Чтение онлайн

Мысли Первого, основным стремлением которого сейчас стало желание разобраться в происходящем, внезапно вылились в чёткую, недвусмысленную уверенность.

— Сэр, — сказал он, сам не ожидая от себя такого, ведомый тёмным наитием, исходящим из глубин опыта, инстинктов лучшего мыслителя внутреннего аппарата Совета, — если вы желаете моего действительно реального участия, я хотел бы поговорить с вашим непосредственным руководством и получить более высокий доступ. Мне недостаточно имеющейся информации, и это крайне важно, если вы считаете меня достойным писать означенный отчёт. — Он кашлянул, чувствуя, как ворочается внутри, разрастаясь, паническое осознание собственной наглости, и, собрав последние силы, уже севшим голосом добавил: — Я бы сказал, это необходимое условие его успешного создания.

В кристалле воцарилась гробовая тишина. Даже замерший у окна в подвешенном положении агент Грант, услышав такое (Первый мог прикрыть пухлой ладонью передатчик, но не стал делать этого: они с Грантом начинали вместе и работали в паре вот уже девять лет), замер и почти не дышал.

— Вы... — с удивлённым гневом начал было Отдающий Приказы, но жёлтый блик кристалла вдруг погас.

— Что?! — дёрнувшись, воскликнул Роузелл, не видавший такого с момента... дьявол, не видавший такого никогда! Одновременно с этим он резко ощутил потерю контакта с агентом Грантом; ровные огоньки пяти масляных ламп синхронно дёрнулись и погасли.

— Что?! — тупо повторил Первый, никак не в силах прийти в себя, ощущая сгустившуюся тёмную, враждебную пустоту вокруг, сводящую, тянущую внутри.

— Роузелл Кардлан, — неслышно прошептало что-то внутри, и агент дёрнулся, как от удара хлыстом, разворачиваясь, пытаясь вскочить, руками задевая стопки бумаг и обрушивая их вниз; отскакивая назад, с пронзительным скрежетом отшвыривая кресло и пятясь, пятясь, кружась и пятясь куда-то вбок в кромешной темноте.

— Ты выбрал свой путь, Роузелл Кардлан? — спросил этот тихий, сводящий с ума шёпот, в котором были и участие, и насмешка, и удивление, и презрение, и гнев. — Ты хочешь узнать правду? Хочешь подняться на самый верх, опустившись в самый низ?.. Хочешь служить МНЕ?.. Отвечай.

Роузелл, чувствующий, как разросся и лопнул занимающий все горло ком, ощутил, как стремительно, почти мгновенно в пищеводе стало стерильно, невообразимо сухо. Шёпот колыхался в сердце, в горящей голове, — и не узнать его мог бы только последние полвека живущий вдали от Империи глухой.

Колени и руки лучшего из аналитиков Совета дрожали, пальцы и зад неуверенно искали, на что опереться, ноги неровными шажками толкали тело назад...

— Отвечай. Отвечай. Отвечай.

— Да!.. — почти выкрикнул он, достигнув стены и вжавшись в неё, чувствуя внезапное, резкое освобождение, в котором раскрывалась полная свобода, понимая, что именно сейчас он вдруг получил от судьбы невиданно-щедрую возможность, сделал свой выбор сам. — Да!

Темнота впитала его ответ и впечатала в Роузелла клеймо из четырёх странных, незнакомых, с трудом осознающихся клейких слов:

— Ты принят, Первый. Продолжай.

Свет ламп вспыхнул, словно ни одна из них и не гасла, задутая порывом тьмы; кристалл осветился изнутри, связь с Грантом была тут же восстановлена, и в полунеслышном, мышином пищании его чувствовался некоторый испуг.

— Что случилось, сэр? — пришибленно затараторил он. — Вы целы?..

— Цел, — прошептал Роузелл, ощущая, как плавает перед ним, утопая в жарком шёпоте, весь мир, — пока что ещё цел...

«Хочешь узнать правду? Хочешь подняться на самый верх, опустившись в самый низ?.. Хочешь служить МНЕ?.. Отвечай. Отвечай. Отвечай».

— Агент Роузелл, — позвал между тем Отдававший Приказы, в голосе которого слышалось сжатое напряжение, постепенно избывающееся, но ещё окончательно не ушедшее, — высшим руководством вам только что присвоено звание светского советника Высокого Двора; ваши новые апартаменты ожидают вас в любое время после семи сегодняшнего утра... Поздравляю.

— Благодарю вас, — с трудом откашлявшись, отозвался Первый, пытаясь достать из-под плавающего в талой воде полурастаявшего наколотого льда бутылку с целебной минеральной водой, утолить обуявшую его жажду, залечить растрескавшееся горло, — бульк-бульк... могу ли я получить информацию по интересующим вопросам прямо сейчас?

— Бесспорно, — помедлив, глухо ответил Отдававший Приказы. — Через пять минут вам доставят ещё одну жёлтую картонную папку с синими тесёмками. В ней вы найдёте полную и неприкрытую картину происходящего. Помните, что отныне ваш допуск «Ланн», и окружающие им не владеют. Не допустите распространения информации.

Слова были риторическими; молчать, обманывать и скрывать — первое, чему учили агентов имперской службы. Роузелл выпил ещё два глотка, утёр мокрый рот. Затем до агента дошло сказанное, и у него появился вопрос.

— Вы имеете в виду категорию доступа «А»? — осторожно уточнил Первый, не расслышав последних слов, чувствуя, как холодит руку вынутая бутылка и как течёт по горячим вискам тяжёлый, обильный пот.

— Возможно, вы чего-то не понимаете, господин Роузелл, — после паузы ответил Отдававший Приказы, и в голосе его была вышколенная вежливость. — Я говорю о категории «Ланн». Вы только что стали личным советником Высокой Семьи. Так как существование советников всегда было традицией, каждому из них предоставлялся доступ категории «Ланн» — высшей из возможных для всех, кроме Императора и наследников Крови. Однако все шестеро советников Его Величества ныне недееспособны, так как находятся на покое из-за преклонного возраста; выбора замещающих так и не произошло, поскольку соответствующего распоряжения от Императора не поступало. Соответственно вы единственный действующий советник Высокой Семьи с реальным доступом высшей категории. Уровни доступа «Б» и «А» являются мирскими; вы же отныне Приближённый ко Двору, ваш доступ не имеет ограничений... Материалы будут доставлены вам через пять минут.

Грузное тело Роузелла всколыхнул протяжный, рвущийся изнутри вздох, в котором сочеталось все, что он в этот момент чувствовал и ощущал.

— Спасибо, — выдохнув и как бы успокоившись наконец, произнёс он.

В кристалле что-то шелестнуло, будто говорящий сухо сглотнул.

— Благодарю за честь, сэр, — чётко ответили оттуда.

Секретарь-полурослик (в большинстве своём за бухгалтеров, учетников и младших секретарей работали именно они) принёс ему папку минуты три спустя. Она казалась ветхой, но не открывалась, пока Роузелл не додумался приказать ей вслух; и разорвать, кажется, её было невозможно. Краткое резюме чернело уже на первом, верхнем листке, покрытом мешаниной странных символов, в которой только он чётко видел основные строки.

Прочитав его, новоиспечённый Старший Советник побледнел так, как не бледнел в жизни никогда. Чувства его, однако, были взяты в пухлый потный кулак и не трепыхались.

Ухватив покрепче тонкое перо, он начал читать все прилагающиеся тексты со скоростью лошади, шпарящей от волков по скользким от холодной росы полям. Брови его упражнялись, дёргаясь вверх-вниз, щеки надувались и лопались щелью раскрытых влажных губ, искривлённых в постоянно возобновляющейся гримасе отчаяния. Родинка на щеке подёргивалась, часто опасливо замирая, и ежеминутно приходилось вытирать испарину со лба.

— Боги, — изредка шептал он, делая стремительные размашистые пометки на широких полях, — о Боги!.. О-о-о, Боги! Как же я попал!.. Как же я попал!.. Как же мы все!..

— Сэр?.. Вы что-то сказали, сэр?..

— Работай, Грант, работай, — с трудом отрываясь, выплывая на поверхность, чуть не сказав: «Отставить, все это не важно», ответил он. — Мне нужно разобраться... и начать, Боги спасите, мой отчёт, в котором... Как там, кстати, Тагер Грант?..

— Стоит на месте, сэр... Вас повысили?