Чтение онлайн

— Дэн. Это же ты? А то что-то у меня глаза затуманились.

Не затуманились, а налились кровью.

— Как вы себя чувствуете, Чарли? Вам больно? Если да, то я попрошу Клодетт принести вам обезболивающее.

— Нет, боли нет, — ответил Чарли. Мельком взглянув на Аззи, Чарли снова смотрел на Дэна. — Я знаю, почему он здесь. И я знаю, почему здесь ты.

— Я здесь потому, что меня разбудил ветер. А Аззи просто слонялся в поисках компании. Кошки — ночные животные, сами знаете.

Дэн поднял рукав пижамы Чарли, чтобы измерить пульс, и увидел четыре фиолетовых синяка на стариковской руке-палочке. На поздних стадиях у больных лейкемией оставались следы чуть ли не от взгляда, но тут были отметины от пальцев, и Дэн отлично знал, кто их оставил. За годы трезвости он научился сдерживаться, но его грозный нрав никуда не делся, как не делось периодическое и почти нестерпимое желание выпить.

«Карлинг, сукин ты сын. Что, старик недостаточно быстро шевелился? Или ты обозлился, что вместо чтения журналов и поедания этих блядских крекеров тебе пришлось останавливать кровотечение?»

Он старался не показать своих чувств, но Аззи, казалось, все понял и тревожно мяукнул. При других обстоятельствах Дэн задал бы кое-кому парочку вопросов, но сейчас у него было дело поважнее. Аззи снова не ошибся: Дэну хватило одного прикосновения к старику, чтобы понять это.

— Я боюсь, — еле слышно прошептал Чарли. Тише, чем мерный гул ветра за окном. — Думал, не буду, а все равно боюсь.

— Бояться нечего.

Вместо того чтобы измерить старику пульс, — все равно особого смысла в этом не было, — Дэн взял его руку в свою. Увидел, как четырехлетние сынишки-близнецы Чарли катаются на качелях. Увидел, как жена Чарли задергивает в спальне занавески. На ней нет ничего, кроме кружевной комбинации, которую муж подарил ей на первую годовщину свадьбы. Она поворачивается к нему, ее конский хвост падает на плечо, а лицо светится улыбкой, говорящей «да». Дэн увидел трактор с полосатым зонтиком над сиденьем. Почуял запах бекона и услышал «Лети со мной» Фрэнка Синатры, которая лилась из старенького радио на заваленном инструментами верстаке. Увидел, как в полном дождя колесном колпаке отражается красный сарай. Дэн ел голубику, свежевал оленя и рыбачил на каком-то далеком озере, поверхность которого рябила под осенним дождем. Ему было шестьдесят, и он танцевал с женой в зале «Американского легиона». Ему было тридцать, и он колол дрова. Ему было пять, и он, одетый в шорты малыш, тащил за собой красную тележку. Потом картинки слились воедино, как сливаются тасуемые карты в руках у шулера; ветер с гор пригонял все новый и новый снег, а здесь, в комнате, стояла тишина и светились торжественные и серьезные глаза Аззи. В такие минуты Дэн понимал свое предназначение. В такие минуты он не сожалел ни о боли, ни о горе, ни о гневе и страхе: ведь именно они привели его сюда, в эту комнату с воющим за окнами ветром. Чарли Хэйес подошел к границе.

— Ада я не боюсь. Я прожил хорошую жизнь, да и не верю я в подобное место. Я боюсь, что не будет вообще ничего. — Дыхание его сбилось. В уголке правого глаза набухла кровавая слезинка. — Ведь ДО не было ничего — мы все это знаем — так почему же что-то должно быть ПОСЛЕ?

— Но ведь есть. — Дэн протер лицо Чарли влажной губкой. — Мы никогда не заканчиваемся по-настоящему, Чарли. Не знаю, как такое может быть и что означает, но знаю, что это правда.

— Ты поможешь мне перейти? Говорят, ты помогаешь людям.

— Да. Я помогу. — Дэн взял старика и за вторую руку. — Вам надо всего лишь уснуть. А когда проснетесь — а вы проснетесь — все будет намного лучше.

— Небеса? Ты о небесах?

— Не знаю, Чарли.

Сегодня энергия била ключом: Дэн чувствовал, как она течет по их сплетенным рукам, словно ток, и наказал себе быть помягче. Часть его вселилась в ветхое тело, которое уже отключало

(пожалуйста поторопись)

чувство за чувством. Дэн вселился в разум

(поторопись пожалуйста время пришло)

который нисколько не притупился и который осознавал, что мыслит свои последние мысли… по крайней мере, в облике Чарли Хэйеса.

Налитые кровью глаза закрылись. Открылись снова. Очень медленно.

— Все хорошо, — сказал Дэн. — Вам просто надо уснуть. Сон поможет вам.

— Так ты это называешь?

— Да. Я называю это сном, и бояться его не надо. Он не навредит вам.

— Не уходи.

— Я не уйду. Я останусь с вами.

И Дэн остался. Такая вот жуткая привилегия.

Глаза Чарли снова закрылись. Дэн закрыл свои и увидел медленное синее мерцание во тьме. Один… два… стоп. Один… два… стоп. А ветер снаружи все не утихал.

— Спите, Чарли. Вы молодец, но вы устали и вам нужно заснуть.

— Я вижу жену. — Тихий, едва слышный шепот.

— Правда?

— Она говорит…

И всё. За веками у Дэна в последний раз мигнула синева, а лежащий на кровати человек в последний раз выпустил из легких воздух. Дэн открыл глаза и слушал ветер в ожидании последнего акта. Через несколько секунд он начался: из носа, рта и глаз Чарли вырвалась тусклая красная дымка. В Тампе одна старая медсестра — сияла она не больше, чем Билли Фримэн — называла ее «криком». Говорила, что видела его много раз.

Дэн видел его каждый раз.

Дымка поднялась и повисла над телом старика. Потом рассеялась.

Дэн поднял правый рукав его пижамы и проверил пульс. Обычная формальность.

Обычно Аззи уходил до того, как все кончится — но не сегодня. Он стоял на стеганом покрывале рядом с бедром Чарли и смотрел на дверь. Дэн обернулся, ожидая увидеть Клодетт или Джен, но там никого не было.

Или был?

— Есть тут кто?

Ничего.

— Ты — девочка, которая иногда пишет на моей доске?

Нет ответа. Но кто-то там был, однозначно.

— Тебя зовут Абра?

Раздалось слабое, почти неслышное из-за ветра журчание фортепианной мелодии. Дэн мог бы принять это за проделки своего воображения (он не всегда мог отличить его от сияния), а вот Аззи — нет. Его уши подергивались, глаза ни на секунду не отрывались от пустого дверного проема. Кто-то там стоял. Наблюдал.

— Ты — Абра?

Еще один фортепианный ручеек, затем снова тишина. На этот раз — настоящая. Как бы ее ни звали, она ушла. Аззи потянулся, спрыгнул с кровати и, не оборачиваясь, ушел.

Дэн посидел еще немного, слушая ветер. Затем опустил кровать, накрыл лицо Чарли простыней и вернулся на сестринский пост сообщить, что на этаже умер постоялец.

Покончив со своей частью бумажных формальностей, Дэн спустился в закуток у лестницы. Когда-то он бежал бы туда бегом, заранее сжав кулаки, но эти дни миновали. Он шел, делая медленные глубокие вдохи, чтобы успокоить душу и разум. У АА была поговорка, «Не пей не подумав», но Кейси К. говорил ему во время их еженедельных встреч наедине, что вообще ничего не надо делать, не подумав. «Не для того ты протрезвел, чтоб быть дураком, Дэнни. Подумай об этом, когда у тебя в голове в следующий раз начнется заседание бюро „Башка с дырой“».

Но эти чертовы отметины от пальцев!

Карлинг сидел, откинувшись на стуле, и на сей раз ел мятные конфетки «Джуниор». Место «Популярной механики» занял иллюстрированный журнал с фото звезды нового сериала про «крутых парней» на обложке.

— Мистер Хэйес скончался, — мягко сказал Дэнни.

— Прискорбно. — Даже глаз не поднял от журнала. — Но для этого они сюда и приходят, разве не…

Дэн зацепил одной ногой висящую в воздухе переднюю ножку стула Карлинга и дернул. Стул откатился в сторону, Карлинг приземлился на пол. Коробка с «Джуниорами» вылетела у него из рук. Он изумленно уставился на Дэна.