Чтение онлайн

– Феризат, ты закончила? – голос Рейхан в коридоре прозвучал строго; но стоило ей попасть под пристальный холодный взгляд господина, как дочь Маржан склонилась в низком поклоне.

– Sabahu Alkhair, – приветствовала она Лалие. И тут же обратила внимание на голые ноги служанки. – Феризат, что случилось с твоей одеждой? – тон её был холодно осуждающим, но позволял объяснить ситуацию самой Лиз: Рейхан не было выгоды ссориться с единственной переводчицей её распоряжений с французского на местное наречие для всех остальных шведских слуг.

Лиз, внезапно почувствовав озноб, повела плечами, виновато понурилась:

– Госпожа Рейхан, вы знаете, мы привыкли совсем по-другому одеваться. Мне неудобно.

– Очень плохо, – констатировала дочь Маржан. – Ты понесёшь наказание. Но не за то, что посмела неуважительно обращаться с одеждой. Руками рабыни ты касаешься нашего господина и не чувствуешь за собой вины. Это непозволительно. Вопрос о наказании будет решён позже; а сейчас ты можешь лишь преклонить колени и удалиться к себе.

Молодой Лалие уже некоторое время изумлённо вглядывался в Элизу.

– Parlez-vous… qui, qui, – перебил он себя, не закончив предыдущую фразу. Он осмотрел девушку с головы до ног тяжёлым повелительным взглядом, потрогал её волосы белого цвета, нежные и мягкие, как размолотая мука, провёл пальцами по щеке и обернулся к Рейхан.

– Подготовь её, – он произнёс потом ещё целый монолог по-арабски, но эта первая французская фраза разожгла любопытство Лиз. Подготовить её – к чему? Не собирается же этот красивый молодой господин принести её в жертву богу солнца или огня? Полушутливые размышления Лиз приняли несколько иное направление, стоило ей заметить бледность, наползающую на щёки Рейхан по мере произнесения Омаром Лалие его долгой речи.

Закончив с инструкциями, мужчины отрывисто кивнул и удалился по коридору, не обратив на Элизу никакого внимания. Рейхан взяла её за руку.

– Пойдём, – мрачно проворчала она. – Нам в женское крыло.

Элиза заволновалась:

– Госпожа Рейхан, господин очень сердится, да? Я буду сильно наказана?

Женщина кинула на неё недоверчивый взгляд:

– Не говори глупостей. Наоборот, такая удача выпадает девушке только раз в жизни.

Едва ли подобные слова были способны утихомирить Элизу Линтрем. Она остановилась, как упрямый конь, посреди дороги, вынудив Рейхан оглянуться назад с удивлением.

– Ну, что ещё произошло, Феризат?

– Что вы имеете в виду под «удачей», госпожа Рейхан?

Дочь домоправительницы устало вздохнула:

– Ты или чересчур умна, Феризат, или совсем глупая. Но зачем тогда ты вела себя с господином так вызывающе? Ты знаешь мужчин. Господин возжелал тебя и освободил от всякой работы.

Элиза недоверчиво усмехнулась:

– Что значит «освободил»? Он купил меня, чтобы я прислуживала в доме. Что же я буду делать теперь?

Рейхан смотрела на неё, как на слабоумную, с жалостью:

– Прислуживать господину, разумеется. Он забирает тебя в свои покои. Ты будешь услаждать его музыкой, танцами и беседой, угождать всем желаниям, согревать, когда он пожелает, в постели…

Пронзительный вопль протеста заставил её испуганно замолчать. Глаза Лиз Линтрем сверкали молнией:

– Ещё чего! Этот человек рехнулся? Отчего это он вдруг решил, что я буду рада оказаться в его постели? Спасибо за предложение, но я уж как-нибудь проживу и без таких «милостей»!

Лиз развернулась, намереваясь вернуться к своему окну; но пальцы Рейхан больно вцепились в нежную руку, голос звучал вкрадчиво:

– Позволь открыть тебе, Феризат, одну маленькую тайну: никто не спрашивал твоего мнения. У нас, если мужчина хочет, женщина подчиняется с радостью.

Девушка дёрнулась:

– Это не относится ко мне. Я воспитана по-другому.

– Очень, очень нехорошо воспитана. Твоя жизнь принадлежит нашему господину, а ты не хочешь доставить ему маленького удовольствия. Но я-то служу господину Омару преданно; пусть даже это поручение не вызывает во мне особого восторга, я выполню его. Пойдём. Иначе я позову мужчин, и они будут держать тебя, пока женщины господина Хусейна станут готовить тебя к новой роли. Пойдём же со мной, Феризат, – добавила Рейхан куда мягче. – Каждая женщина должна быть красивой. Наложницы господина помогут тебе осознать твою красоту… и твоё предназначение в этом мире.

Омар Лалие лениво пошевелился среди подушек, несколько раз напряг и расслабил уставшие мышцы бёдер, полузакрыв глаза. Медный мундштук кальяна дымился между его пальцев, смесь экзотических трав с добавлением небольшой доли опиума рождала фантастические видения и мечты. О беленькой девушке… Наверное, он поторопился ознакомить её с традициями восточного мира, вполне возможно, что она не готова к этому. Но даже у него, воспитанного философом, есть свои пределы терпения. Он хотел видеть её в своей постели, покорную и податливую, слышать слова любви, срывающиеся с её губ, и видеть в томных глазах желание, которое лишь он мог удовлетворить в ней. Восхитительные грёзы наполнили пелену, окутавшую его мозг; лицо женщины таяло в золотистой дымке и возникало вновь, она протягивала к нему руки, бесстыдно предлагая себя, складывала губы для поцелуя… и уходила, не поцеловав.

Гневный крик у дверей его комнаты грубо вернул Омара вниз из заоблачных далей; он нахмурился, собираясь устроить разнос слугам, всегда таким незаметным и вышколенным.

– Снимите с меня это!

Твёрдые руки Рейхан втолкнули в комнату сопротивляющуюся Лиз Линтрем; девушка размахивала руками, пытаясь избавиться от полупрозрачного покрывала, укрывшего её с головы до ног.

– Как только можно носить эту гадость – я ничего не вижу через неё! – яростно протестовала Лиз по-шведски, по-видимому, не намереваясь быть понятой Рейхан.

Омар Лалие улыбнулся, лениво пошевелил кистью руки с зажатым между пальцами мундштуком, коротко уронил в сторону дочери экономки:

– Уходи.

Рейхан молча поклонилась, задом попятилась к двери, не поднимая на Омара глаз, и исчезла за нею. Лиз Линтрем в лёгкой растерянности застыла посреди спальни хозяина, сохраняя в тщательно подведённых чёрной краской глазах так безумно волнующее его бунтарское выражение.

Омар повелительно поднял руку:

– Подойди сюда, Феризат, – скомандовал он по-французски. Шведская девушка в ответ лишь презрительно фыркнула. – Подойди и сядь, – повторил Лалие. – Я хочу рассмотреть тебя повнимательнее.

– А вы видите здесь меня?! – запальчиво возразила Лиз Линтрем. – Эти чёртовы женщины с ног до головы покрыли меня разной краской, обмазали какими-то мазями, обрядили в одежду, в которой я не умею и шага-то ступить… Где вы видите здесь меня, повелитель?

Омар откинулся на подушки, тяжёлые веки слегка пригасили проницательность его взора.

– В твоём голосе слышится недовольство оказанной тебе честью…

– Стать вашей женщиной – для меня не честь, а бесчестие, – отрезала она, словно остро заточенной бритвой полоснув по его самомнению.