Чтение онлайн

– Не порть удовольствие, наслаждайся, – перерезает путы, а в руках у него уже чудной мешок с мыльной пеной внутри, и этим мешком он начинает разминать, разглаживать её тело. Немыслимые ощущения бегут по рукам, ногам, охватывают каждую клеточку. Так и в раю не бывает – лениво скользит по краю сознания мысль.

Стронберг переворачивает её и повторяет процедуру спереди, не избегая сосков, но Лиз слишком ленива и расслаблена для возмущения и даже для возбуждения. Он разминает пальчики на её ступнях, потягивает их, наслаждение заставляет стонать, слегка выгибаться в пояснице. Вновь животом на скамью, руки мужа меж бёдер, они беззастенчиво трогают, теребят её складки, подсовывают валик – упругий, но не мраморный – под бёдра. Ноги раздвинуты шире уверенными руками, Марис сзади становится на четвереньки и начинает своим органом проникать в неё. Даже толчки не могут вывести Лиз из расслабленного состояния, но Марис и не нуждается в её содействии, всё делает сам. Крики и стоны удовольствия не доносятся к слугам из-за толстых дверей. Элиза в голос кричит, царапая мраморные плиты. А Стронберг неумолим – он крутит её, ставит на четвереньки, задирает ноги выше головы…

Элиза уснула на тёплой скамье спустя час, так и не почувствовала, как муж обмывал её, одевал в халат и относил на руках наверх в спальню.

Элен-Франсуаз Грандье отступаться не собиралась. Не того склада характера она была, чтобы сдаваться перед ничтожным препятствием. Детство её и юность прошли удивительно благоприятно, родители, люди именитые и состоятельные, никакому капризу любимой дочери не отказывали, просили лишь об одном – составить достойную их партию. Элен-Франсуаз была уже помолвлена с бароном Грандье, на беду свою отправившимся воевать в императорских войсках, поэтому в свои девятнадцать лет не считалась невостребованной, мир всё так же крутился вокруг неё. Барон был нехорош собой и немолод, после дурной болезни, перенесённой в молодости, он едва ли мог продлить свой род наследником. Такое положение очень устраивало Элен-Франсуаз: чем позже вернётся жених из своей армии, тем меньше опасений скандала, невеста давно была не девственной. А светское общество вдруг оживилось – в Париж прибыл на проживание экзотический экземпляр, не меньше чем саудовский король с сыном своим, принцем. Омар Лалие разительно расходился внешностью с представлениями о берберах. Смугл кожей, да, но заметно, что это воздействие палящего солнца, а не природная особенность, под зимним небом Парижа он постепенно светлел. Совершенно белые волосы, ни на каких приёмах он не носил париков. А глаза… в них кипел жар солнца, постоянное желание и страсть. Впервые в жизни Элен-Франсуаз бегала за мужчиной, а не наоборот. Караулила его, подстраивала «случайные» встречи, разве что не позволила бандитам напасть на себя – и то лишь потому, что не была до конца уверена, бросится ли Омар Лалие спасать её. Они сошлись стремительно, как только он узнал о её положении «вечной невесты», отчего можно было не опасаться ответственности. Встречались в гостиницах и на постоялых дворах, прикрывая лицо маской, Элен-Франсуаз сбегала от служанок, сопровождавших её. А когда отгремела Июльская революция, и Луи-Филипп начал награждать своих союзников, домой вернулся опостылевший жених. К тому сроку Элен прочно обосновалась в доме, принадлежащем барону, да и в его состояние успела ручку запустить на правах невесты – но она готова была ради своего аманта на любой скандал. Умолила Омара Лалие о встрече, кинулась на шею своему принцу, а потом и в ноги ему, упрашивая увезти её, сделать своей супругой. А любовник решил иначе, не нужно ему было любви Элен и проблем, связанных с нею. В ту же неделю он покинул Париж, и что оставалось Элен, кроме постылого замужества? Повезло ещё, что боевые раны свели барона в могилу за два года, не пришлось брать греха на душу, травить его. А Омар Лалие вернулся в столицу с супругой. Беленькая, хорошенькая, ещё и моложе её, Элен… отбившая её мужчину. Тут уж все средства хороши.

Надёжный слуга баронессы Грандье был приставлен к входу дворца на Вандом-Пляс отслеживать передвижения мадам Лалие. Именно эта блондиночка была слабым местом Омара, не станет её – желанный плод сам упадёт в руки Элен. Внедрить «уши» в ряды прислуги дворца, увы, не удалось, экономка никого не нанимала. Мадам Лалие выезжала редко, модистка посещала её на дому, а подруг женщина себе в Париже не завела. Напрасно прокараулив удачного шанса почти две недели, Элен перешла в наступление. Она явилась с визитом после полудня, едва стало известно, что Омар Лалие уехал на конезавод, в котором имел свои интересы. Как и следовало ожидать, блондиночка растерялась от такой наглости, не нашла предлога баронессу Грандье не принять. Абсолютно непригодный типаж для высшего света, жалкое создание.

Переходя от доверительного тона к слезам, от хрупких светлых улыбок к жалобам на судьбу, Элен-Франсуаз разыграла для единственной зрительницы целый спектакль. Вершиной мастерства стало застенчивое признание, вырванное из кровоточащей напоказ души.

– Алис, милая Алис, вы не можете не знать, как мечтает наш дорогой Омар о наследнике…

Светловолосую женщину явственно передёрнуло.

– Насколько я знаю, вашим дорогим он был довольно далёкое время назад.

– Ах! – баронесса всплеснула руками, страдальчески и вместе с тем понимающе улыбнулась. – Разве он мог сказать вам!

– Сказать что? – мадам Лалие прищурилась.

– Наша любовь выдержала испытание временем, – залепетала баронесса Грандье. – Когда мы встретились в тот вечер, у графини де Лери, мы оба поняли, что чувства не угасли. А теперь, когда стало известно, что я в состоянии подарить Омару дитя…

Алис Лалие, разом обмякнув, повалилась в кресло.

– Подарить… дитя…

– Неужели именно мне, драгоценная Элен-Франсуаз? – мужской голос от входа в малую гостиную прямо-таки истекал сарказмом.

Баронесса Грандье взвизгнула, с не приставшей даме её круга поспешностью вскочила на ноги. Ах, негодяй! Отчего он так рано вернулся? Один из друзей Элен-Франсуаз обязался задержать Лалие на конезаводе дотемна.

– Лошадь захромала, – со сладкой улыбочкой пояснил на незаданный вопрос Омар. – А я вдруг почувствовал недоброе. Voila! Значит, супруга моя мешает планам второй Жозефины Богарне?

– Мне пора ехать, – пробормотала Элен-Франсуаз. Поспешила к выходу, там её Омар Лалие и перехватил.

– Нет-нет, неужели на самой интересной новости вы оставите нас сгорающими от любопытства? Чьё же дитя зреет в вашем плодоносном чреве, любезная баронесса?

– Оставьте меня!

Мельком взглянув на смертельно бледную жену, Омар схватил баронессу Грандье за руку.

– К чему эти сказки, Элен? Какая цель преследовалась?

– Я—тебя—верну! – прошипела в лицо ему брошенная любовница, брызгая слюной. – И выйду за тебя замуж!

– Люблю сражения с открытыми картами, – мужчина так оттолкнул её, что Элен Грандье повалилась на пол. Другая на месте Алис Лалие бросилась бы гостье на помощь, а та только таращилась на лицо мужа расширенными глазами. Дурочка, что с неё возьмёшь! Но следовало прежде подумать о собственном спасении.

– Алис, милая, – Омар Лалие остановился в двух шагах от поверженной интриганки. – Перед тобой не редкий, увы, в высшем свете зверь: потаскуха беспринципная и безмозглая. Я на такую не польстился бы и на необитаемом острове.

Супруга что-то ответила ему на незнакомом языке. Элен-Франсуаз Грандье для неё больше не существовало. От её слов Омар Лалие встревожился:

– Что значит – тебе не интересно? Нет, так дело не пойдёт. Элен! Немедленно и прямо сейчас – всю правду! Если вдруг по вине вашего буйного воображения пошатнётся мой брак, пощады не ждите.

Не рискуя подняться с пола, та глянула дикими глазами. Алис Лалие махнула рукой:

– Да поняла я уже всё, этой сбрехать – как собаке под забор нагадить, – выражения были красочными, Элен таких отродясь не слыхивала. – Но где гарантия, что не придёт следующая? Слишком уж лакомая добыча вы, мой господин.

Омар Лалие расцвел в неосторожной улыбке:

– Люби меня крепче, чтобы не пришла.

– Тот, кто привык к толпе женщин, одной не удовлетворится.

Супруги стояли у окна, Омар Лалие прижимался грудью к спине жены. На звук хлопнувшей двери даже не обернулись – и так было понятно, что при малейшей оказии незадачливая баронесса Грандье сбежит.

– Не дави на меня, Стронберг, – Элиза сердито фыркнула. – Я думаю.

Муж встревожился.

– Не надо тебе этим заниматься. Выводы делаешь самые непредсказуемые.

– К примеру?

– Начинаешь думать, что подлый злодей насильно свернул тебя с райской дорожки. Где-то там ждал Ресья с нимбом на голове…

– Ждал и ждёт. Андрес не из тех, кто предаёт любимую женщину.

– Очнись! – Марис пощёлкал пальцами. – Достаточно делать из него святого. Твой Ресья – ничем не примечательный деревенский мужик!

Лиз ожидаемо вспылила. Она терпеть не могла покушений на свои ценности.

– Мужик. А я – баба, крестьянская баба! И место мне там, на земле, в деревне! Что за дурацкая прихоть – вытащить дрессированную обезьянку в парижский свет? И детей у нас нет, потому что в неволе звери не плодятся! Уверена, от Андреса я была бы уже вторым тяжела, самое меньшее.

Муж отшатнулся. Зажмурившись и раздавая оплеухи наугад, она ткнула в самое больное. Тишина звенела и давила. Развернувшись, чеканным шагом Марис покинул гостиную. Ночевать в супружескую спальню он не пришёл.