как правило, рукодельники и торговцы, а также бродячие артисты, певцы, фокусники всех мастей. Попадались даже посетители с материка, хотя ярмарка была событием довольно локальным, слабо известным за пределами острова. Как владелица земель Пэрферитунуса, киана Вилла собиралась приехать в город днём ранее, чтобы проконтролировать подготовку к мероприятию и помочь в случае затруднений. Годами ранее, когда Вилла организовывала первые ярмарки подобного рода в истории региона, ей приходилось неделями лично следить за возведением шатров и палаток, договариваться с купцами и мастерами, рассылать письма во все концы острова. Теперь же ярмарка стала обычным явлением, подготовка к которому шла своим ходом, не требуя излишнего контроля. Один день — всё, чего требовалось, чтобы убедиться в том, что всё идёт по плану. Для Виллы ярмарка была торжеством её предпринимательского духа, возможностью продемонстрировать всему Ак'Либусу красоту и изобилие своего края; для Паландоры же, неизменно сопровождавшей её с раннего детства, она являлась настоящим праздником. И вот теперь этого праздника её, похоже, угрожали лишить.

— Нет, дорогая ты всё правильно поняла с самого начала, хоть и пытаешься сделать вид, что это не так, — ответила разгадавшая её замысел Вилла. — К моему прискорбию, спешу заметить, что у меня сегодня очень мало времени. Карета уже ждёт у парадного входа, и мне остаётся лишь допить этот прекрасный липовый чай с мёдом и спуститься вниз.

— Я поняла, — беспечно ответила Паландора и засуетилась. — Меня не придётся ждать, я позавтракаю и буду готова к выходу в считанные минуты.

— Ты поняла лишь то, что ждать тебя и правда не придётся. Для начала сядь, как следует, и жуй свою злаковую кашу не спеша: так ты избежишь неприятной участи обжечься или подавиться. А теперь слушай меня внимательно: я поеду одна, а ты останешься в замке за главную. Я уже отдала экономке необходимые распоряжения, тебе предстоит лишь проконтролировать их выполнение. Что касается…

— Я знаю, — перебила её Паландора. — Всё под контролем, и моё присутствие здесь не является необходимостью. Я приношу свои искренние извинения за несоблюдение распорядка дня и обещаю в будущем не совершать подобных оплошностей. Пожалуйста, можно я поеду с вами, киана Вилла, — добавила она, изобразив на своём кукольном лице крайнюю степень раскаяния, на которую только была способна.

— Ты вновь меня перебиваешь…

— Я больше не буду, — поспешно вставила девушка.

— И вновь перебиваешь. Так вот, дорогая, я вижу, ты раскаиваешься. Это хорошо. Но слов явно недостаточно для того, чтобы осознать всю степень ответственности за каждый поступок, который мы совершаем в жизни. Однажды ты унаследуешь эти земли, и я бы хотела, чтобы к этому моменту ты понимала, что я имею в виду. Это не я наказываю тебя. Помни: ты наказываешь себя сама.

— Но в этом нет смысла! — воскликнула Паландора. — Как я могу быть хорошей наследницей, если я не участвую в административных делах? Дорогая киана, ведь я готова поехать на ярмарку и лично всё проконтролировать, а вы таким образом сможете позволить себе отдохнуть и приятно провести время в городе. Вы это заслужили.

Вилла усмехнулась и покачала головой. Если бы это было действительно так, она бы с радостью согласилась с доводами этой девчонки. Но она искренне считала, что той всего лишь не терпится повеселиться на празднике, ради чего она готова сказать всё, что угодно.

— Дорогая, я буду с тобой откровенна. Видишь разницу в цвете наших волос? Когда-то мои косы были такие же длинные и чёрные, как у тебя. Мне уже, считай, семьдесят лет, и сорок из них я провела здесь, в Пэрферитунусе. Всё, что ты видишь вокруг себя, было создано моими руками и под моим руководством. Как ты думаешь, я немножечко знаю об управлении этими землями?

Паландора потупила голову.

— Так вот, — продолжала киана Вилла, — я вижу, как дорог тебе Пэрферитунус, вижу, как ты стараешься сделать его лучше. Когда у тебя хорошее настроение и жизнь тебе улыбается. Но стоит тебе потерпеть малейшую неудачу, как ты тут же теряешь интерес и переключаешь внимание на что-то другое. Когда дело перестаёт тебя радовать хоть на минуту, ты бросаешь его. Это весьма легкомысленно с твоей стороны, и я не позволю такой легкомысленности разрушить мой многолетний труд. Ты предлагаешь мне помощь, я вижу в твоих глазах энтузиазм, но как я могу быть уверена, что ты вскоре не отвлечёшься на что-нибудь, с твоей точки зрения, более достойное внимания?

И, прежде чем Паландора смогла что-либо ответить, Вилла добавила:

— По этой же самой причине я до сих пор не передала тебе управление делами. Ты знаешь, я возлагаю на тебя большие надежды, которых ты пока не оправдываешь. Мне очень жаль, но, если тебе так не терпится заняться делами, организацией ярмарки и в целом приступить к управлению Пэрферитунусом, всё, что нам требуется — это найти достойного молодого человека, готового взять на себя бремя ответственности — за тебя и за этот край. И тогда, и только тогда я смогу назвать тебя хозяйкой этих земель и уйти на покой с лёгким сердцем.

Паландора внутренне вспыхнула от негодования. Вилла и прежде обвиняла её в поверхностности. Пусть так, она признавала, что была человеком настроения. Но по какому праву всё, чего ожидали от её потенциального супруга — это готовность нести «бремя ответственности»? А как же любовь? Дружба? Взаимные и сильные чувства?

Пока она размышляла над этим, киана Вилла закончила завтрак, поставила пустую чашку на блюдечко, поднялась и, подойдя к Паландоре, поцеловала её в лоб.

— До скорого свидания, дорогая. Не нужно меня провожать: я знаю дорогу. Лучше доешь свою кашу, пока она не остыла, и переходи к своим повседневным обязанностям. В следующем году я буду рада дать тебе возможность провести свою собственную ярмарку, и буду ещё больше рада, если ты честно заслужишь эту возможность.