Чтение онлайн

4. И тогда эти десятеро сказали: «О справедливейший бог, вспомни, что возможно и что невозможно! (NB. Наимудрейший, могущественнейший и справедливейший бог, таким образом, вынужден позволять своим слугам учить себя тому, что возможно и что невозможно!) Смотри, если мы убьем хоть одного, они, во-первых, огромными массами нападут и уничтожат и тебя, и всех нас, а во-вторых, подумай о сосуде над звездами, о котором нам часто рассказывал Каин, и о том, что произойдет, если мы начнем совершать мерзости! (NB. Следовательно, великий и могучий бог все-таки боялся этого древнего Бога?!)

5. И смотри, Анох ответил им: «Слушайте же мою волю, которая могущественно гласит: пусть каждый из вас, десяти моих вернейших слуг, поселится в одном из этих десяти городов и властвует, и правит моим именем, и дает законы согласно правильному разумению и познанию, и внимательно следит за их точным и строгим соблюдением! Если же кто-либо из вас ослабеет в этом справедливом рвении, я поставлю над ним того из вас, кто проявлял наибольшую верность и усердие. И я познаю вас по подношению плодов: кто будет первым приносить мне дары как справедливое воздаяние моему святому величеству, первым будет пожинать справедливую похвалу, и невеликое я приму от него как великое. Но тот, кто принесет дары позднее, должен будет принести много, я же приму это как малое, ибо так я буду измерять вашу леность и воздавать вашим действиям справедливую похвалу или выносить справедливое осуждение. Последний же будет передан первому для исправления в усердии и строгой справедливости, ибо строгая справедливость – это единственный фундамент того царства, которое мы имеем и которым полностью владеем.

6. Такую справедливую и суровую волю объявляю вам я, ваш бог и господин, ибо вы, равно как и все свободные и подчиненные подданные, не можете и не должны иметь никакого иного бога. Правда, существовал однажды некий древний Бог, который тоже был очень могущественным, пока оставался справедливым. Но Он пренебрег справедливостью и из какой-то любви, подобной нашему влечению к прекрасным женщинам, стал делать добро преступникам, как праведникам, и через это полностью погубил Себя, и теперь Его больше не существует.

7. Поэтому сейчас на Его месте нахожусь я, каким вы меня видите, и взывания к этому древнему Богу принесут немного пользы, поскольку Он больше нигде и ничто, и вам во всех ваших делах следует обращаться ко мне, обладающему ныне всей силой и властью! Аминь».

8. (NB. Подобные и даже еще более скверные заявления Я вынужден выслушивать ныне о Себе от многих сотен тысяч, которые, в силу совершеннейшей тьмы своего рассудка, подобного разуму животных – у которых он таков по причине остроты их чувств – сажают на Мой трон свою глупость, и поклоняются самим себе, называя себя уже не «богами», ибо это имя звучит для них слишком вульгарно и пошло, – но «философами» или «мировыми светилами», или «учеными» и «докторами» всех видов. Самые темные из них даже хотят принудить Меня сначала пойти к ним в обучение, если уж в это столь просвещенное время Мне захочется стать Богом для подобных сверхученых. Я же говорю: дождевой червь разумнее их, хотя имеет всего лишь одно чувство. Скоро они широко откроют глаза и все же увидят не больше, чем полевая мышь в земле, и навострят уши, но услышат столько же, сколько рыба в воде, не имеющая ни голоса, ни слуха).

9. Эти слова Аноха стали для десяти правителей мощным и неиссякаемым потоком воды, пролитым на мельницу их сокровенных желаний, ибо упреждая их, он дал строгую заповедь, которая была им как нельзя более кстати, поскольку теперь они наконец-то получили долгожданное право творить все мыслимые бесчинства и обманывать народ, равно как и своего глупого бога.

10. Завершив речь, бог Анох отпустил этих десятерых слуг, и те ушли, с виду глубоко потрясенные силой услышанного. Однако в душе они несказанно радовались столь великой глупости Аноха, который из-за всевозможных страхов и опасений сделал им их собственную волю строгим законом, и в конце концов сам начал верить, что является богом. Впрочем, относительно последнего они сильно ошибались, поскольку Анох прекрасно осознавал, что он никакой не бог, так как его слабость и полное изнеможение явственно показывали ему, как обстояло дело с его божественностью!

11. Он лишь хотел сохранять и удерживать других в их полнейшей слепоте и, оставаясь богом ради выгоды, думал: «Хорошо проповедовать слепым, не различающим черное и белое и принимающим день за ночь и ночь за день!» Однако в этом и он ошибался. Таким образом, между ними сложились истинные отношения глупцов, когда один всегда считает другого более скудоумным.

12. И когда они снова собрались в своих покоях, Кад обратился ко всем с речью и сказал: «Теперь, мои братья, ибо наши отец – Каин, и все мы видели праотца Адама и праматерь Еву, которых не знает, не видел и никогда не увидит Анох, смотрите: Каин, наш отец, был злодеем, каким никто из нас никогда не был и никогда не будет, но поскольку он обратился к Богу Адама, Тот дал ему, что он пожелал.

13. Итак, что же нам еще нужно?! Мы являемся живыми свидетелями Его великих деяний и знаем, где обитает этот всемогущий Властитель! Так сделаем же, пребывая в благополучии, то, что Каин сделал в нужде, – и будьте уверены, скоро обнаружится и выяснится, кто подлинный Правитель в низинных землях! Пусть каждый из нас воздвигнет этому Богу алтарь и приносит Ему в жертву плоды этой земли, и ее Властитель непременно проявится, и тогда глупцу Аноху придется долго ждать от нас, видевших Адама и Еву, надлежащего воздаяния величию его мнимой святости».

14. Когда Кад закончил свою речь, поднялся Карак и сказал: «Братья, если это так, то дело сделано! Что касается меня, я полностью согласен с Кадом. Разве мы, более могущественные, не будем еще большими глупцами, чем сам Анох, если станем кормить его лишь ради усиления его глупости, чтобы он жирел и становился все похотливее в желании спать с нашими прекраснейшими женами, а когда они ему наскучат и он отдаст одну из них кому-нибудь из нас, мы, как вы знаете, должны расценивать это как выдающуюся милость?! Лучше мы прибережем красивейших для себя, менее красивых отдадим нашим слугам, а прочие должны стать собственностью наших подданных, Анох же пусть лижет кровь своих родных дочерей и вкусит срама из своего собственного кулака, и станет тощим, как козлиная нога, и ест со скотом, и пьет с птицами! Почему нам не поступить с ним так же, как он – с нашим отцом?! Он оставил за собой право совершать дела, о которых позабыл отец Каин, когда ему пришлось бежать, хотя он был нашим отцом и отцом Аноха! Смотрите, ведь он нам всего лишь глупый брат. Что же помешает нам теперь отплатить ему за бегство Каина?! – Мое мнение таково: всем нам будет выгодно, если я со своей стороны сделаю древнему Богу то, что мудрый Кад счел правильным и действенным!»

15. Все единодушно согласились со словами Карака, после чего поднялся Ноад и сказал: «Вам известна моя должность и то дело, которое по воле Аноха я возглавлял со всей верностью, прилежанием и усердием! Но если я спрошу вас всех, что же я получил за это в течение всего долгого времени, каждый из вас, конечно, ответит: ничего, не более и не менее! Иными словами, я помогал этому величайшему обманщику обманывать, и сам при этом был обманутым обманщиком. Ради его лицемерной лжи мне приходилось на виду у толпы жить в бедности, и для сохранения глупого ханжеского представления о моей мнимой святости отказывать себе в любом радостном наслаждении, как подобает строжайшему блюстителю законности, но вместо похвалы и скрытого возмещения ущерба, а также вознаграждения за публичные невзгоды я тайно получал от его непостижимой глупости лишь самые грубые выговоры и всевозможные угрозы. Всем вам приходилось легче, вы могли делать в свое удовольствие многое из того, что мне было невозможно, поскольку я как раз стоял во главе его законнической глупости и потому был вынужден приводить в точное исполнение каждое из его самых сумасшедших и самых отвратительных желаний, чтобы они затем благодаря моему вынужденному лицемерию, – в котором я знал или, собственно, вынужден был знать толк, – получали некую правовую окраску. И чтобы мой обман представлялся достоверным, я как законный обманщик вынужден был позволять обманывать себя, причем троекратно: во-первых, – Аноху, ради закона, во-вторых, – себе самому ради народа, в-третьих, – народу и всем вам ради Аноха. Полагаю, я исчерпывающе прояснил вам причину моей полной неудовлетворенности и тем самым также открыл вам свой ложный образ. Теперь судите сами, буду ли я прав, если из благодарности за такое признание возьму этот тройной обман и со всей силы швырну его на голову Аноха, разоблачив его перед народом. Тогда он увидит, куда отправится его божественность, и пусть бежит за ней, как хромой за оленем. Поэтому я тоже хочу сделать то, что Кад счел правильным, и намерен привести совет Карака в точнейшее исполнение, и пусть мои подати не утомляют взгляд Аноха, и топот моих верблюдов не утруждает его уши. И потому я вступаю во владение городом, носящим мое имя».

16. И все остальные сказали: «Ноад говорил очень хорошо, и пусть он так же хорошо и правильно поступит».

17. Затем встал Уид и, подобно молнии, направил злому собранию звук из своей груди, говоря яростнее всех остальных: «Послушайте меня, братья и сыны Каина, отверженного, и поймите каждое из моих слов, имеющих большое значение!

18. Кто способен сосчитать все капли крови, которые после вынесения приговоров Ноада, обманутого, вытекли благодаря моим сильным рукам из спин и бедер бедных и слабых людей, таких же потомков Каина, как и мы с Анохом, – причем не из-за нарушения запрета, лености или другого ничтожного повода, якобы заслуживающего наказания, но только, как все вы знаете, ради того, чтобы занять его время и доставить ему удовольствие, не говоря уже о жестокостях при постройке всех этих городов. Просто непостижимо, как эти бедолаги смогли выжить в течение столь долгого времени мучений. И при каждом нашем возражении Анох напоминал нам о хрупкости известного сосуда над звездами, полностью забывая о сосуде под землей!

19. Но скажите по справедливости: не лучше ли было бы народу под обломками этого сосуда, чем под постоянными ударами наших жестких прутьев, твердых дубин и крепких палок?! И скажите, что же сделал Анох для сосуда любви под землей? Я полагаю, в этом сосуде не найдется ничего, кроме бесчисленных капель крови наших братьев! И если бы мы хитростью не взяли правление в свои руки, разве не повелел бы он как бог всей жестокости начать убивать и нас одного за другим?

20. Будучи его слугами мы и сами были вынуждены проявлять жестокость, чтобы избавить его от всяких подозрений. Но города уже построены, народ поделен, власть принадлежит нам, и мы снова признали древнего Бога и дали обет приносить Ему жертвы. Чего же нам еще нужно? Если народ слушался нас, когда мы его истязали, он, конечно, сохранит верность, когда мы начнем исцелять нанесенные ему раны, проявляя не черную жестокость, а давая более мудрые и мягкие законы. Смотрите, меня назвали злым, но это еще большой вопрос, кто, в сущности, более зол: я, Анох или змея Каина?! Я полагаю, Анох – средоточие всего зла, и, должно быть, змея заселила его сердце всем своим отродьем, иначе все его жестокости по отношению к братьям, которые он творил через своих братьев и братьев этих братьев, были бы немыслимы!