Чтение онлайн

Лена

Мы начинаем целоваться ещё в прихожей того же гостиничного номера.

Сегодня Андрей снял два: для себя и для своей помощницы Авроры, но вторым мы вряд ли воспользуемся (он нужен для прикрытия). Надеюсь только, что наша с депутатом поочередная ложь Авроре не навредит.

Но в моменте, если честно, мне всё равно.

Я умираю от нетерпения, неверия и возбуждения.

Андрей такой же.

Я скольжу по мужским вискам и зарываюсь пальцами в волосы, заставляя его склоняться навстречу. Он расталкивает мои губы и врывается в рот языком. Я тихо и неожиданно даже для себя стону, потому что снова утопаю в ощущениях, которые замучили меня во снах.

Андрей подсаживает меня на тумбу. Я развожу колени, пуская его ближе и обнимаю бедра ногами. Дрожащими от нетерпения пальцами расстегиваю сначала пиджак, а потом рубашку. Нагло сбрасываю ткань с плеч, чтобы тут же их огладить. Голые. Твердые. Горячие.

С него не успел сойти загар. А я не успела забыть, как приятно его трогать.

Прогибаюсь, не отрываясь губами от губ, чтобы ему удобней было расстегнуть молнию на моей спине.

Платье на двух легкомысленных бретельках съезжает на талию. Андрей разрывает наш поцелуй и голодно смотрит на скорее украшенную, чем прикрытую кружевом грудь.

На секунду выстреливает взглядом мне в глаза и, уперев руки в тумбу, склоняется, чтобы через ткань нагреть кожу дыханием, смочить слюной. Прикусить сосок.

Я дышу чаще и прогибаюсь сильнее. Запрокидываю голову и поощряю продолжать, водя пальцами по темным густым волосам.

Страха во мне нет, а желание только разрастается.

Мы не болтаем, но он отлично угадывает, о чем я мечтаю. Выцеловывает шею. Гладит бедра. Ныряет под ткань бесшовок и трогает пальцами между ног.

Замерев на полсекунды взглядами друг на друге, мы действуем как идеально сработанная команда: я обнимаю Андрея конечностями, он разворачивается и несет меня в спальню.

Бросает на кровать. Расстегивает пояс, пуговицы на манжетах и сбрасывает рубашку с запястьем. Опускается сверху.

Я уже не отползаю, а наоборот оплетаю его гибкой лианой. Целую. Занимаюсь пуговицей и молнией ширинки.

Оттянув резинку боксеров, нетерпеливо сжимаю толстый ствол.

Хороший мой. Я скучала…

Вожу по нему, прикусывая мужской подбородок. Потом целую. Колючий. Солоно-сладкий.

Дрожу сильнее, когда слышу знакомый уже звук шуршащей фольги.

Андрей убирает мою руку и раскатывает презерватив по члену, сам отодвигает в сторону мое белье и водит головкой от входа по половым губам. Давит на клитор. От ярких ощущений у меня расширяются глаза. Он следит за этим. Улыбается.

Снова скользит по моей гостеприимно-щедрой смазке и давит сильнее. Я прогибаюсь. Подставляюсь. Хочу… Трахаться.

А он сжимает за талию и перекатывает нас. Оказывается на спине, а я – сверху.

– Устал с дороги, – ёрничает, широко улыбаясь. А я не знаю – больше хочу покусать его или зацеловать. Горячего, пышущего жизнью и такого вредного!

Оседлав мужские бедра, завожу руки за спину и расстегиваю лифчик. Отбрасываю его в сторону и на моей груди тут же устраиваются ладони. Андрей сжимает их, мнет и ласкает. А я покачиваюсь, обеспечивая трение самых чувствительных точек о мужской член.

Взгляд Темирова темнеет. Я тоже теряю контроль.

Привстаю, сжимаю ствол и направляю в себя.

Во мне влажно ещё с поездки в машине, но от ощущения предельного распирания никуда не деться. Я опускаюсь миллиметр за миллиметром и замираю, когда кажется, что достигла предела. Упираюсь ладонями в подушку и подаюсь губами ближе к губам Андрея.

Он корректирует позу и мое положение: проезжается по позвоночнику, прогибая немного иначе, оставляет грудь и сжимает мои бедра, задавая темп и глубину погружений.

Мои приоткрытые губы то и дело задевают его, пока он не ловит и не возобновляет поцелуй.

Я привыкаю. Он подначивает ускориться.

Хорошо. Я согласна.

Сама снимаю мужскую ладонь с бедра и кладу на лобок. Он снова понимает без слов. Ласкает снаружи, я двигаюсь быстрее. Мне так хорошо, что хочется плакать. И корчить из себя настоящую тигрицу в постели.

Я делаю волнообразные движения бедрами. Оторвавшись от мужских губ, веду кончиком языка по кадыку. Трусь сосками о его грудь. Сама сжимаю свою, потому что рук у господина депутата, к сожалению, всего две, и они заняты. Мнут мои ягодицу. Стимулируют клитор.

Рот ловит мои губы. Мы и целуемся и любовью занимаемся отчаянно и откровенно.

Я чувствую себя гипер-опытной и сексуальной. Наслаждаюсь удовольствием момента на все сто. Андрей какое-то время позволяет мне реализоваться в роли начинающей любовницы, а потом оказывается сверху.

Я – под ним. Он заводи мои ноги выше. А глаза остаются в глаза. Его – горят синим пламенем. Мои – под этим пламенем плавятся. И толчки члена совсем другие – мощные и быстрые. Выбивающие из меня сначала выдохи, потом стоны. Дальше – вскрики.

Я кончаю под пристальным мужским взглядом, теряясь в пространстве и времени. Под пальцами, которыми я скребу по смуглой коже до будущих ярких борозд, быстро-быстро бьется сердце.

Несколько болезненно-отчаянных толчков и Андрей каменеет на мне. У него дрожат веки и ресницы. Он еще там – на пике, а я уже улыбаюсь, что взошел он со мной.

Глажу напряженные скулы и недавно стриженные волосы. Ненавязчиво давлю ближе к себе, он поддается. Трогаю губами губы. Снова не верю, что всё это происходит со мной и с ним в реальности, а не во сне.

– С приездом, – шепчу тихо, становясь причиной усмешки.

Андрей понемногу отходит.

Чтобы не давить своим весом, снова перекатывается. Я же без особого стыда расслабляюсь на нем, вжимаюсь грудью в грудь, устраиваю голову под мужским подбородком. Прикрываю глаза и мурчать хочется, когда чувствую, как по спине пробегаются костяшки пальцев.

Мы вспотели и липкие. Член еще во мне, но совсем не больно и не хочется попросить достать.

– Я позавчера приехал.

Признание Андрея заставляет проснуться.

Давлю на грудь ладонями и поднимаюсь.

Мое удивление встречается с абсолютным спокойствием.

– Дела остались. Решил проверить.

И меня тоже?

Молчу.

Знаю, что да. Просто так в Кали Нихта он не приехал бы. Ему у нас не понравилось.

Пусть я – не его проблема и не его ответственность, он такой человек, что всё равно волновался.