Чтение онлайн

Это значительное событие в истории Египта произошло больше чем за три тысячи лет до рождения Христа.

На границе Верхнего и Нижнего Египта Мени основал новую столицу, которую и назвал Меннефером. Великий завоеватель, объединивший страну, по праву победителя носил на голове двойную корону обеих земель: белую (Верхний Египет) и красную (Нижний Египет). Мени явился основателем первой династии фараонов. Правда, фараонами правители Двух Земель стали именоваться намного позже, а сначала они назывались владыками и властителями.

Вокруг новой, тогда ещё не очень большой столицы, первый владыка Двух Земель приказал построить крепость с белыми стенами и храм бога Птаха, которого жители Меннефера стали почитать и прославлять, нисколько не умаляя авторитета и других богов. Просто Птах, по их мнению, был главным богом, который дал жизнь всем остальным богам. Птах обладал особенной силой: он сначала всё задумывал, а потом только лишь озвучит собственные мысли – и это начинало существовать. Именно так он создал и богов, и людей, и, как говорилось в древних текстах, «всякие работы, и всякие искусства, и труды рук, и хождение ног…» В общем, всё сущее на земле.

А вот в других городах Египта считали главными других богов. Например, жители города О?на, который греки потом назвали Гелиополем, утверждали, что самым первым и главным был бог Атум. Имя этого бога переводилось, как «Всё и Ничего». Атум, по мнению жителей О?на, сотворил себя из первородного Океана. Потом создатель осознал, что ему негде встать, и тогда пришлось сделать землю. Так над водами Океана возвысился Первый Холм. Затем Атум принял облик чудесной птицы Вену, которая рассеяла мрак и принесла свет. Атума, впрочем, как и всех главных богов, отождествляли с богом Солнца Ра. Его так и называли Атум-Ра. (Жители Меннефера также приписывали своему главному богу имя бога Солнца, называя Птаха не иначе как Птах-Ра). Далее Атум-Ра сотворил других богов. Сначала он выдохнул из себя Шу – бога Воздуха, затем выплюнул его сестру Тефнут – богиню Влажности. А дальше эти двое произвели на свет богиню Неба Нут и бога Земли Геба.

А жители города Уасета, который позже стал столицей и был переименован в Опет, что означало «Святилище», считали, что именно их бог – бог Солнца Амон, «Сокровенный» и «Незримый» – главный творец всего. Сначала он сам создал себя, а потом по своему подобию всех других богов, которых в Древнем Египте было великое множество. Конечно, жители Опета (или стовратных Фив, как его позднее стали называть греки) тоже отождествляли Амона с богом Ра, называя его Амон-Ра. Популярность бога Ра была настолько велика, что с ним стремились отождествить разных богов, желая таким образом повысить их значимость. Как известно, богов Солнца у египтян было несколько, но именно Ра являлся главным богом, олицетворявшим дневное светило. Правда, он не сразу приобрёл этот статус а только через пятьсот лет после основания Меннефера, с приходом к власти пятой династии фараонов. Ра сделался самым значимым, самым главным богом, и властители стали приписывать к своим и без того длинным именам новый титул – сын Ра.

А до этого у каждого города Великой Та-Кемет был свой бог, считавшийся первым и самым могущественным создателем всего на земле…

Однако вернёмся к Меннеферу, первой столице объединённого Египта. Из небольшого посада, обнесённого белой стеной, он превратился в огромный цветущий город с дворцами, храмами, прекрасными садами и парками. И с каждым годом, с каждым столетием рос и преображался, так что белая стена уже оказалась в центре. Меннефер поражал всех величием и красотой. Каждый последующий правитель строил новые, более пышные дворцы для себя и храмы во славу великого бога Птаха, не забывая при этом и других богов. Всё дальше и дальше разбегались вереницы узких улочек, всё обширнее становились возделываемые поля и огороды. Вокруг деревень, во дворцах богатых вельмож разбивались парки и аллеи с прудами. В городе не было деления на богатые и бедные кварталы, роскошные дома соседствовали с домами простых горожан – одноэтажными и двухэтажными зданиями, плотно прижатыми друг к другу. Между ними вклинивались и жалкие лачуги бедняков, соседство с которыми никого особенно не беспокоило. В итоге город приобрёл поистине огромные размеры. Чтобы пересечь его из одного конца в другой, пешеходу требовалось четыре часа.

Вдоль западной окраины тянулась голая равнина – «Город мёртвых», где возвышались пирамиды усопших властителей и сотни малых каменных мастаб [3] . Самая величественная из всех – ступенчатая пирамида фараона Джосера, основателя третьей династии. Грандиозное сооружение было построено через триста лет после основания города.

В течение многих столетий Меннефер оставался столицей Великой Та-Кемет и утратил эту роль с распадом Древнего Царства на мелкие княжества (около 2150 г. до н. э.) Больше Меннефер никогда не был столицей. Но властители помнили древний город, строили там дворцы и храмы. Порты его принимали иностранные суда и отправляли свои корабли в далёкие путешествия. К берегам Средиземного моря, в город Библ корабли из Меннефера плыли за древесиной для строительства судов и зданий. На Крит и Кипр – за неповторимыми изделиями из слоновой кости и прекрасными золотыми колесницами. В далёкую Нубию – за золотом, медью и драгоценными камнями, а в «божественную страну» Пунт – за мирровыми деревьями для благовоний, за пряностями, шкурами редких животных и диковинными живыми зверями: бабуинами и пантерами, которых сажали в клетки. Меннефер никогда не терял лица, оставался по-прежнему великим и прекрасным, поражал своей пышностью и красотой. И было очень престижно иметь в Меннефере резиденцию. Даже завоеватели не считали Египет побеждённым, если они не захватили Меннефера…

По выложенной гранитом мостовой мчалась колесница, запряжённая двумя сирийскими жеребцами. Сзади бежали слуги, сопровождая своего хозяина Джедхора в резиденцию Великой и Прекрасной Нефертити. Проехав по пыльным, узким улочкам Меннефера, где вплотную друг к другу прижимались маленькие домишки небогатых горожан, колесница свернула направо и выехала на широкую улицу, по обеим сторонам которой раскинулся великолепный сад. Стройными рядами росли пальмы: финиковые, фиговые, кокосовые, а так же акации, сикоморы, ивы и тамариск. Этот городской парк был разбит ещё в древние времена и несомненно являлся украшением города. Чтобы вырастить такой прекрасный сад, нужно было затратить колоссальный труд: нанести плодородной земли с берегов Нила (ведь все города Египта строились на песках, сохраняя для пашен плодородную землю у берегов реки); высадить молодые деревья; и, наконец, подвести каналы от реки для полива деревьев. Для ухода за садом местные власти нанимали жителей города или использовали рабов и военнопленных. И всё это делалось для прославления великого города, красота которого поражала и восхищала потомков. Благодарные жители Меннефера приходили в городской парк отдохнуть и подышать великолепными ароматами цветущих деревьев. В тени парковой зелени прогуливались горожане после трудного дня, резвились их маленькие дети. За парком тянулись оливковая роща и виноградники, огороженные невысокой стеной. Это была уже земля храма Птаха.

Колесница, миновав городской парк, оливковую рощу и виноградники, свернула на большую аллею из пальм и сикомор, ведущую в резиденцию Прекрасной Нефертити.

Большой дворец находился за высокой каменной стеной. У главных ворот стояла стража.

Джедхор, спешившись, оставил колесницу слугам, а сам в сопровождении привратника быстрыми шагами направился к дому Нефертити. Широкая базальтовая дорожка, вдоль которой пестрели разнообразные благоухающие цветы, вела прямо ко дворцу. Чуть поодаль раскинулся великолепный парк со множеством деревьев. Здесь были и величественные пальмы, и душистые акации, и сикоморы, и более всего прекрасные цветущие гранаты, и персики. Молодая зелёная травка мягким ковром застилала почти всё пространство сада, а расцветающие нарциссы и нежные фиалки наполняли воздух тонким ароматом. Повсюду стояли изящные резные деревянные беседки, обвитые виноградом, а в беседках – низенькие столики и скамеечки, искусно расписанные изображениями диковинных птиц и зверей. Вокруг беседок суетились слуги. Одни подносили в корзинах фрукты и раскладывали их в причудливые алебастровые вазы. Другие несли кувшины с водой и пивом, ставили их в тенистые уголки беседок, плотно прикрыв пальмовыми листьями, чтобы напитки в течение дня оставались прохладными.

В глубине парка виднелся большой пруд, облицованный камнями по стенкам и дну и украшенный затейливыми узорами мозаики с изображением цветов, рыб и птиц. Роспись была выполнена настолько мастерски, что цветы хотелось сорвать и сделать из них благоухающий букет или сплести яркий венок; птицы, казалось, вот-вот вспорхнут и улетят, а рыбы уплывут, если неосторожно приблизиться к ним. Среди этой божественной красоты плавно и величественно качались на воде настоящие водяные лилии и лотосы, а между ними умиротворённо и гордо плавали утки. Каменные ступеньки пруда спускались к причалу, где стояла лодка. Прекрасная Нефертити имела обыкновение кататься на лодке после обеда и ужина, отдыхая таким образом от домашней суеты и шума. Кроны деревьев, склонившись над самым прудом, давали прохладную тень. На ветвях пели птицы, услаждая слух жителей дворца.

Пройдя парковую аллею, Джедхор оказался перед самым дворцом. Фасад украшали барельефы и настенные росписи. Около входа стоял слуга, в чьи обязанности входило встречать и провожать гостей. Низко поклонившись Джедхору, он повёл его через вестибюль в приёмный зал для гостей.

Огромный зал с высокими потолками и множеством колонн был украшен разнообразными напольными каменными вазами из синего и чёрного сланца, гранита и краплёного мрамора. Ярко расписанные стены поверху обрамлял бордюр, изображающий соединённые друг с другом пучки тростника. Резные деревянные колонны, искусно разукрашенные, выглядели как связки папирусных стеблей. Пол из разноцветной мозаики напоминал настоящий пруд, в середине которого плавали рыбы и водяные лилии, по краям зеленели заросли камыша и папируса, а над ними летели водоплавающие птицы. На этом восхитительном мозаичном полу лежало множество подушек, больших и маленьких. На одной из них расположилась кошка в красивом кожаном ошейнике с драгоценными камнями – любимица Нефертити. Кормили её из золотой посуды, ежедневно причёсывали, и сама Нефертити разрешала зверьку забираться к себе на колени.

Свернувшись калачиком, кошка будто спала. Но на самом деле сквозь полуприкрытые веки она внимательно наблюдала за происходящим и прекрасно чувствовала настроение хозяйки. Когда та была в хорошем расположении духа, милое животное, ласково мурлыкая, смело взбиралось к ней на колени. Когда же Нефертити была раздражена, умная и хитрая кошка укладывалась на подушку рядом с хозяйкой и внимательно наблюдала за ней, ожидая малейшего изменения настроения в лучшую сторону. Слуги, зная эту особенность любимицы Нефертити, всегда, прежде чем доложить о чём-то или обратиться к хозяйке с просьбой, бросали взгляд на кошку. И если та лежала на подушке, плохие новости слуги предпочитали не говорить и тем более не обращаться к хозяйке ни с какими просьбами. Ну а уж если любимица мурлыкала на коленях Нефертити, то гнева повелительницы можно было избежать, сообщив ей даже самую отвратительную новость на свете.